Неужели все из племени Цинцю настолько смелы?
От слов, что застенчиво произнесла хунюй1 Алань в зале Дусянь, у всех старейшин внутри невольно промелькнула мысль: «Ну и дела!» Зато на лицах десяти с лишним мастеров из племени Цинцю в этот миг играли улыбки, словно они… гордились этим?
Наверное, в этом и заключался талант их рода.
Линъэ с легкой улыбкой поднялась со своего места, поклонилась хунюй и тихо произнесла:
— Старшая, пожалуйста, присядьте здесь, на месте младшей… Мой наставник всем сердцем предан самосовершенствованию и не слишком искусен в подобных делах. Прошу вас, старшая, побольше заботьтесь о добром имени моего наставника.
Договорив, Линъэ сделала серьезное лицо и спокойно пересела на низкое сиденье в заднем ряду.
Уровнем ее культивации уже было царство Небесного бессмертного, и в официальной истории врат Дусянь она считалась человеком, достигшим наибольших успехов в кратчайшие сроки! Сейчас, даже если бы она высказалась более резко или прямо оскорбила племя Цинцю, врата Дусянь непременно поддержали бы ее.
Поступок Линъэ не был продиктован простым порывом чувств, она преследовала несколько целей. Самая важная из них заключалась в том, чтобы прямо выразить отношение обитателей пика Сяоцюн к этой хунюй. Это должно было дать понять руководству врат Дусянь, что не стоит почем зря устраивать брачные союзы для их главы пика.
Ли Чаншоу в глубине души пару раз усмехнулся. Хунюй Алань, слегка поджав губы, поблагодарила Линъэ и, опустив голову, села на ее прежнее место. После этого она снова придвинулась к Ли Чаншоу и, повернувшись всем телом, принялась пристально разглядывать сидящего рядом старого даоса. Ее взгляд был полон нежности, а чувства — искренности.
Уголки губ Линъэ несколько раз дернулись, и в душе она запричитала: «Юньсяо-сяньцзы, скорее посмотрите на это! Кое у кого появились дерзкие мысли насчет моего шисюн!»
— Даочжан… — нежно позвала хунюй. Она почти навалилась на низкий столик, подперев изящной ладонью щеку и не сводя глаз с бумажного даоса Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу, следуя обычному нраву своего наставника, отреагировал как подобает: сначала он выдал несколько вымученную и смущенную улыбку, а затем уставился прямо перед собой, сосредоточенно слушая обмен любезностями между вратами Дусянь и прибывшими из племени Цинцю.
Происходящее сегодня наполовину было вызвано самим Ли Чаншоу. В прошлый раз, когда он обличал демонов во вратах Дусянь, он привел племя Цинцю в качестве примера, назвав их родом, который «стремится к любви и равенству», чтобы подкрепить свои доводы. Эта история широко разошлась по Первозданному миру и стала считаться классическим приемом в спорах с демонами!
Кто же мог подумать, что племя Цинцю примет это всерьез…
В Цинцю действительно поверили, что Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн, имеющий покровительство учения Жэнь, относится к их племени с большим одобрением! На этот раз они прибыли во врата Дусянь с дарами, прежде всего желая наладить связь с Тайбай Цзиньсином и заодно запрыгнуть на этот прочный и просторный корабль учения Жэнь… Ради этого племя Цинцю придумало блестящий план, чтобы убить двух зайцев одним выстрелом.
— Глава Цзи Уюу, — улыбнулась старуха, чья аура была самой мощной, — как насчет того, чтобы Цинцю и ваши врата Дусянь стали родственниками?
Цзи Уюу, который в этот момент пил чай, не сдержался и снова закашлялся. Неужели все из рода демонов настолько смелы и прямолинейны? Если бы Линъэ не произнесла те слова чуть ранее, возможно, глава Цзи Уюу действительно бы кивнул в знак согласия. Но теперь…
— Даою шутит, — улыбнулся Цзи Уюу. — Мои врата Дусянь — это место для отшельничества и самосовершенствования, как мы можем говорить о родстве через брак? К тому же, наследие учения Жэнь придерживается принципов безмятежного у-вэй2, и мы ни в коем случае не можем принуждать культиваторов внутри врат делать то, что идет вразрез с их истинными намерениями.
— Как же это можно назвать принуждением? Как это может идти вразрез с истинными намерениями? — рассмеялся довольно тучный старик из рода демонов. — Посмотрите на нашу Сяолань, она уже давно отдала свое сердце и укрепилась в своих помыслах.
Ванцин-шанжэнь слегка нахмурился и, глядя на них, холодно произнес:
— Однако люди моих врат Дусянь не питали никаких чувств к представителям вашего племени Цинцю.
Тучный старик ответил:
— Так это же всего лишь дело десяти дней или полумесяца общения!
— Нельзя так говорить, — подал голос один из верховных старейшин врат Дусянь. — Ученики моих врат Дусянь все как один взращивают дух и закаляют характер, и в делах между мужчиной и женщиной… — в этот момент тон старейшины заметно смягчился. — …у каждого есть свое собственное мнение.
Ли Чаншоу это тоже позабавило, однако выражение его лица оставалось слегка напряженным, без малейшего изъяна в игре. Обе стороны начали не слишком яростную словесную перепалку, в то время как хунюй Сяолань, не обращая ни на кого внимания, пристально смотрела на профиль Ли Чаншоу и время от времени расплывалась в нежной улыбке… Словно этого мгновения ей было уже достаточно.
Как же с этим поступить?
Ли Чаншоу окинул божественным сознанием своего наставника Ци Юаня, крепко спавшего во хмелю на пике Сяоцюн, а затем снова посмотрел на эту хунюй. Сейчас наставник как раз переживал период любовного затишья, и этой хунюй было очень легко воспользоваться моментом… Не говоря уже о том, выдержит ли сам наставник, но если на пике Сяоцюн появится лишняя хунюй в качестве шинян, как это повлияет на него и Линъэ?
На самом деле, ответом было — никак не повлияет.
Если она захочет выйти замуж и войти в состав пика Сяоцюн, Ли Чаншоу непременно заложит что-нибудь в ее божественную душу, так как одних лишь клятв Небесному Дао было недостаточно для надежности.
— Ци Юань… Ци Юань…
Хунюй поспешно сказала:
— Даочжан, ответьте же.
— О, — Ли Чаншоу притворился, что задумался, тут же посмотрел на звавшего его главу, встал и, опустив голову, вышел из-за столика. В этот момент он просто оживил образ упрямого и пекущегося о приличиях чжо-сяня³!
— Только что я на мгновение погрузился в свои мысли, прошу главу простить меня.
— Ци Юань, сперва сопроводи даою Лань на прогулку по горам. Через полдня возвращайтесь в зал и дайте нам ответ, — улыбнулся Цзи Уюу. — Не нужно ни о чем беспокоиться или брать в расчет другие обстоятельства, в своих личных делах ты волен решать всё сам. Если не сможешь определиться, то пойди и хорошенько посоветуйся со своей ученицей.
Полдня…
Это можно было считать проявлением уважения врат Дусянь к племени Цинцю: оставить Ци Юаня и хунюй Алань наедине на полдня, чтобы посмотреть, сможет ли та тронуть его сердце. Три часа — срок не длинный, но и не короткий. За это время невозможно возникнуть глубоким чувствам от долгого общения, но его как раз достаточно, чтобы просто узнать друг друга.
- Хунюй (狐女, húnǚ) — женщина-лиса, представительница лисьего рода демонов. ↩︎
- У-вэй (无为, wúwéi) — концепция «недеяния», следования естественному порядку вещей без навязывания своей воли. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
