Ли Чаншоу продолжил:
— Как говорится, если не задумываться о далеких трудностях, то непременно столкнешься с близкими печалями1, а приняв меры предосторожности, можно предотвратить беду еще до ее появления.
Ван Чуцзян собирался было что-то добавить, но стоявший рядом Ван Циньгуан уже пришел в себя и, резко взмахнув рукой, осадил замахнувшегося брата.
Отчетливый хруст ломающейся кости заставил Лунцзи побледнеть…
Ван Циньгуан слегка вздохнул и с крайне озабоченным видом произнес:
— Нашей Дифу и впрямь… нелегко! Снаружи — недобитки из Кровавого моря и буйствующие призраки, внутри — бесконечные трудности и загадки. Мы только и мечтаем, чтобы кто-нибудь пришел нам на помощь.
Стоило Вану Циньгуану произнести это, как остальные яньцзюни тут же смекнули, к чему он клонит. Если бы у Дифу не было дела, в котором им требовалась помощь Небесного двора, как бы Небесный двор смог на законных основаниях принять их под свое крыло?
Тут же яньцзюни принялись жаловаться. Однако в их глазах нынешнее состояние Дифу уже было пределом того, чего они могли достичь, поэтому они долго мямлили и в итоге выдали лишь несколько фраз…
Ван Чуцзян, придерживая безжизненно повисшую левую руку, простонал:
— Несколько дней назад некие великие сущности сражались в Кровавом море, мы от страха чуть дух не испустили!
Ван Пиндун добавил:
— В последнее время работа Круга Шести Путей перерождения стала нестабильной. Должно быть, не хватает гундэ2. Эти гундэ — как масло для дверных петель: если не смазать, гладко не пойдет!
Ван Души вставил:
— Наших оборонительных сил катастрофически не хватает! Если случится такая же трагедия, как прорыв Глаза моря у клана драконов, мы совершенно не выстоим!
В Дифу нет никакого, черт возьми, Глаза моря!
Закончив, яньцзюни разом посмотрели на Вана Угуаня, который еще не успел раскрыть рта. Тот долго «э-э-экал», не в силах подобрать слова, его лицо покраснело, и в конце концов он смог лишь выдавить сквозь зубы:
— Те… тени душ застаиваются, помогите нам!
Ли Чаншоу: …
— Давайте лучше перейдем ко второму вопросу.
Яньцзюни заметно расслабились и вновь приободрились, приготовившись слушать, в чем заключается второе дело. Ли Чаншоу установил вокруг барьер из бессмертной силы и с серьезным лицом медленно произнес:
— Вы все, яньцзюни, должно быть, происходите из Уцзу… Нет нужды спешить с объяснениями. Я знаю, что вы дали клятву Небесному Дао и отныне более не принадлежите к Уцзу, а при ведении дел в загробном мире никогда не проявляете пристрастия к соплеменникам. Сейчас я не смотрю на вас как на бывших старейшин Уцзу, а принимаю лишь как яньцзюней Дифу. По приказу Его Величества Юйди я прибыл, чтобы задать вам один вопрос. Много ли представителей Уцзу с Северного континента перерождалось в последние годы?
— Почему господин Шуйшэнь спрашивает об этом? — в глазах Вана Циньгуана отразилось полное недоумение.
Ли Чаншоу вздохнул:
— Ранее по просьбе доброго друга я отправился на Бэйцзю Лучжоу, чтобы проведать Уцзу. Прибыв туда, я не успел уйти далеко, как увидел, что на окраине Северного континента, в местах исконного обитания Уцзу, множество деревень опустело и заброшено. Позже, встретившись с великим жрецом племени, я узнал, что за последние десять тысяч лет Уцзу постепенно утратили способность к деторождению. Число рождающихся чистокровных детей становится всё меньше. Даже при тайных браках с людьми рождение полукровок-у стало редкостью. Я уже обращался с этим вопросом к Его Величеству Юйди, и Его Величество сказал, что это не кара Небесного Дао. Более того, Его Величество крайне обеспокоен этим делом и приказал мне провести тщательное расследование. Поэтому я и прибыл в Дифу, чтобы узнать: не вмешался ли кто-то в процесс перерождения!
Лица яньцзюней и нескольких военачальников-иньча внутри барьера разом изменились.
— Как в это можно вмешаться? — яростно воскликнул Ван Чуцзян. — Это наверняка происки Яоцзу! Они хотят истребить наш народ Уцзу! Какое коварство!
— Где паньгуань Чжун! — громогласно выкрикнул почерневший лицом Ван Циньгуан. — Ступай и подготовь списки перерождений Уцзу за последние десять тысяч лет!
— Слушаюсь!
Вперед выступил паньгуань с пышной окладистой бородой, который немедленно вылетел за пределы барьера и направился к месту перерождений. Ли Чаншоу заметил, что этот главный паньгуань был родом из людей, и его глаза блеснули интересом.
Тем временем яньцзюни продолжали негодовать:
— Мало того что мы не помогаем соплеменникам на Северном континенте, так еще и под самым нашим носом Уцзу стали жертвой заговора!
— Боюсь, всё не так просто. Если бы проблема была в самом перерождении или если бы душ, которым суждено стать Уцзу, стало меньше, разве мы бы не узнали? Даже если бы мы упустили это, нарушение баланса Шести Путей — это серьезный проступок, который не мог бы скрываться десять тысяч лет!
— Быстрее, идемте во дворец!
В спешке яньцзюни повели троих гостей вглубь важнейших мест перерождения, в чертоги Яньло-дянь. Остальные яньцзюни, также встревоженные этой новостью, поспешили к рабочему кабинету Вана Циньгуана. Все вместе они принялись перерывать груды свитков, принесенных иньча.
Ли Чаншоу обменялся парой слов через передачу голоса с воплощением Юйди и сохранял полное спокойствие. Вскоре ответ был найден…
— Число перерождающихся в Уцзу не сократилось!
— Срок жизни Уцзу обычно превышает десять тысяч лет, и те, кому положено было переродиться в это время, еще не завершили свой жизненный путь естественным образом, поэтому это скрылось от наших глаз!
— Господин Шуйшэнь, как нам поступить? На нас лежат обязанности в Дифу и ответственность перед Небесным Дао…
— Не беспокойтесь! — Ли Чаншоу сделал шаг вперед и, взмахнув фучэнем, серьезно произнес: — Раз Небесный двор взялся за это дело, мы обязательно доведем расследование до конца и дадим Уцзу ответ! Я прибыл в Дифу, чтобы выяснить, на каком именно этапе возникла проблема. У меня есть еще вопросы… Как именно происходит процесс перерождения? Сначала ли в материнском чреве в соитии инь и ян зарождается плод живого существа, в который затем вселяется истинный дух, или же истинный дух должен участвовать в каждом этапе?
Ван Циньгуан ответил:
— Бывает и так, и так, но чаще встречается первый вариант. У таких существ, как Уцзу и люди, сначала зарождается и растет плод, а затем в него входит истинный дух, даруя сердцебиение. Лишь тогда существо считается живым! В миру часто говорят, что дети — это кусок плоти, отпавший от тела матери, и в этом есть доля правды.
Ли Чаншоу медленно кивнул:
— В таком случае мне всё примерно понятно. Благодарю вас, яньцзюни, за разъяснения.
— Это мы должны благодарить Шуйшэня за бескорыстную помощь!
Ли Чаншоу уже собирался откланяться, чтобы отправиться на Бэйцзю Лучжоу для глубокой беседы с тамошним великим жрецом, как вдруг вспомнил о мелких деталях и задал еще несколько вопросов…
Затем он предложил Дифу выделить нескольких сильных воинов Уцзу, обладающих определенным статусом в племени, но не занимающих постов в Дифу, чтобы они отправились вместе с ним расследовать это дело. Дифу должно было стать свидетелем, дабы никто не подумал, что он преувеличивает, а заодно он решил разжиться временными помощниками.
Все яньло поспешили согласиться, вновь рассыпаясь в благодарностях.
Подождав еще немного в Яньло-дяне, они увидели Мамяня, прибывшего вместе с Ао И. Теперь Ао И выглядел заметно бодрее, и тень уныния покинула его лицо.
После этого яньцзюни проводили Ли Чаншоу и остальных за пределы города Фэнду, где Нютоу и Мамянь уже ждали на дороге вместе с несколькими мастерами Уцзу. Этим Уцзу было неудобно заходить в город Фэнду.
Когда они летели на облаке, Чжао Дэчжу спросил:
— Шуйшэнь, как ты думаешь, в чем здесь кроется проблема?
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Давайте проверим прозорливость Лунцзи-дянься.
— Ну, — Лунцзи немного подумала и вскоре тихо ответила, — следует сначала расспросить Уцзу о конкретных деталях. Лунцзи не смеет отвечать наобум.
Ли Чаншоу и Чжао Дэчжу переглянулись и с удовлетворением кивнули. На пути впереди их уже ждал Нютоу с тремя мужчинами и тремя женщинами. Поскольку Уцзу не были сильны в полетах, Ли Чаншоу пришлось взять их на свое облако. При выходе из Дифу это облако стало заметно тяжелее.
***
В то же время в глубине покоев на острове Саньсянь, окутанном облаками и туманом, фея в белых одеждах, сидевшая за плотными занавесями, открыла глаза. Она быстро произвела расчеты на пальцах и невольно издала легкий смешок.
Что же это? Раньше она думала, что, погрузившись в медитацию для постижения Дао, проснется через несколько сотен лет, но расчеты показали, что прошло всего лишь несколько дней…
Успокоить сердце, сосредоточить дух — практика превыше всего. Фея уже собиралась вновь погрузиться в затворничество для постижения Великого Дао, как вдруг колокольчики на окне зазвенели: кто-то ворвался в пределы острова Саньсянь.
Она невольно всмотрелась вдаль. Хотя она знала, что это не он, в уголке ее души возникла легкая рябь. К сожалению… рябь тут же рассеялась.
— Оказывается, это Да-гэ…
Тихо вздохнув, бессмертная закрыла глаза и сосредоточилась. Она погрузилась в медитацию, и вскоре её окутали облака и туман.
- Жо-у юань-люй, бянь ю-цзинь-ю (若无远虑，便有近忧, ruò wú yuǎn lǜ, biàn yǒu jìn yōu) — если человек не задумывается о далеких трудностях, его непременно ждут близкие неприятности. ↩︎
- Гундэ (功德, gōngdé) — благая заслуга, добродетель в буддийском и даосском понимании, накапливаемая через добрые дела. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
