Шангу Яошуай Байцзэ всё ещё жив?
Ли Чаншоу сделал в уме пометку об этом и перевёл разговор на недавние слухи.
Великий монах изначально не хотел вмешиваться из-за такого пустяка, но Ли Чаншоу сказал:
— Ученик считает, что, хоть это дело и малое, если приверженцы учения Цзе отправятся во дворец Юйюй, чтобы призвать к ответу даоса Хуанлуна, всё легко может перерасти в нечто большее. Великий монах, вам лучше сначала пригласить даоса Хуанлуна, а затем вместе отправиться в пещеру Лофу; одно из моих бумажных воплощений уже ждёт там. Мне же нужно придумать способ, как сделать так, чтобы подобное больше не повторялось.
— Благо, — Великий монах поднялся и наставил: — Лучше всего покончить с этим раз и навсегда. Подобные сплетни и впрямь вызывают досаду.
— Великий монах, не беспокойтесь, у меня уже есть готовый план.
Великий монах слегка кивнул и, применив технику перемещения пространства, покинул дворец Дошуай.
Ли Чаншоу ещё раз взглянул на опустевший главный зал дворца Дошуай, совершил даосский поклон и поспешил уйти.
Сяо Цзинь и Сяо Инь тоже куда-то подевались, и сегодня во дворце Дошуай было непривычно безлюдно и прохладно…
Покинув дворец Дошуай, Ли Чаншоу направился прямиком к залу Линсяо. Некоторое время он ждал снаружи, одновременно следя за событиями в нескольких местах.
Великий монах быстро прибыл в пещеру Лофу вместе с даосом Хуанлуном, где они встретились с Добао, Гунмином, Ли Чаншоу и двумя растерянными младшими Святыми Матерями.
Вся эта история о Чжао Гунмине и Святой Матери Холин была лишь выдумкой, и как только участники событий встретились, всё сразу прояснилось.
Даос Хуанлун по собственной воле принёс клятву Великого Дао, заявив, что ни единому человеку не сказал ни слова о Святой Матери Холин. Сила Небесного Дао подтвердила его слова, явив знамение.
После этого у Ли Чаншоу не осталось сомнений.
С большой вероятностью это дело было рук Дицзана и Дитина…
Дицзану помогал божественный зверь Дитин, который мог ловить ветер и хватать тени2, по своему желанию стряпая слухи. И хотя эффект был неплохим и создавалось ощущение, будто он четырьмя лянами сдвинул тысячу цзиней1, по сути своей это был недостойный приём.
Само это деяние уже было зацепкой!
Западное учение первым начало эту игру — это причина.
То, что я отвечу им подобающим образом — это следствие.
Кто посеял горькую причину, тот должен вкусить горький плод!
Приняв решение, Ли Чаншоу вошёл в зал Линсяо.
Восседавший на троне Его Величество Юйди тут же оживился, и на его лице появилась лёгкая улыбка.
Юйди в белых одеждах произнёс:
— Министр Чангэн, ты довольно долго стоял снаружи. Неужели есть что-то, о чём тебе трудно просить?
— Ваше Величество, ваш покорный слуга и впрямь немного колебался, не зная, стоит ли расспрашивать Ваше Величество…
— Спрашивай, я ничего не утаю!
Ли Чаншоу немного помолчал и вполголоса спросил:
— Ваше Величество, какую часть силы Небесного Дао вы можете задействовать? И на что эта сила способна?
Юйди недоумевал, почему Ли Чаншоу вдруг заговорил об этом…
— Хм… — Юйди на мгновение задумался и ответил весьма взвешенно: — Если встретится великий злодей, или кто-то проявит непочтение к Небесному двору, или если какой-нибудь свирепый враг посмеет напасть на этот зал Линсяо, то призвать Божественную молнию Цзысяо не составит большого труда.
Ли Чаншоу в душе восхитился.
Ему всё больше нравился этот основательный и осторожный стиль Его Величества Юйди.
Божественная молния Цзысяо… и не составит большого труда…
Просто нет слов.
…
В пещере Лофу.
Ли Чаншоу, сосредоточившись, сидел с закрытыми глазами на циновке в углу. Четверо влиятельных бессмертных трёх учений расположились вокруг низкого стола, а Святая Матерь Цзиньгуан и Святая Матерь Холин спрятались в каменной комнате в глубине пещеры.
Цзиньгуан продолжала лежать без сознания, а Холин чувствовала некоторую неловкость. К счастью, Ли Чаншоу заранее передал им обоим потайное сообщение, велев играть свои роли до самого конца.
В пещере Лофу долго царило молчание…
— Старший брат, — заговорил даос Добао, — неужели мы просто так это оставим?
Великий монах Сюаньду с улыбкой покачал головой:
— У нас нет ни улик, ни доказательств, как мы можем призвать к ответу того, кто стоит за этими интригами?
— Замыслы их преступны! — выругался даос Хуанлун. — Те, кто плетёт подобные интриги за спиной, заслуживают кары!
Чжао Гунмин погладил бороду и глухо произнёс:
— Это дело нельзя так оставлять. Слухи уже расползлись повсюду, безвинно очернив доброе имя племянницы Холин. Но, как и сказал старший брат, мы знаем, что это происки Запада, но что мы можем сделать?
Добао добавил:
— Неужели нам придётся проглотить эту обиду?
Великий монах спросил:
— Как нам ответить на их козни?
Трое даосов замолчали, каждый погрузился в свои раздумья, нахмурив брови.
Добао вдруг усмехнулся:
— Тогда мы тоже повсюду распустим слухи и вернём им всё сторицей.
Чжао Гунмин возразил:
— Тогда сплетни полетят во все стороны без всяких оснований, и в итоге пострадаем мы сами.
— Дорогие шисюны?
Ли Чаншоу в углу открыл глаза и, безмятежно улыбнувшись, поправил полы даосского халата и медленно поднялся.
— У меня есть план, который может сработать.
Восемь глаз мгновенно и одновременно засияли.
Чжао Гунмин с улыбкой погладил бороду:
— И в чём же он заключается?
Ли Чаншоу совершил даосский поклон, а затем выпрямился и с улыбкой произнёс:
— Этот план отличается от прежних. Я называю его возвышением через предварительное подавление. Раз противник дал нам такой шанс, нам стоит использовать его в полной мере.
Даос Добао не удержался и спросил:
— И как нам его использовать?
— Раздуть это дело до небес! — твердо произнёс Ли Чаншоу. — Раздуть так, чтобы в любой момент это могло встревожить владык-святых. Тем самым мы заставим Запад запаниковать, а того, кто стоит за интригами, — почувствовать, что он не вынесет груза такой кармы. Мы окажем на него косвенное давление!
Великий монах улыбнулся:
— Чангэн, излагай свой план, мы всё подробно обсудим.
— Слушаюсь, — Ли Чаншоу поклонился, собрался с мыслями и звучно произнёс: — Этот ответный удар можно разделить на три шага. Первый шаг будет сделан уже сегодня. Чуть позже Хуанлуну-шисюну нужно будет в ярости покинуть это место, подняв побольше шума, вернуться во дворец Юйюй и пожаловаться там нескольким мастерам учения Чань. Затем племяннице Холин нужно будет притвориться, лучше всего устроить сцену с попыткой самоубийства, сокрушаясь о своём опороченном добром имени, чтобы слухи об этом разлетелись повсюду. Этот первый шаг мы назовём так: Даос Хуанлун несправедливо обвинён в пещере Лофу, Святая Матерь Холин доказывает чистоту своих помыслов смертью. Помните, все, кто знает об этом плане, должны сохранять бдительность и не давать врагу ни единого шанса. Раз они решили строить козни против нашего учения Дао, мы их как следует напугаем, преподав им урок. Пусть знают, что использование столь подлых методов влечёт за собой бесконечные последствия!
Глаза Великого монаха и даоса Добао загорелись — они уже поняли дальнейший ход мыслей Ли Чаншоу. Чжао Гунмин и даос Хуанлун переглянулись; в глазах друг друга они прочли, что не совсем всё поняли, и от этого им стало спокойнее. Они были не одиноки в этом.
Спустя полчаса даос Хуанлун с мрачным лицом покинул на облаке пещеру Лофу. Пролетев всего несколько сотен ли, он развернулся в сторону гор Эмэй, холодно хмыкнул и, взмахнув рукавом, улетел прочь!
Вскоре после этого Святая Матерь Холин с покрасневшими глазами последовала за даосом Добао и покинула пещеру Лофу, заодно забрав с собой тяжело раненную Святую Матерь Цзиньгуан.
Великое представление началось.
Ли Чаншоу и сам не ожидал, что Добао и даос Хуанлун так легко согласятся на предложенный им план…
За эти полчаса четверо великих мастеров учения Дао даже успели обсудить актёрскую игру и несколько раз продумать развитие событий, что несказанно порадовало Ли Чаншоу.
Одно из его бумажных воплощений спряталось в рукаве даоса Хуанлуна, чтобы в дальнейшем тайно наблюдать за настроениями в учении Чань.
На самом деле этот план преследовал пять целей. Ли Чаншоу рассказал мастерам о четырёх из них, оставив последнюю при себе.
Благородный муж мстит, не дожидаясь конца месяца.
Стоит воспользоваться этим шансом, чтобы нанести удар по Дицзану, заложив основу для его будущего затворничества, а заодно установить правила на будущее, чтобы Дицзан впредь знал границы в своих интригах.
Не все приёмы можно использовать безнаказанно.
- сы-лян-бо-цянь-цзинь (四两拨千斤, sì liǎng bō qiān jīn) — использование минимальной силы для преодоления огромного веса, принцип мягкости против силы. ↩︎
- бу-фэн-чжо-ин (捕风捉影, bǔ fēng zhuō yǐng) — погоня за призрачными слухами, не имеющими под собой реальной основы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
