Глава триста тридцать четвертая. Кросс-серверный обмен
В самом начале никто не придал значения тому, откуда пошли эти вести…
— Слышал ли ты, даою, у Великого монаха Сюаньду из учения Людей появилось потомство!
— Нам нужно быть осторожнее, когда выходим в свет, чтобы не столкнуться с такой важной персоной с подобным гэньцзяо1.
Постепенно это стало важным событием для всех Пяти Континентов…
— Даою, ты знаешь о Великом монахе Сюаньду из учения Людей?
— Да-да, старший ученик врат Дао! Неизвестно, когда у него появился наследник, но поговаривают, что в жилах этого дитя течёт кровь Великого монаха и древней богини-демона Бинтянь-нюй! Родился он о трех головах и восьми руках, способен повелевать ветром, огнем, громом и молнией! В самосовершенствовании он продвигается семимильными шагами, говорят, всего за тысячу лет сможет достичь стадии Дало!
В конце концов слухи превратились в нечто настолько нелепое, что почти казались правдой…
— Шишу, вы вышли из затвора?
— О чем все болтают?..
— Шишу, вы и не знаете: наш дашисюн-Сюаньду во время постижения Великого Дао Инь-Ян сел на Схему Великого Предела — и от резонанса Неба и Земли…
— Родился ребёнок!
…
— Глава! Глава! В нашем учении Людей радостное событие!
Прошло полтора месяца после церемонии открытия врат, и пики секты Дусяньмэнь постепенно притихли. В общей сложности тысяча двести новых учеников распределились по нескольким десяткам пиков и начали свое двухсотлетнее обучение…
Из-за того, что в секту пришел юноша с глубокой удачей, которого основатель секты даос Дуэ напрямую принял в качестве именного ученика для обучения на пике Потяньфэн, на остальных пиках воцарился дух соперничества. Всем хотелось увидеть, на каком из них в этот раз вырастет лучший ученик.
К слову, глава секты Дусяньмэнь Цзи Ую в эти полтора месяца тоже не уходил в затвор, он тайно трудился десятки дней и ночей.
Сегодня он наконец выдал себе свободную минуту. Цзи Ую стоял у окна в боковом зале дворца Дусяньдянь, взирая на раскинувшееся снаружи море облаков. В его взгляде читалось умиротворение, и он негромко произнес:
— Чаншоу дело говорит.
Одной из важнейших задач главы при поступлении новых учеников была проверка их происхождения и способностей.
Особое внимание уделялось тому, не случилось ли захвата тела внешним демоном, не затаился ли внутри демон внутренний и не является ли кто-то перерождением злого духа.
После такой проверки на душе действительно стало спокойнее.
«Кровь Великого монаха и впрямь необычайна».
Едва эта мысль промелькнула в его голове, как послышалось, что к дворцу Дусяньдянь кто-то спешно летит, выкрикивая: «В учении Людей радостное событие!»
Цзи Ую, не понимая, в чем дело, заложил руки за спину и вышел в главный зал навстречу старейшине.
— Приветствую главу!
— Старейшина Вэнь, старейшине подобает вести себя степенно. К чему эта суета? — спокойно спросил Цзи Ую. — Рассказывай не спеша, что за радость посетила наше учение Людей?
— Глава, великая радость!
Старейшина засучил широкие рукава и с восторгом в глазах воскликнул:
— Несколько распорядителей, будучи по делам снаружи, услышали одну весть. Я не на шутку встревожился и отправился лично все разузнать. И что бы вы думали, глава?
Цзи Ую нахмурился, внезапно почувствовав недоброе предчувствие:
— Что?
— У Великого монаха появилось потомство!
— У Великого монаха нашего учения Людей есть наследник!
— Говорят, что Схема Великого Предела — сокровище, оберегающее наше учение — вошла в резонанс с Великим монахом, и тот родил дочь! Сейчас она странствует и совершенствуется в землях Хунхуан!
— Ве… Кха! — Цзи Ую вытаращил глаза, его ци внезапно ударила в обратном направлении, и он выплеснул изо рта кровавый туман.
Могущественный Золотой бессмертный пошатнулся и едва не рухнул на пол.
Старейшина Вэнь опешил и поспешил подхватить Цзи Ую под руку.
Тот в ответ вцепился в предплечье старейшины; голова его шла кругом, а в ушах не прекращался назойливый звон.
— Глава! Глава, что с вами!
— Ни… ничего, — процедил сквозь зубы Цзи Ую. — Это… уже все обсуждают?
— Именно так, повсюду об этом трубят. Более того, я слышал, что секта Сяояо уже пустила слух, будто собирается пригласить потомка Великого монаха к себе на обучение, предоставив статус верховного старейшины и защиту силами всей секты.
— Хм! Ишь как засуетились!
Цзи Ую плотно сжал брови и невольно вздохнул, уже примерно понимая, что произошло.
Собственный шифу и впрямь… подложил свинью.
Если это дело разгневает Великого монаха, то что станет с их сектой Дусяньмэнь? Как он и его шифу смогут вынести громовой гнев Великого монаха?
В следующее мгновение Цзи Ую строго посмотрел на старейшину и наложил запрет на распространение подобных слухов внутри секты.
— Схема Великого Предела — это священное сокровище Изначального Хаоса, оберегающее удачу учения Людей по воле нашего Владыки Святого. Очевидно, что эти слова — выдумка, призванная очернить доброе имя Великого монаха. Соберите совет старейшин, подготовьте план действий и объявите во всеуслышание, что Великий монах с начала своего пути и до сего дня никогда не имел спутницы! Что он обладает самым что ни на есть телом чистой Ян!
— Это… Повинуюсь приказу главы!
Старейшина, поразмыслив, тоже пришел к выводу, что слова главы верны, и поспешил в зал Байфаньдянь.
Цзи Ую вытер кровь с губ, лицо его стало еще бледнее, и он тяжело вздохнул.
«И это вы называли “рот на замке”, почтенный шифу?»
«В вашем замке слишком много щелей!»
Что же делать? Что еще остается?
Цзи Ую направил облако к пику Сяоцюнфэн. Сейчас он мог лишь посоветоваться с Ли Чаншоу, надеясь через него утихомирить гнев Великого монаха…
Когда глава отправился к Сяоцюнфэн, Ли Чаншоу как раз обучал Линъэ способу создания бумажных даосов старого образца. У Линъэ рябило в глазах, и она то и дело твердила, что это слишком сложно.
Ли Чаншоу при помощи бессмертного восприятия обнаружил приближающегося главу, убрал яшмовый талисман и бумажные фигурки, после чего сказал Линъэ:
— Иди приготовь чай. Глава идет сюда, возможно, есть дело для разговора.
— О, — Линъэ моргнула и послушно согласилась.
Нынче времена изменились, её бессмертное восприятие тоже уловило фигуру главы. В этот момент она еще сильнее уверилась в том, что сказанное шисюном ранее на восемьдесят процентов — правда.
История с Юньсяо-сяньцзы, скорее всего, тоже…
Ох, давление возросло вдвойне.
Когда Цзи Ую добрался до берега озера, Ли Чаншоу поспешил навстречу, отвесил главе глубокий поклон и произнес:
— Ученик приветствует главу!
— Эх, — Цзи Ую вымученно улыбнулся и установил вокруг барьер, после чего заговорил: — Оставь приветствия. Если разобраться, мы с тобой, можно сказать, одного поколения.
Ли Чаншоу невольно моргнул.
Неужели глава что-то узнал?
Однако, если глава выяснил, кем он является за пределами секты, и прознал о том, что сам Лао-цзюнь являлся в Небесном Дворце, чтобы поддержать его, тогда…
Как ученик ученика именного ученика Владыки Святого, Ли Чаншоу должен быть рангом… повыше главы.
Почему же одного поколения?
Ли Чаншоу мгновенно уловил это «расхождение» и принялся в уме анализировать ситуацию, хотя внешне ничем себя не выдал.
— Глава, прошу вас, пройдемте в дом отдохнуть.
— Мгм, — Цзи Ую, не зная, как начать разговор, кивнул и вместе с Ли Чаншоу вошел в соломенную хижину.
Глава занял место, Ли Чаншоу из почтения остался стоять рядом, но после нескольких уговоров Цзи Ую всё же присел сбоку.
В этот момент Линъэ внесла чай, поклонилась главе и подала пиалы. Когда она уже собиралась уйти, Ли Чаншоу окликнул её:
— Шимэй, останься и выслушай наставления главы вместе со мной.
— Да, шисюн.
Линъэ послушно встала рядом.
Цзи Ую не стал возражать; в конце концов, видя то, как Линъэ проходила через небесное испытание, он уже понял, кто она такая.
Своя для Великого монаха!
— Чаншоу, — начал Цзи Ую, — ты… ну…
Ли Чаншоу сложил руки и с улыбкой произнес:
— Глава, если вам есть что сказать, говорите прямо.
Линъэ слегка нахмурила брови, гадая про себя: «Неужели глава прознал о том, что мы с шисюном собираемся подменить небо и солнце, чтобы унести с собой пик Сяоцюнфэн?»
Цзи Ую, как-никак, был главой целой школы. За долгие годы совершенствования он повидал немало бурь и знал, как лучше поступить в такой ситуации. Поколебавшись, он снова улыбнулся:
— Чаншоу, на самом деле о некоторых вещах мне давно известно, даже если ты о них молчишь.
У Ли Чаншоу екнуло сердце, и он невольно начал размышлять, где же он допустил промах.
— Глава, это…
Ли Чаншоу поджал губы, выказав некоторое смущение, но взгляд его по-прежнему оставался открытым и честным.
- Гэньцзяо (跟脚, gēnjiǎo) — происхождение, духовные корни или основа, определяющая потенциал и статус существа в мире совершенствующихся. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
