Однако Ли Чаншоу еще не успел войти в туман на окраине острова Саньсянь, как послышалось тихое «о», и мимо него проплыло облако тумана.
Знакомый нежный голос проник в уши, в сердце и в самую душу, заставив большую часть тревог Ли Чаншоу утихнуть.
— Что случилось? Вижу, на твоем лице отразилось беспокойство. Неужели ты столкнулся с какой-то бедой?
Облако тумана быстро рассеялось, открыв фигуру Юньсяо-сяньцзы, которая тихо стояла в нескольких чжанах.
Облака встают и тают, мягкие как шелк, лазурь одежд и теплые слова даруют сердцу мир.
Юньсяо, должно быть, заметила фигуру Ли Чаншоу и, увидев его нерешительность, покинула остров Саньсянь, поспешив ему навстречу.
Хотя она была все так же по-внеземному прекрасна, в ней чувствовалась едва заметная томная нега, прежде ей совершенно не свойственная.
На ней было длинное ханьфу без пояса, а длинные волосы казались уложенными наспех и держались лишь одной деревянной шпилькой…
Ли Чаншоу тихо вздохнул и с улыбкой сказал:
— На этот раз мне действительно нужна твоя помощь, но это не повлечет за собой кармических последствий, нужно лишь разобраться с парой непростых личностей.
— Это срочно? — мягко спросила Юньсяо.
— Терпимо.
— Тогда подожди меня немного, — пообещала Юньсяо. Ее прекрасный силуэт скрылся в тумане, и мгновение спустя она появилась вновь: волосы были аккуратно уложены, талию стягивал нефритовый пояс, а лазурное одеяние сменилось нежно-голубым длинным платьем.
Темные пряди слегка колыхались на ветру, а влажные губы были едва заметно поджаты.
Только сейчас Ли Чаншоу заметил…
— Ты даже нанесла легкий макияж? Я думал, ты не придаешь этому значения, к тому же ты одинаково прекрасна и с ним, и без него.
— Если я иду к тебе, то, само собой, должна принарядиться, — Юньсяо указала изящной рукой на белое облако и тихо добавила: — Этому меня научила третья мэймэй.
Ли Чаншоу не знал, что ответить, и лишь глуповато улыбнулся.
— Куда мы направимся и в чем суть дела? — спросила Юньсяо.
— Ах, да, чуть не забыл о главном.
Бумажный даос Ли Чаншоу тут же превратился в бумажного человечка.
— Возьми это мое воплощение и поспеши в Дифу, старший соученик Добао и остальные уже там. С Колесом Сансары возникла проблема, я объясню подробности по пути. Старший соученик Сюаньду уже отправился к учению Чань приглашать людей.
Услышав это, Юньсяо-сяньцзы мгновенно посерьезнела и, обратившись струйкой дыма, устремилась к призрачному царству Юймин.
…
Через полчаса;
В небе над островом Бессмертных Сансары на облаке прибыла Юньсяо-сяньцзы, воссоединившись с уже ожидавшими ее Добао-даожэнем, Чжао Гунминем и Святой Матерью Цзиньлин.
Юньсяо-сяньцзы выступила вперед с приветствием. Среди этих четверых учеников главы учения Тунтянь — двоих из внутреннего круга и двоих из внешнего — она вошла в учение позже всех.
Однако, когда Юньсяо совершала поклон, эти трое шисюнов и шицзе держались с некоторой скованностью, складывая руки или склоняясь в ответном поклоне. Лишь Чжао Гунмин, будучи ее дагэ, вел себя более непринужденно: ноги его слегка подкосились, и он сделал два шага навстречу.
— Вторая мэймэй, ты все-таки пришла!
Юньсяо серьезно спросила:
— Нам ждать здесь старшего соученика Сюаньду и остальных или сразу спускаться?
Едва она договорила, как за ее спиной возник призрачный черно-белый узор Тайдзюту, и оттуда раздался голос Дафаши:
— Мы прибыли. Чтобы забрать людей, потребовалось чуть больше времени.
Из Тайдзюту первым вышел Дафаши, а следом за ним — даос средних лет в золотой короне и даосской мантии: Гуанчэнцзы, бессмертный из дворца Юйсюй, бьющий в золотой колокол.
Следом за Гуанчэнцзы вышли вовсе не Бессмертный Старец Южного Полюса или Чи Цзинцзы, а молодой даос в алых одеждах с красивым лицом — Даос Тай-и, а также Даос Юйдин в сером одеянии с правильными чертами лица.
Уровень совершенствования Гуанчэнцзы был примерно равен уровню Добао и Чжао Гунминя. Даос Юйдин редко вступал в схватки, поэтому глубина его мастерства оставалась загадкой.
Что же касается Даоса Тай-и, который был весьма активен со времен глубокой древности, то его силы явно не дотягивали до уровня «старшего соученика»…
Даос Тай-и сейчас тоже чувствовал себя немного неловко. Он поклонился шисюнам и шицзе и с улыбкой произнес:
— Я и сам толком не знаю подробностей. Двое Дашисюнов позвали нас с Юйдином, чтобы набрать число… кхм, чтобы помочь в одном великом деле, и мы тут же последовали за ними.
Он давал понять, что не сами они с Даосом Юйдином напросились, и если позже они станут обузой, то вина за это ляжет на Гуанчэнцзы и Дафаши Сюаньду…
Гуанчэнцзы улыбнулся:
— Мы пригласили двух шиди, потому что у каждого из них есть свои выдающиеся таланты.
— Давайте спускаться, — мягко сказал Дафаши. — Сначала встретимся с Чангэном, пусть он изложит вам всё во всех деталях.
Добао посмотрел вниз, на растерянную толпу обитателей Дифу, и спросил:
— Стоит ли нам спуститься и поприветствовать их?
Из рукава Юньсяо послышалось:
— Это сделаю я.
Бумажный человечек Ли Чаншоу вылетел наружу, принял облик водного бога Небесного двора и, поклонившись восьми великим мастерам, произнес:
— Мне как раз нужно дать несколько наставлений Яньваням. Прошу почтенных шисюнов и шицзе сначала отправиться под восемнадцатый уровень преисподней, там вас уже ждут Циньгуан-ван и Чуцзян-ван.
Сказав это, Ли Чаншоу спустился на облаке, а Дафаши повел мастеров двух учений, Чань и Цзе, в бездну.
Когда они достигли самого нижнего уровня восемнадцатого ада и встретились с ожидавшими их Циньгуан-ваном и Чуцзян-ваном, все семеро мастеров даосизма, кроме Дафаши, невольно напряглись.
Причина была проста: в этот миг двое Яньцзюней выглядели…
Поистине плачевно.
Их длинные мантии превратились в лохмотья, лица были в синяках и ссадинах, тела покрывали раны, а покрасневшие глаза были полны слез. В их взглядах читалось полное угасание духа.
Добао-даожэнь с тревогой спросил:
— Неужели всё настолько серьезно?
— На двух Яньцзюней подействовало воплощение Семи страстей, — пояснил Дафаши. — Скоро и вы сможете на себе ощутить силу семи чувств всех живых существ.
Семеро мастеров насторожились. Юньсяо-сяньцзы, знавшая больше всех, напротив, была совершенно спокойна.
Сняв сорок девять слоев запретных печатей, они вступили на берег Озера Слез и, пройдя сквозь пелену густого тумана, увидели спину Ли Чаншоу, сидящего в медитации в самом центре озера.
Дафаши наставил их:
— Подойдем ближе. Та, что лежит там, — это одна из Семи страстей, Печаль.
Мастера с предельно серьезными лицами направили облака к Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу в этот момент намеренно решил испытать их, чтобы увидеть, насколько хорошо семеро великих справятся с силой Семи страстей. Когда они почти приблизились, он заговорил, обращаясь к лежащей перед ним Сяо Ай:
— Няннян, вы действительно не хотите вставать? Я пригласил своих шисюнов и шицзе. Даже если придется нести вас на руках, сегодня мы обязаны…
— И что толку вставать? Что толку, если вы отнесете меня туда? Все в конце концов лишь пустота, зачем совершать бесполезные попытки? Да, во многих случаях, если ты не попробуешь приложить усилия, то так и не узнаешь, каково это — все испортить… Но я молю вас, не мучьте меня, не давайте мне надежду только для того, чтобы раз за разом ввергать в отчаяние.
Сяо Ай тихо вздохнула, и слезы хлынули из ее глаз нескончаемым потоком.
— У вас на уме лишь та, прежняя «я», но кому есть дело до этой «меня»? У меня не осталось ничего, кроме моих слез.
Это…
На лбу Ли Чаншоу проступили гневные жилки. Изо всех сил сопротивляясь удару скорби по своему даосину1, он поспешно принялся вспоминать что-то радостное.
Он отчетливо чувствовал, как с каждым словом Сяо Ай по Озеру Слез проносились бури «атак печали».
— Эх…
Услышав за спиной тяжелый вздох, Ли Чаншоу увидел, как Дафаши опустился рядом с ним и, подняв голову, уставился в туманную даль, погруженный в свои мысли.
Послышались всхлипы. Ли Чаншоу обернулся: обычно суровая Святая Матерь Цзиньлин смахнула слезу с уголка глаза и поспешно отвернулась.
Юньсяо-сяньцзы слегка поджала губы, в ее глазах отразилась глубокая грусть, и она с сочувствием посмотрела на Сяо Ай.
Чжао Гунмин и Гуанчэнцзы выглядели почти одинаково: на их лицах застыла печаль, будто они вспомнили о чем-то глубоко ранившем их.
Это были еще спокойные реакции…
Самым невозмутимым, на удивление, оказался Даос Юйдин. Наставник Ян Цзяня, которого Ли Чаншоу всегда считал скрытым мастером, смотрел на Сяо Ай со спокойной грустью.
А затем…
Бум! Даос Тай-и внезапно рухнул на колени. Его глаза были полны слез, он закинул голову и глубоко вздохнул.
— Хотя я очень хотел сдержаться, но моему даосину все же не хватает глубины…
— Старший брат, и зачем тебе непременно нужно было тащить меня сюда позориться!
— Эх, — Даос Добао, стоявший рядом, отрешённо вздохнул. На его полноватом лице отразилась светлая грусть и нахлынули густые воспоминания.
— Бао, как же наше счастье угасло?
Ли Чаншоу, услышав это, невольно моргнул…
Угасло?
Да разве тогда не было весело? Когда вы, отбросив покровы даосского халата и исподнего, «плавали на суше» в горе драгоценных материалов.
- Даосин (道行, dàohéng) — уровень духовных достижений, внутренней силы и понимания Дао, накопленный бессмертным практиком. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
