Но теперь для этого старого даоса, то есть для Лу Я-даожэня, эта книга стала не более чем…
Памятью о прошлом.
Против противников, которых он мог одолеть в бою, это сокровище было ни к чему. Если же в магическом сражении он не мог одолеть врага, то у него не хватило бы ни заслуг, ни удачи, чтобы проклясть такого мастера до смерти — подобная попытка была бы равносильна желанию погибнуть вместе с ним.
Когда Лу Я-даожэнь окончательно убедился, что не эта вещь стала причиной его злосчастий, он погрузился в еще большее замешательство.
И до сегодняшнего дня его раны так и не затянулись, основы Дао находились на грани краха, а положение становилось всё более плачевным…
— Неужели небо желает моей смерти?
Лу Я-даожэнь закинул голову кверху, но увидел лишь прохудившуюся крышу дворца и небо, сотканное из языков пламени снаружи.
Он горько усмехнулся и, дрожа, поднялся на ноги. Вскинув на спину огромную тыкву-горлянку, он, сгорбившись, спотыкающейся походкой направился вглубь величественного зала.
Не пройдя и нескольких десятков чжанов, он несколько раз упал и несколько раз сплюнул кровь; сердечные демоны были готовы пробудиться, а силы покидали тело, словно их кто-то выкачивал.
Старый даос добрался до угла зала, с трудом выделил струйку бессмертной силы, активировал одну из местных формаций и рухнул внутрь.
В следующее мгновение его фигура исчезла и возникла уже внутри ядра Звезды-Солнца.
А в работе формации внезапно произошел сбой, и в тот же миг…
Она сгорела.
В самом ядре звезды среди разноцветного истинного пламени солнца был скрыт маленький дворец.
Лу Я-даожэнь рухнул перед входом. Пламя, бушующее вокруг него, приняло облик трёхлапой золотой вороны, но тут же превратилось в юношу с чистыми чертами лица, одетого в парчовый халат. Волоча за собой огромную тыкву-горлянку, он нетвердым шагом вошел внутрь.
Внутри дворца было пусто, стоял лишь один хрустальный гроб.
Снаружи бушевали жаром небесные и земные источники, но здесь витал холод, подобный тому, что окутывал ядро Звезды-Луны.
Этот холод обволакивал хрустальный гроб, в котором покоилась прекрасная женщина в белых одеждах. Она казалась крепко спящей, но от её тела всё ещё исходило слабое, едва ощутимое величие.
Юноша в парчовом халате в два-три шага подошел к женщине и, подогнув колени, пал ниц. Тихо вдохнув, он со скорбью произнес:
— Мать… прошу, скажи своему дитя, что же я снова сделал не так, раз небеса столь желают моей погибели…
Женщина была лишь безжизненным телом, лишенным духа и сознания, и, разумеется, ничего не ответила.
Лу Я горько усмехнулся. Чувствуя, что раны вот-вот снова дадут о себе знать, он встал, медленно подошел к хрустальному гробу и сел, прислонившись к нему рядом со своей матерью.
Его глаза постепенно закрылись, весь его облик так и дышал страданием, а с губ сорвались слова старой песни…
— Исходит из Тангу1, по всему небу странствуя… Возвращается в Юйюань2, в Сладком источнике омываясь…
— Эх.
Внезапно сбоку послышался вздох. Лу Я-даожэнь встрепенулся, пробормотал «няннян», и в следующее мгновение, когда мелькнула белая тень, его фигура бесследно исчезла.
В это же время в одной из долин на границе Южного континента Чжаньбу и Восточного континента Шэншэнь.
Черный леопард, который как раз занимался тем, что вместе с фужэнь «бил поклоны по любому поводу», внезапно издал негромкий рык, закатил глаза и медленно осел на землю.
На деревянной табличке с именем «Лу Я-даожэнь» надпись исчезла сама собой.
— Фуцзюнь! Фуцзюнь, что с тобой?! — в тревоге закричала водная демоница Мяомяо.
Её уровень совершенствования был слишком низок, поэтому она не могла видеть, как над головой леопарда возник черный линчжи. В этот миг гриб стремительно рассыпался, и нити таинственной силы Небесного Дао растворялись, обращаясь в ничто.
В мгновение ока от линчжи осталась лишь десятая часть прежнего размера…
А спрятанный в нескольких сотнях ли бумажный даос Ли Чангэна видел всё это своими глазами.
Душа черного леопарда лишь содрогнулась, отчего он и потерял сознание, но ранен он не был.
Что же это за история с линчжи?
«Обратная отдача?»
В зале Линсяо Небесного чертога Ли Чангэн слегка нахмурился, непрестанно ведя в уме расчеты.
Неужели Небесное Дао решило, что «ядовитость» этого парня слишком сильна, и принудительно её ослабило?
Или же удача Лу Я столь велика, что черному леопарду не под силу её «выкормить»?
То, как только что рассыпался черный линчжи, казалось, предвещало уменьшение силы проклятий леопарда…
Ли Чангэн немного помолчал, мысленно рассуждая, сжег бумажного даоса, что находился перед черным леопардом, и отправил туда другого, чтобы продолжить наблюдение.
В любом случае, какой бы ни была ситуация, это не имело прямого отношения к нему, Маленькому водному богу Небесного чертога.
— Чангэн.
На троне зала Линсяо Юйди в белых одеждах открыл глаза и с улыбкой произнес:
— Я уже велел им вернуться. Я видел в твоем докладе упоминание о том, что Дифу может перейти под управление Небесного чертога и войти в иерархию Трёх Миров. Как нам следует поступить в этом деле?
Ли Чангэн с улыбкой ответил:
— У племени драконов есть цари драконов, а в Дифу есть Яньцзюни. Когда придет время, Вы, Ваше Величество, также сможете даровать титул Хоуту Цзу. Хотя Дифу не испытывает недостатка в заслугах, у призрачной канцелярии подземного мира тоже есть свои заботы.
— О? — Юйди мгновенно проявил интерес. — Похоже, мой дорогой министр Чангэн уже подготовился. Рассказывай подробнее. По сравнению с борьбой с остатками Демонического двора, подобные дела — вот истинный путь к возрождению Небесного чертога!
Ли Чангэн почтительно поклонился и, обдумав слова, начал излагать.
Начать нужно было с одной маленькой щепотки приправ… кхм, то есть начать с племени У с Северного континента Буцзюй!
Итог этого обсуждения не стал неожиданностью для Чангэна — он стал исполнительным директором следующего великого действа, получив от Юйди верительную грамоту.
Очередные великие заслуги уже махали ему рукой впереди, словно призывая: «Иди же сюда, бессмертный…»
К счастью, Юйди не установил ему сроков и даже посоветовал отдохнуть несколько лет, чтобы не тратить слишком много сил.
Ли Чангэн, разумеется, принял указ и поблагодарил за милость, рассудительно согласившись.
…
Полдня спустя.
В потайной комнате под пиком Сяоцюн Ли Чангэн медленно открыл глаза, в глубине которых читалась легкая усталость.
Все эти полдня он, с одной стороны, выпивал и веселился с Чжао Гунмином и Хуанлун-чжэньжэнем, с другой — обсуждал с Юйди, как включить Дифу в состав Небесного чертога, и при этом еще умудрялся следить за состоянием черного леопарда, пытаясь просчитать, что же на самом деле произошло с этим существом.
- Тангу (汤谷, tānggǔ) — легендарная «Долина горячих источников» на востоке, где, по преданиям, восходит солнце. ↩︎
- Юйюань (虞渊, yúyuān) — мифическая бездна на крайнем западе, место заката солнца. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
