Глава триста восемьдесят вторая. Кара Ванму-няннян, тяготы Юйди
Тень на тонкой ширме, облако скрыло луну,
Феникс в теплых покоях, яшмы тонкий аромат.
На самом сокровенном острове Яочи, защищенном бесчисленными запретными печатями, в глубине этой призрачной обители бессмертных находился небесный терем, где постоянно проживала Ванму-няннян.
Ли Чаншоу и Дун Мугун, двое старых собратьев, стояли по обе стороны перед ширмой. Они почтительно склонили головы, не проронив ни единого слова…
Ванму-няннян, находившаяся за ширмой, прижала ладонь ко лбу. Очевидно, что молчание этих двоих «столпов» Небесного двора довело её до такого раздражения, что хотелось разразиться бранью.
Но поделать ничего было нельзя: Ли Чаншоу прекрасно понимал, что сейчас лучше говорить меньше, чем больше, а еще лучше — не говорить вовсе.
Что же до Дун Мугуна…
«Почему Бог Вод не велит отвечать? Разве Его Величество Юйди не в Зале Небесного Свода? Что вообще происходит?»
— Хм!
Из-за ширмы донесся холодный смешок, и Ли Чаншоу с Дун Мугуном тут же склонились еще ниже.
Стоявшая подле мягкого ложа принцесса Лунцзи в этот миг тоже нахмурилась в раздумьях, пытаясь просчитать, сколько же ходов предусмотрел её наставник по «стратегии» в этом деле…
Несколько часов назад.
На пик Сяоцюнфэн внезапно опустился луч золотого света — то были заслуги, ниспосланные Ли Чаншоу Небесным Дао.
В тот момент великий скрывающий массив пика активировался сам собой. В сочетании с внешними иллюзорными формациями он создал обманчивую картину: казалось, будто золотое сияние устремилось в небеса, а из различных уголков горных врат хлынули потоки духовной и бессмертной силы.
Это выглядело в точности так, словно при установке массива не удалось сдержать энергию, и произошла её утечка.
Ли Чаншоу приложил немало усилий, чтобы незаметно и благополучно принять заслуги.
Получив нежданную долю благодати, Ли Чаншоу пребывал в добром расположении духа. Однако в то же время, с помощью расставленных повсюду бумажных даосов, он уловил благие знамения, появившиеся в Трех Мирах.
Тогда он сразу понял:
Маленькая неприятность доросла до восемнадцати лет — значит, неприятности стали большими.
Небесные знамения такого масштаба мог просчитать почти любой мастер Пустоты и Хаоса, сведущий в искусстве предсказания…
Владыка Небесного двора Юйди отправился кутить в мир смертных.
Это, несомненно, ложилось тяжким бременем на Небесный двор. К тому же Ли Чаншоу теперь предстояло особо следить за безопасностью перерождения Юйди, ведь скрыть это от Ванму-няннян было решительно невозможно.
Хотя, по логике вещей, перерождение Юйди должно находиться под защитой Небесного Дао.
Но в этом мире существуют и переменные, ведь есть дуньцюй-чжи-и1, который неподвластен контролю Небесного Дао!
Возвращаясь в Небесный двор, Ли Чаншоу полагал, что Ванму-няннян призовет его к себе не раньше чем через семь-восемь месяцев, когда земное воплощение Его Величества действительно появится на свет.
Кто же знал, что не успеет он переступить порог поместья Бога Вод, как Лунцзи уже примчится за ним…
Эх, во всем Пустошь-Мире те, чьи имена заканчиваются на «няннян», воистину не бывают простыми личностями!
Ну… Шицзи-няннян, которую в начале Великого Бедствия Освящения Богов задирал и довел до смерти не знающий резона Тайи-чжэньжэнь, была исключением.
Хорошо, что Ли Чаншоу заранее подготовился, например, взял Ао И и небесных воинов в Дифу.
Этим он показывал, что Бог Вод занят официальным делом, порученным самим Юйди. Если Ванму-няннян решит обрушить на него гнев, у него будет готовый повод для оправдания.
А те небесные знамения Ли Чаншоу запечатлел с помощью магической сферы. Если в будущем Юйди призовет его к ответу, он просто предъявит её императору и скажет:
— Ваше Величество, когда вы спускались в мир смертных, шуму от этого было уж слишком много.
И тогда его вины в том не будет.
Но самая важная заготовка была здесь и сейчас: вне зависимости от того, пойдет ли Ванму-няннян в прямую атаку или будет взывать к совести, он не должен легко открывать рот!
Десять тысяч лет непоколебимо хранить верность лагерю богов-мужчин Небесного двора!
— Его Величество и впрямь всего лишь ушел в затворничество?
Голос Ванму-няннян за ширмой становился все холоднее. Ли Чаншоу и Дун Мугун опустили головы еще ниже, почти согнувшись в поклоне.
Ли Чаншоу отчетливо чувствовал, как вокруг Ванму-няннян забурлила бессмертная сила. Очевидно, что мгновение назад ей очень хотелось одним ударом ладони вышвырнуть двух старых богов из Яочи.
— Вы что, оба сегодня онемели?
Дун Мугун украдкой взглянул на Ли Чаншоу и встретился с ним взглядом. Оба одновременно ответили:
— Нет.
Пах!
Ванму бросила на ложе нефритовый веер и прикрикнула:
— Один из вас — гунгу-чжунчэнь2, стоявший у истоков Небесного двора, другой — кладезь мудрости, пользующийся полным доверием Его Величества и искушенный в расчетах!
Что же вы, попав в Яочи, притихли и лишились голоса?
Где тот воодушевленный дух, с которым вы взирали на небо и землю в обычные дни?
Где та решимость, с которой вы в мгновение ока истребляли демонов, защищая Дао и утверждая величие Небес!
Дун Мугун и Ли Чаншоу продолжали стоять, низко склонив головы, и снова хором ответили:
— Есть такое.
— Негодяи!
Гневно вскрикнула Ванму-няннян, и ширма с треском разлетелась в щепки. Несколько фей в углах покоев от испуга низко склонились, не смея даже дыхнуть.
Ванму, облаченная в корону с фениксом и торжественные одежды, поднялась с места. Золотой свет вокруг нее слегка колыхался, шпильки-фениксы негромко звенели, а прекрасное лицо выражало абсолютную властность.
— Мугун, говори ты, спустился ли Его Величество в мир смертных!
Дун Мугун мелко задрожал и, сложив руки в даосском приветствии перед Ванму-няннян, не разгибаясь, прокричал:
— Старый слуга воистину не ведает!
— Бог Вод!
Взгляд Ванму метнулся к Ли Чаншоу, и давление на него многократно возросло.
Она ледяным тоном произнесла:
— Стало быть, это дело — плод твоего с Его Величеством сговора?
— Нянннян, — Ли Чаншоу поднял взгляд на Ванму, с идеальной точностью изобразив нерешительность, затем с той же точностью добавил горечи в улыбку и, наконец, проявил подобающую случаю твердость. — Этот ничтожный бог готов принять наказание.
Стоявший рядом Дун Мугун… в очередной раз почувствовал, что его каким-то неведомым образом снова затмили.
Гнев на лице Ванму-няннян заметно поутих. Она хмыкнула и опустилась обратно на мягкое ложе.
— Раз ты сам говоришь, что готов принять наказание, то почему бы мне не исполнить твое желание? Люди!
Стоявшие поодаль феи хором отозвались:
— Слушаем!
— Отведите Бога Вод во Дворец Небесной Кары, двадцать ударов громовой плетью!
— Мать! — Лунцзи заслонила собой Ли Чаншоу. — Разве наставник мог ослушаться приказа отца? Мать, прошу, смените гнев на милость!
— Ваше Высочество, — позвал Ли Чаншоу.
Лунцзи обернулась и увидела, как Ли Чаншоу сложил руки, словно в благодарность. На его губах играла легкая улыбка. Он сам повернулся к подошедшим феям и, не говоря лишних слов, зашагал прочь.
В тот миг во взглядах фей Яочи промелькнуло странное выражение. Глядя в спину «старому богу», который сам на облаке направлялся к Дворцу Небесной Кары, они не знали, какими словами его описать.
Глаза Лунцзи покраснели, а Ванму лишь негромко хмыкнула и прикрыла веки, погрузившись в созерцание.
Лишь у Дун Мугуна в голове возникло множество вопросов. Поразмыслив хорошенько, он быстро все понял…
Разве здесь сейчас не воплощение Бога Вод? Какой толк от громовых плетей?
А? Почему кажется, что во всем этом кроется какой-то расчет, будто Ванму и брат Бог Вод достигли некоего негласного соглашения?
Кстати говоря, Его Величество Юйди и впрямь спустился в мир смертных? Как же он сам совершенно ничего об этом не знал…
Эх, и вправду, вышедший в тираж старый бог.
…
Дворец Небесной Кары. Четыре феи намеренно остались ждать снаружи.
Внутри дворца бумажный даос Ли Чаншоу стоял между двумя каменными столпами высотой в десять чжанов, наполненными сиянием молний. Разряды один за другим обрушивались на его тело.
Однако стоявшие рядом небесные военачальники в этот момент с предельной осторожностью регулировали мощь громовых плетей, стараясь, чтобы Ли Чаншоу чувствовал лишь легкую боль, но при этом Бог Вод не получил бы настоящего вреда…
Даже действуя так бережно, военачальники пребывали в крайнем беспокойстве.
Сколько же нужно выпить, чтобы посметь ранить Бога Вод!
— Бог Вод, как вы считаете… такая сила подойдет?
— Прошу вас, приложите чуть больше усилий, — искренне отозвался Ли Чаншоу.
Военачальники переглянулись и увеличили мощь громовых плетей на три-четыре десятых. Оба столпа заполнились сине-белым сиянием, но молний, которые на самом деле ударяли в тело Ли Чаншоу, стало на девять десятых меньше, чем прежде…
- Дуньцюй-чжи-и (遁去的一, dùn qù de yī) — «ускользнувшая единица», понятие из «Книги Перемен», означающее переменную величину судьбы, неподвластную даже Небесному Дао. ↩︎
- Гунгу-чжунчэнь (肱骨重臣, gōng gǔ zhòng chén) — «министры рук и ног», образное выражение для обозначения самых надежных и преданных сановников, опоры правителя. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
