— Если бы мой ученик не уговаривал меня постоянно, я бы давно уже прошел через круг перерождений и начал путь совершенствования заново.
Сяолань слегка прикусила нижнюю губу и с глубоким чувством промолвила:
— Будь то земной бессмертный или небесный бессмертный, живое существо лишь однажды проходит свой путь между небом и землей. Сяолань готова служить даочжану до конца своих дней.
— Даою, — старое лицо Ци Юаня слегка покраснело, — не говорите таких слов, кто-нибудь может услышать и неверно истолковать. А что касается второго дела…
— Прошу вас, даочжан, говорите.
Под землей Ли Чаншоу спокойно улыбнулся, уже зная, что собирается сказать наставник.
С края неба невесть откуда наплыли облака, пошел мелкий дождь, и в лесу зашуршала листва.
Старый даос Ци Юань посерьезнел и, с предельной искренностью глядя в светло-карие глаза Сяолань, мягко произнес:
— На самом деле, даою, вы все это время принимали меня за другого.
Сяолань невольно замерла.
Ци Юань словно сбросил с плеч тяжелую ношу и медленно выдохнул.
— И правда, когда выговоришься, становится гораздо легче. Даою, когда вы были заточены под землей, к вам приходил вовсе не я, а один… искусный мастер, принявший мой облик. Этот мастер не желал раскрывать себя, поэтому и воспользовался внешностью такого затворника, как я, чжо-сяня1. Разумеется, я дал на то свое согласие. Когда же вы, даою, освободились и прибыли на наш пик Сяоцюн, тот мастер решил, что навлек на меня беду. Поэтому он снова явился в моем обличье и вел себя резко, надеясь, что вы оставите свои помыслы… Увы, я и подумать не мог… Даою, все было именно так. Тот, кого вы ищете, — это не я, а человек, носивший мое лицо.
Лисица окончательно оцепенела. Сначала она нахмурилась в недоумении, затем опустила голову, погрузившись в раздумья. Выражение ее лица менялось: от бледности до неверия, а от неверия — к нежеланию верить…
— Даочжан, вы ведь обманываете Сяолань, верно?
— Вовсе нет, — старый даос Ци Юань горько усмехнулся. — Даою, посмотрите мне в глаза. Похож ли мой взгляд на взгляд того даочжана, что живет в вашем сердце? Это подделать невозможно.
Лисица невольно всмотрелась в него и тут же впала в растерянность.
— Но даочжан, я… в моих мыслях только имя Ци Юань, а в моем сердце — ваш образ.
— Ложь всегда остается ложью. Даою, вы просто попали в плен иллюзии. — Ци Юань серьезно продолжил: — В эти дни я внимательно изучал каноны и нашел изречение: «Коль внешность нечиста, но сердце пребывает в покое, можно достичь высшего плода». Смысл этих слов в том, что нам, совершенствующимся существам, следует судить не по внешности, а по сердцу и душе. Отвод глаз, техники превращения или даже обычные женские белила и румяна могут сделать одного человека точь-в-точь похожим на другого, но сердце Дао и характер останутся неизменными. Даою, вы действительно искали не того. И кто этот мастер, я не открою вам даже под страхом смерти. Лучше оставьте эти думы и сосредоточьтесь на пути долголетия…
— Даочжан, прошу вас… не говорите больше ничего. — Сяолань медленно отступила на полшага, в ее прекрасных глазах царило смятение. — В голове у Сяолань все спуталось, я хочу побыть в тишине.
Ци Юань поднялся и отвесил лисице глубокий даосский поклон.
— Случившееся наверняка принесло вам немало тревог, и на мне лежит неоспоримая вина за это, — сказал Ци Юань. — Если в будущем вы не побрезгуете, я готов стать вашим другом. Однако прошу вас, не держитесь более за мысли о союзе и земной любви. Во-первых, это неуместно, во-вторых, у меня нет к тому стремления, а в-третьих, все это изначально было ложью, так как же на ней строить терем… Даою, если я чем-то обидел вас, прошу прощения.
Глаза Сяолань покраснели, она тихо проговорила:
— Сяолань сегодня откланяется. Когда мои мысли прояснятся, я непременно… дам вам ответ, даочжан.
Ци Юань выпрямился, на его лице появилась мягкая улыбка, и он медленно кивнул.
Сяолань же, понурив голову, сделала пару растерянных шагов, затем замерла, оглянулась на Ци Юаня и, призвав облако, улетела в моросящий дождь. Она не обращала внимания на то, что ее платье намокло, и вскоре скрылась вдали.
Старый даос Ци Юань убрал низкий столик, достал новый драгоценный мешочек, сложил туда вещи и повесил его на ветку соседнего дерева. Вдруг он словно что-то вспомнил, огляделся по сторонам и с суровым видом произнес:
— Выходи.
Фигура Ли Чаншоу просочилась из ствола дерева в десяти чжанах от него. Он пару раз усмехнулся и поднял большой палец вверх.
— Наставник, я искренне восхищен вами! Столкнувшись с такой красотой, вы проявили подобное благородство!
— Все-таки подсматривал!
Старый даос Ци Юань хотел было отчитать его, но слова Ли Чаншоу его развеселили. Он с улыбкой пожурил ученика:
— Эх, ты… ну да ладно, пройдись немного с учителем.
— Слушаюсь, — отозвался Ли Чаншоу, в два прыжка оказавшись рядом с наставником. Заметив, что тот достал фучэнь2, он на полшага отступил назад.
Моросил мелкий дождь, барьер из бессмертной силы мерцал тусклым светом. Ли Чаншоу шел подле наставника, и в его душе возникло странное чувство, будто прошла целая вечность.
— Чаншоу.
— Да, наставник, я здесь, — Ли Чаншоу отогнал лишние мысли и смиренно отозвался.
Ци Юань, казалось, хотел что-то сказать, но медлил. После долгих колебаний он заговорил тихим голосом:
— Я знаю, что сейчас ты обладаешь великой силой и магическими способностями, трудишься на благо великого святого нашего учения Людей и одной рукой закрываешь небо в Небесном чертоге.
Ли Чаншоу промолчал.
Это ведь добрые слова? Неужели он так хвалит собственного ученика?!
Ли Чаншоу поспешно сказал:
— Наставник, вы только не забудьте сначала надеть тот нефрит.
— На мне он, — Ци Юань приоткрыл рукав: нефритовый талисман, преграждающий путь чужому восприятию, был привязан к его предплечью. Ци Юань улыбнулся: — Столь важное дело касается твоей безопасности, как же твой учитель мог об этом забыть. Но, Чаншоу, есть кое-что… Впрочем, возможно, твой учитель просто ошибается в своих чувствах.
Ли Чаншоу с улыбкой ответил:
— Наставник, если хотите отчитать ученика, так отчитывайте, я весь во внимании.
— Эх, — вздохнул Ци Юань. — Я лишь чувствую, что по уровню совершенствования и могущества мне далеко до тебя, и боюсь, что мои слова окажутся неверными и повредят твоему сердцу Дао и практике. Ученик.
— Я здесь.
— Сейчас твои силы растут день ото дня, и власти в твоих руках становится все больше. Ты можешь по своей воле менять судьбы большинства живых существ. Не из-за этого ли ты постепенно утрачиваешь уважение к другим?
Ли Чаншоу опешил от этих слов. Ци Юань продолжал:
— Что касается даою Лани — если бы ты с самого начала все ей объяснил, это избавило бы ее от долгих лет тоски и страданий. Разве это не было бы гораздо лучше, чем сейчас? Я не пытаюсь тебя поучать, возможно, я так считаю лишь потому, что мой собственный уровень слишком низок… Чаншоу, не начал ли ты невзначай распоряжаться жизнями и судьбами других людей, считая при этом, что в этом нет ничего особенного? И-инь-и-чжуо³. Если пренебрегать этими связями, боюсь, это создаст скрытые угрозы на твоем пути. Когда-то я слушал наставления одного ныне почившего небесного бессмертного из нашей секты. Тот шибо говорил: «Не помыкай слабыми и не трепещи перед сильными — лишь так можно стать истинным бессмертным человеческого рода».
— Наставник… я вовсе не…
— Чаншоу, — Ци Юань посмотрел на него, поднял руку и, похлопав по плечу, улыбнулся: — Я уже не могу учить тебя практике, да и в мудрости ты меня превосходишь. Просто история Сяолань навела меня на размышления. Раньше я больше всего боялся, что ты сойдешь с верного пути, но всегда верил, что в глубине души ты честен. Просто ты не смеешь этого показывать и привык к осторожности. Знаешь ли ты, почему в свое время я привел Линъэ в горы?
Ли Чаншоу опустил голову:
— Ученик не знает.
— Я думал, что живой характер Линъэ благотворно на тебя подействует, и не ожидал, что ее способности окажутся столь выдающимися… Впрочем, теперь я вижу, что тогда напрасно беспокоился. Поразмысли хорошенько над историей даою Лани. Если это принесет тебе пользу в будущем, будет просто замечательно.
Ци Юань взмахнул фучэнем и хлестнул Ли Чаншоу по руке.
— Считай это наказанием за нынешнее дело. Эх, в будущем ты станешь большой шишкой в Небесном чертоге, и твой учитель уже не сможет вот так запросто тебя отчитывать.
Старый даос Ци Юань изобразил на лице крайнее сожаление, а затем дважды громко расхохотался, сотворил облако и направился к воротам секты. На душе у него было удивительно легко.
— Чувство почтения… круговорот причин и следствий2…
Ли Чаншоу пробормотал это едва слышно, надолго замерев под мелким дождём.
Неизвестно когда тучи в небе рассеялись и морось постепенно утихла. В лесу защебетали птицы, легкий ветерок принес благоухание цветов, а пучки солнечного света, пробиваясь сквозь листву, озарили лесную чащу.
Внезапно послышался тихий смешок, мягко донесшийся вместе с прохладным ветерком.
— Что случилось? Неужели почтенный наставник отчитал тебя?
Ли Чаншоу резко обернулся и посмотрел под стоявшее неподалеку дерево. Он увидел полосу утреннего света длиной в чи1, увидел бессмертную деву, ту самую единственную, что стояла под деревом, заложив руки за спину.
- Чи (尺, chǐ) — китайская единица длины, равная примерно 33,3 см. ↩︎
- Иньго луньхуэй (因果轮回, yīnguǒ lúnhuí) — круговорот причин и следствий, буддийское понятие о законе кармы и циклическом перерождении. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
