Лунцзи посмотрела на доклад, который Ли Чангэн положил на письменный стол, и с улыбкой проговорила:
— Вы действительно не жалеете сил: Пир Пандао только завершился, а вы уже составляете новое прошение.
Ли Чангэн ответил с улыбкой:
— Находясь на своём месте, подобает заниматься своими делами1.
— Послушайте…
Лунцзи прикусила губу и вдруг почтительно поклонилась Ли Чангэну:
— Лунцзи благодарит Шуйшэня за оказанную ранее помощь! Пусть вы и не позволяете называть себя учителем, но в сердце Лунцзи вы — наставник всей моей жизни!
— Ваше Высочество, прошу, поднимитесь, — Ли Чангэн сделал жест, призывая её встать, и снова улыбнулся. — Его Величество раньше не желал упоминать о вас при посторонних, чтобы защитить вас. Вам следует понимать столь горькие старания его сердца2.
— Да, я понимаю…
Лунцзи надула губки, её глаза слегка покраснели, но она быстро смахнула обиду и вернулась к своему обычному живому и весёлому состоянию.
— Шуйшэнь, вы собираетесь куда-то уходить позже?
Ли Чангэн ответил:
— В ближайшее время я не планирую отлучаться. Ты тоже можешь спокойно совершенствоваться в Яочи. Если возникнут дела снаружи, не представляющие опасности, я пошлю небесного воина позвать тебя.
— Хи-хи, благодарю, Шуйшэнь! Тогда я не буду мешать вам заниматься важными делами!
Лунцзи присела в поклоне и лёгкой походкой покинула поместье Шуйшэня.
Ли Чангэн проводил её взглядом, но в его душе внезапно всплыли нелепые мысли…
Святая Матерь Цзиньгуан. Если Ли Чангэн верно помнил, в изначальном сюжете о Великом Бедствии Даровании Богов она должна была стать небесной Дяньму, ведающей вспышками молний перед раскатами грома, чтобы предупреждать живых существ о небесном ударе.
То, что сейчас происходило на острове Цзиньао, можно было истолковать так:
«Дяньму безответно влюблена в Цайшэнь-е, а тот видит в ней лишь сестру, пока толпа холостых божеств из Обители Грома впустую таращит глаза?»
Хм, довольно любопытно.
Ли Чангэн вернулся в кабинет и, сосредоточившись, вновь взялся за кисть, чтобы продолжить писать наставление по делам рода Демонов.
Когда текст был готов наполовину, в храм Хайшэня в городе Аньшуй снова кто-то пожаловал. Причём гость был не из обычных, что заставило Ли Чангэна отложить кисть и перенести большую часть сознания в задний зал храма.
Кто же пришёл?
Одетый в светло-жёлтое длинное одеяние, с бородой и волосами, развевающимися на ветру, стройный, с добрым лицом — на вид ему было лет сорок-пятьдесят, но он внушал чувство человека, познавшего все превратности этого мира.
Это был не кто иной, как прославленный своим великодушием старец из учения Чань, «профессиональный заложник» периода Дарования Богов и тот, кто «ни к чему не пригоден, но всегда первый в том, чтобы поддаться чужому ритму»…
Хуанлун-чжэньжэнь.
— Благодарю Хайшэня за спасение рода драконов! Благодарю Хайшэня за спасение рода драконов!
Едва они встретились, Хуанлун-чжэньжэнь принялся непрестанно кланяться, выкрикивая эти слова.
Ли Чангэн не смел принимать поклоны просто так, поэтому отвечал ему тем же.
Двое старцев долго раскланивались друг другу в воздухе, чем изрядно повеселили нескольких божественных посланников, которые внизу грызли семечки и досуже болтали.
После нескольких минут обмена любезностями они вошли во внутренний зал. Увидев уже накрытый стол, Хуанлун-чжэньжэнь невольно изумился.
Неужели способности этого Хайшэня к предсказанию достигли таких высот, что он точно рассчитал его приход именно в это время? Невероятно!
Ли Чангэн лишь слегка улыбнулся, не спеша развеивать это заблуждение, и пригласил Хуанлун-чжэньжэня к столу, велев лишь подать ещё один набор приборов.
На этот раз Хуанлун-чжэньжэнь пришёл просто для того, чтобы поблагодарить Ли Чангэна, то и дело упоминая, что всё это — заслуга его поддержки.
По крайней мере, судя по тому, как Хуанлун-чжэньжэнь сейчас обращался к нему, сведения, полученные стороной учения Чань, были неполными и не совсем точными.
Ведь теперь он официально стал небесным Шуйшэнем!
Хотя конкретная должность и божественные полномочия ещё не были утверждены.
— Ха-ха-ха, Хайшэнь, вы поистине удивительны, — восхищался Хуанлун-чжэньжэнь. — На Пире Пандао вы в одиночку противостояли ученикам шести святых Западного учения, заставив их замолчать, и даже привлекли самого Лао-цзюня, который явился лично, чтобы поддержать вас! Об этом говорят все во дворце Юйсу; ученики нашего учения Чань искренне восхищаются вами!
Ли Чангэн поспешно ответил:
— Старший, вы преувеличиваете. Разве это было противостояние? Всего лишь небольшой допрос согласно правилам Небесного Двора. К обоим Святым Мудрецам Запада, как и к их ученикам, я питаю глубочайшее почтение!
Хуанлун-чжэньжэнь тут же прищурился от улыбки.
— Понимаю, понимаю, всё понимаю.
Говоря это, даос вздохнул:
— Жаль, что бедному даосу не довелось присутствовать на Пире Пандао, где решалась судьба рода драконов. Это действительно печальная потеря в моей жизни.
Ли Чангэн: «…»
Похоже, он пришёл упрекнуть его за то, что его не пригласили на небесный пир.
Ли Чангэн с улыбкой пояснил:
— Старший, вы, должно быть, не знаете. В делах Небесного Двора я изначально не хотел привлекать высоких мастеров трёх учений, чтобы не оказывать слишком сильного давления на род драконов и чтобы Его Величество Юйди не счёл, будто мощи Небесного Двора недостаточно для подчинения драконов. Поэтому я и не прислал вам приглашение. Что касается Гунмин-лаогэ, он прибыл в Небесный Дворец по другим делам, и Пир Пандао просто подвернулся ему под руку, что было весьма удобно.
Хуанлун-чжэньжэнь с любопытством спросил:
— О? И зачем же Гунмин-шиди отправился в Небесный Дворец?
— Разыскать Юэлао, чтобы уладить некие личные дела.
— Юэлао?
Глаза Хуанлун-чжэньжэня блеснули, он обменялся взглядом с Ли Чангэном, и на его лице отразилось внезапное озарение.
Едва смолкли эти слова, как в нескольких сотнях ли показался силуэт Чжао Гунмина, который на облаке спешил к городу Аньшуй.
Видя, что глаза Старика Чжао сияют от улыбки, а борода слегка подрагивает, Ли Чангэн понял: Чжао Гунмин, скорее всего, просто отдал письмо Святой Матери Цзиньгуан и сразу повернул назад.
Когда Чжао-лаогэ прибыл на место, расспросы Ли Чангэна подтвердили его догадку.
Чжао Гунмин нашёл Святую Матерь Цзиньгуан, с улыбкой бросил: «Держи, шимэй», отдал письмо и, не оглядываясь, пустился наутёк, применив божественную способность для мгновенного перемещения.
Если не брать в расчет содержание письма, эта сцена была чертовски похожа на любовь.
— Идите сюда! — Чжао Гунмин был в приподнятом настроении. — Дело сделано, и как раз Хуанлун-шисюн здесь! Сегодня мы должны выпить три сотни кубков до дна, к чему завтрашним утром вновь предаваться чувствам!
Тут же Ли Чангэн и Хуанлун-чжэньжэнь подняли кубки друг против друга; они пили, беседовали, и атмосфера была наполнена всеобщей гармонией.
…
Примерно через полчаса, пока Чжао Гунмин и Хуанлун-чжэньжэнь увлечённо беседовали, Ли Чангэн отвлёк часть своего сознания и продолжил писать доклад.
Почему-то он опасался, что Его Величество Юйди может подействовать слишком быстро и опередить его, составив план первым.
Затем он проверил выбор слов, взвесил каждую фразу, подправил кое-где детали и, дождавшись, пока высохнет тушь, взял оба доклада и направился к Драгоценному чертогу Линсяо.
Прибыв к чертогу, он не стал дожидаться доклада о своём приходе и не задавал лишних вопросов; активировав «ореол обычного влиятельного сановника», он беспрепятственно проследовал прямо к Его Величеству.
— Ваше Величество… Ваше Величество?
— М-м?
Одетый в белое Юйди, который подпирал голову рукой, словно прикорнул от усталости во время проверки докладов, тут же очнулся.
Ли Чангэн про себя подумал: «Дело плохо!»
Эта ситуация была слишком похожа на то, как его самого отвлекали, когда он всем сердцем управлял бумажным даосом!
Юйди с улыбкой спросил:
— Любезный мой Чангэн, у тебя какое-то срочное дело?
— Ваше Величество, — Ли Чангэн поспешно вытащил сначала второй доклад. — Что касается дел рода Демонов, малый бог тщательно всё обдумал и счёл, что в них есть не совсем надёжные моменты. Поэтому я составил прошение, прошу Ваше Величество ознакомиться!
Ли Чангэн направил доклад с помощью бессмертной силы, и тот опустился на письменный стол.
Юйди взял его и внимательно прочёл. Вначале он одобрительно кивал, но к концу его брови плотно сдвинулись, и он пробормотал:
— Если рассуждать так, то недобитков Демонического Двора сейчас действительно нельзя убивать… Быстрее!
— М-м? — Ли Чангэн намеренно изобразил недоумение.
— Ничего, ничего, подожди немного, мой верный подданный.
Юйди поспешно закрыл глаза, перенося сознание в другое место.
Оставался всего лишь шаг до того, как его воплощение вместе с отрядом воинов и заранее подготовленными мерами тайно высадилось бы на Звезду Солнца…
***
- Цзай ци вэй, цзы моу ци ши (在其位，自谋其事, zài qí wèi, zì móu qí shì) — занимая определённый пост, следует исполнять связанные с ним обязанности. ↩︎
- Юн синь лян ку (用心良苦, yòng xīn liáng kǔ) — прилагать огромные усилия, руководствуясь благими намерениями, часто скрытыми от окружающих. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
