— Ты, парень, зачем так тщательно прячешься? Неужели боишься, что сам Шэнжэнь-лаое решит тебя схватить?
— А?
Маленький человечек внутри свитка внезапно оторопел, а в следующее мгновение застыл на постели.
Дафаши в этот момент только применил божественную способность для проверки и обнаружил, что это место всё ещё…
Как раз тогда позади Дафаши бумажный даос, охранявший печь для пилюль, обернулся, взглянул на него и в суматохе вскочил на ноги.
— Дафаши, ученик здесь! Тот был для отвлечения врага!
Сказав это, бумажный даос ловко достал из рукава фарфоровый флакон и вытряхнул из него нефритовую духовную пилюлю. Пилюля с треском лопнула, приняв облик Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу поспешно совершил даосское приветствие и осторожно поднял глаза на медленно обернувшегося Дафаши.
Э-э…
Веет жаждой убийства!
…
Некоторое время спустя в той самой речной долине, где Ли Чаншоу и Дафаши встретились впервые.
Дафаши с улыбкой стоял у ручья, пребывая в прекрасном расположении духа.
Ли Чаншоу с шишкой на лбу жарил только что выловленных в реке духовных рыб и время от времени издавал тихие вздохи…
Какое же заклинание применил Дафаши, отвесив ему щелчок по лбу? Боль не утихала, а опухоль никак не спадала, хотя ни телу, ни бессмертной душе вреда нанесено не было.
Дафаши безмятежно спросил:
— Чаншоу, не встречал ли ты в последнее время каких-нибудь сильных врагов?
Словно того, что произошло минуту назад, и не было вовсе.
Ли Чаншоу сосредоточился: сначала он обдумал ответ, а затем — почему Дафаши задал такой вопрос.
Если говорить о сильных врагах, встреченных в последнее время, то к ним можно причислить Лу Я-даожэня и Жаньдэн-даожэня.
Был ещё Цзиньчань-цзы, но тот тянул максимум на треть…
Ли Чаншоу ответил низким голосом:
— Ученик недавно встретил одного старого даоса. У него есть духовное сокровище в виде тыквы-горлянки, называемое Летающим кинжалом, разящим бессмертных. Имя этого даоса — Лу Я. Согласно моим выводам, он — уцелевший принц императора демонов из Изначального Дворца Демонов. Его летающий кинжал весьма грозен. Если Лу Я завершит его закалку, он станет крайне опасным противником.
— Лу Я?
Дафаши сложил пальцы в предсказательном жесте и вскоре слегка нахмурился.
Предупреждение Красного расшитого мяча1.
— Святая богиня скрыла от него небесные тайны, — пробормотал Дафаши, раскрыл левую ладонь, на которой вновь проступила схема Тайцзи, и продолжил вычисления.
Вскоре Дафаши произнес:
— Этот Лу Я прячется в Дворце Золотого Ворона на Солнечной звезде. Судя по всему, Святая богиня вмешалась, чтобы собрать для него остатки удачи рода демонов, наделив его небесным велением на возрождение расы. Однако эта удача неглубока, а небесное веление неустойчиво. Боюсь, его конец будет печальным. Чаншоу, я пришел сегодня не ради этого Лу Я-даожэня. Видел ли ты когда-нибудь шестикрылую золотую цикаду?
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Это свирепый зверь, взращенный Западным учением. Ученик сталкивался с ним несколько раз.
— Посмотри.
Дафаши щелкнул пальцем, и поток даосской рифмы проник в межбровье Ли Чаншоу, а в его сознании возникла картина.
Одного взгляда хватило Ли Чаншоу, чтобы понять, о чём речь.
Тан Сэн верхом на белом коне, облаченный в касяю, вступает на путь, ведущий на Запад!
Ли Чаншоу даже подсознательно подобрал к этому видению музыку: «Лай-лай, лай-лай-лай-лай…».
Попал он в ноты или нет — это уже другой вопрос.
За спиной Тан Сэна клубился золотой свет — то была удача человеческого рода и его заслуги.
Подобная картина подтверждала: «путешествие за сутрами» было замыслом Западного учения, решившего использовать удачу и заслуги людей для собственного процветания.
Ли Чаншоу на мгновение задумался и спросил:
— Дафаши, какие указания дал Шэнжэнь-лаое?
Дафаши спокойно ответил:
— Одно слово — «попробовать», другое — «убить».
А?
Ли Чаншоу был по-настоящему поражен. Первой его мыслью было…
Это не в духе Учения Людей, совсем не в их духе!
Вслед за этим у Ли Чаншоу возникли сомнения.
Если замысел их Шэнжэнь-лаое по «превращению варваров в будд»2 после завершения Великого возведения в ранг божеств будет успешно исполнен, то будущим Татхагатой буддийских врат станет нынешний Добао-даожэнь из учения Цзе…
Неужели в этом плане возникли непредвиденные перемены?
Или же Добао-даожэню не удалось подчинить себе Запад, и он, напротив, попал под контроль двух западных Шэнжэней?
Связи здесь были запутанными и сложными, и Ли Чаншоу не мог распутать их в одно мгновение.
Приказ, который Шэнжэнь-лаое отдал Дафаши, заключался в том, чтобы попытаться убить эту цикаду и тем самым разрушить грядущую великую удачу Запада.
В его душе озарила догадка, и Ли Чаншоу тут же улыбнулся.
Дафаши удивился:
— Почему ты смеешься, Чаншоу?
— Слово «попробовать», данное Шэнжэнь-лаое, поистине таит в себе глубокий смысл, — Ли Чаншоу поднял жареную рыбу и почтительно поднес её старшему, ощущая в душе внезапное прояснение.
Шэнжэнь тоже может активно искать способы выхода из тупика!
То, что открывают небесные тайны — это лишь наиболее вероятное будущее. Шэнжэнь видит эти возможности, и если он ими недоволен, то даже их Шэнжэнь-лаое, приверженец пути Тайцин и недеяния, вмешается в происходящее!
Иными словами —
Ничто не предопределено заранее, и грядущее можно изменить!
Сердце Ли Чаншоу дрогнуло, его захлестнул поток осознаний, и те немногие узлы, что сковывали его душу, были мягко разорваны этим единственным словом «попробовать»!
Собрав эти озарения воедино, Ли Чаншоу не стал входить в состояние просветления прямо перед Дафаши.
Раз Шэнжэнь-лаое отдал приказ, они с Дафаши попробуют нанести удар по Цзиньчань-цзы. Если удастся стереть его в порошок и в какой-то мере изменить ход путешествия на Запад, это станет всеобщей радостью.
Если же попытка не увенчается успехом, они вовремя отступят и ничего не потеряют.
Дафаши рассмеялся:
— Я вижу блеск в твоих глазах. У тебя уже созрел план?
— У ученика есть одна незрелая идея, прошу Дафаши наставить меня.
— Говори же.
Дафаши снова сел на поросший мхом камень и принялся медленно смаковать рыбу.
— Слушаю, — Ли Чаншоу задумался и начал медленно прохаживаться рядом, излагая одну за другой стратегии по уничтожению Цзиньчань-цзы.
Как раз недавно он столкнулся с ним лицом к лицу, и у них возник конфликт.
В тот день Цзиньчань-цзы напал на воплощение Ли Чаншоу, нанося жестокие удары и намереваясь полностью его уничтожить.
Ли Чаншоу мог пригласить Дафаши, чтобы тот «восстановил справедливость» и в ответ начал преследование Цзиньчань-цзы — это было бы вполне разумно и обосновано.
Этого повода было достаточно.
Проблема заключалась в том, что ни Ли Чаншоу, ни Дафаши Сюаньду не могли знать наверняка, осознают ли двое Шэнжэней Западного учения «важность» Цзиньчань-цзы.
— …Поэтому ученик считает, что необходимо сразить эту цикаду в одно мгновение, не давая противнику ни единого шанса прийти на помощь.
— Это может быть затруднительно, — произнес Дафаши. — Сила Шэнжэня в том, чтобы превращать невозможное в возможное, ни одного из Шэнжэней-лаое нельзя недооценивать. К тому же ты, Чаншоу, не имеешь большого преимущества перед Цзиньчань-цзы. Как же ты добьешься мгновенного убийства?
Ли Чаншоу не удержался и робко спросил:
— Дафаши… Разве ученик не отвечает лишь за разработку планов и стратегий?
Глаза Дафаши тут же сузились от улыбки. Он протянул правую руку, и на его ладони медленно материализовалась маленькая пагода, окутанная энергией Сюаньхуан.
— В этот раз всё не ограничится лишь одной вспышкой мощи, так что будь спокоен.
Ли Чаншоу с облегчением вздохнул и, немного помолчав, принялся заново обдумывать контрмеры.
В этот момент его божественное чутье дрогнуло: он ощутил, что Ао И во главе огромного войска расы драконов прибыл в город Аньшуй.
Ао И прибыл из дворца драконов Западного моря; до этого его, должно быть, задержали там на пиру, и он смог вернуться только сегодня.
Ли Чаншоу сказал:
— Дафаши, не могли бы вы перенести ученика в город Аньшуй? У меня как раз есть священное писание, которое я хочу подарить Ао И. Если я явлюсь туда истинным телом, это придаст моменту больше торжественности. Там мы также сможем подробнее обсудить наш план.
— Хорошо.
- Хун сюцю (红绣球, hóng xiùqiú) — «Красный расшитый мяч», артефакт богини Нюйвы, способный изменять или скрывать предначертанное небесами. ↩︎
- Хуаху вэйфо (化胡为佛, huà hú wéi fó) — «Превращение варваров в будд», легенда о том, что Лао-цзы отправился на Запад, чтобы основать буддизм и тем самым подчинить его Дао. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
