Когда его бумажный даос Бога Вод вернулся в резиденцию Бога Вод, Гунмин Дае и даос Хуанлун уже вдоволь напились и наговорились, после чего поднялись, чтобы попрощаться. В это же время, по чистому совпадению, очнулся черный леопард…
Ли Чаншоу внезапно оказался не у дел и мог лишь краем уха слушать «постельные истории» черного леопарда и водного демона.
— Муженек, что с тобой?
— Фужэнь, только что передо мной словно возник расшитый шар. Стоило ему качнуться, как я лишился чувств, а в глубине души лишь эхом отдавалось: «Больше не смей бить поклоны».
— Не пугай меня, надпись на деревянной табличке уже исчезла.
— О? Неужели… моя божественная способность приводится в действие не только ртом?
Ли Чаншоу нахмурился.
Расшитый шар?
Он еще немного послушал, но разговор леопарда и водного демона постепенно утратил смысл и начал переходить в нечто неописуемое.
Ли Чаншоу сосредоточился и погрузился в раздумья.
Неужели даос Лу Я пал жертвой «сглаза» черного леопарда настолько сильно, что едва не погиб, но был спасен владелицей расшитого шара?..
А затем владелица шара вмешалась, предостерегла леопарда и стерла большую часть его «токсичности»?
Если леопард — это инструмент Небесного Дао, предназначенный для грядущего великого бедствия; то не означает ли нынешнее вмешательство хозяйки расшитого шара, что она задолжала Небесному Дао причинно-следственную карму и в будущем неизбежно будет втянута в это бедствие?
Ли Чаншоу почувствовал отголосок ритма Дао Схемы Великого Предела на своем теле и лишь тогда слегка расслабился.
Кто бы мог подумать, что его маленькая оригинальная задумка в итоге привлечет Святую-няннян.
«Почему вдруг снова возникло это обманчивое чувство, будто Небесный Владыка всё подстроил…»
Ли Чаншоу погрузился в глубокие раздумья.
Когда дело касалось святых, приходилось быть предельно осторожным. Эти раздумья продлились два дня и три ночи.
Он снова отправился в свою соломенную хижину, разложил свитки, которыми была забита вся комната, и принялся аккуратно исправлять детали.
Великое бедствие Дарования божественных чинов, расчеты шести святых…
Он ни в коем случае не должен вступать в эту игру с азартом игрока. Ему остается только тесно связать себя с Небесным двором, незначительно вмешаться в процесс и постараться в меру сил предотвратить некоторые трагедии школы Дао.
Монета Упавшего Сокровища уже в руках, а даоса Лу Я вскоре ждет черед интриг со стороны Юйди.
Если удастся заранее перехватить и убить Лу Я, а затем пристально следить за Жаньдэном, этим «главным наставником предателей», то в деле Освящения богов появится пространство для маневра.
Без Жемчужин, усмиряющих моря, как Жаньдэн сможет сотворить двадцать четыре небесные сферы?
Сидя в хижине, Ли Чаншоу тщательно всё просчитывал.
Достигнув стадии Золотого Бессмертного, он перестал остро чувствовать бег времени. Одно лишь систематическое обдумывание заняло пять-шесть лет.
В эти годы Ли Чаншоу приходилось отвлекаться на внешние дела.
Помощь Небесному двору, сотрудничество с родом Драконов, распределение божественных чинов — во многих делах требовалось его участие. Отпуск, обещанный Юйди, казался всё более недосягаемым.
План «Бродячий пик Сяоцюн» тоже продвигался с великим размахом1.
Линъэ привела в порядок все детали на пике Сяоцюн, а Ли Чаншоу выбрал среди гор Наньшаньбучжоу подходящий пик-заместитель и начал его всестороннюю перестройку.
У дел есть своя очередность. Ли Чаншоу планировал сначала завершить переселение пика Сяоцюн, а уже потом вплотную заняться вопросами Подземного мира.
Только переехав поближе к Лао-цзы, можно будет спокойно планировать всё остальное.
— Старший брат~
В лучах яркого солнца Линъэ вплыла в хижину с подносом чая и сладостей.
Ли Чаншоу отложил кисть, потянулся и прикрыл разложенный перед собой свиток, чтобы Линъэ не увидела лишнего и не впуталась в эти причинно-следственные связи.
В последние годы он не уходил в затворничество, и Линъэ могла свободно заходить в хижину.
Ранее наставница Цзю Цзю тоже заглядывала к нему. Увидев, что Ли Чаншоу, кажется, пишет трактаты, она не посмела его беспокоить.
Линъэ опустилась на колени у низкого столика, подала чай и прошептала:
— Старший брат, не утруждай себя так сильно.
— М-м, ничего страшного, — Ли Чаншоу отхлебнул чаю. — Человеческие силы имеют предел, и я могу что-то упустить, поэтому остается лишь обдумывать всё как можно тщательнее и проверять, нет ли лазеек.
Линъэ поджала губы, не зная, как разделить заботы старшего брата.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— У врат школы собралось уже столько юношей, желающих стать учениками…
— Да, — отозвалась Линъэ и принялась пересказывать забавные истории, услышанные в школе за это время.
Какой старейшина нашел талантливого самородка и заранее взял в ученики, какой ученик оказался дальним родственником бессмертного, с которым не виделись тысячу лет.
Ли Чаншоу слушал с улыбкой, одновременно просматривая духовным чутьем толпу юношей у ворот, ища среди них выдающиеся таланты.
Внезапно в голове вспыхнула искра, случился прилив крови к сердцу2.
Ли Чаншоу уставился на юношу с густыми бровями и большими глазами, одетого в грубую холщовую одежду.
Лицо парня было в синяках и ссадинах, словно он кубарем скатился по ступеням у врат. Сейчас он грыз сухой паек, взгляд его был твердым и спокойным, а недетская серьезность вызывала щемящую жалость…
Кто это?
Раз он вызвал такой душевный отклик, неужели он один из тех, кому суждено сыграть роль в грядущем великом бедствии?
Ли Чаншоу тут же заинтересовался и направил голос в уши юноши.
— Ты, кто такой?
Юноша опешил и стал озираться по сторонам.
Ли Чаншоу снова передал голос:
— Не вертись. Я в горах, говорю с тобой с помощью магии.
Юноша вздрогнул, поспешно вскочил, пал ниц перед воротами и громко закричал:
— Я… ученика зовут Ли Цзин! Я из рода людей Наньшаньбучжоу! Моя родная деревня постоянно страдает от набегов демонов. Молю бессмертного, обучи меня Дао, передай мне магическое искусство, чтобы я мог защитить покой родных мест!
Ли Цзин?
Да уж, парню пришлось несладко: тряпичные туфли прохудились, еще несколько пар в узле стерты до дыр. У него есть основы стадии Нюхания энергии, значит, он прибежал прямиком с Южного континента.
Жаль только, способности не самые выдающиеся, вряд ли школа его… при…
Погодите, как его зовут?
Ли!
Пьющий чай Ли Чаншоу резко обернулся и выплюнул изо рта водяную пыль. Линъэ, захваченная врасплох, успела лишь крепко зажмуриться, принимая на себя этот внезапный удар Бога Вод.
- Жухо жуту (如火如荼, rúhuǒ rútú) — подобно огню и цветущему тростнику; с великим размахом, в самом разгаре. ↩︎
- Синьсюэ лайчао (心血来潮, xīnxuè láicháo) — прилив крови к сердцу; внезапная интуиция или предчувствие. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
