Глава 410. Кто лучше всех притесняет благоприятных зверей
«Почему старший брат выбрал ответ, который дала я?»
В пещере Бабао Юнгуан на горе Куньлунь, в углу комнаты Тинъюнь, Линъэ, обхватив руками свои тонкие плечи, размышляла над этим глубоким жизненным вопросом.
Она чувствовала, что ей просто необходимо выяснить, какое место она на самом деле занимает в сердце старшего брата.
Подняв голову, она увидела парящую в воздухе схему Тайцзи, под которой замер средних лет даос. Потоки энергий инь и ян крепко сковали его от щиколоток до запястий, а рот был плотно заткнут…
В этот момент Великий монах произнес:
— Младший брат, не будет ли расточительством просто убить этого Байцзэ? Почему бы не принять его в наше Учение Людей? Разве он не Яошуай? Его уровень совершенствования весьма неплох, он мог бы присматривать за домом и охранять двор.
Даос, единственной подвижной частью тела которого осталась шея, принялся отчаянно кивать.
Ли Чаншоу, однако, на мгновение задумался и ответил:
— Старший брат, боюсь, это не совсем уместно. Этот собрат по Дао как-никак один из десяти великих Шангу Яошуай, могущественный деятель древности, который в те времена мог пить за одним столом с Императором Демонов и Куньпэном… Заставлять Яошуай охранять наш двор — это не пойдет на пользу репутации Учения Людей. Могут решить, что мы слишком заносчивы.
Великий монах кивнул и серьезно добавил:
— Твои опасения вполне обоснованны. Хотя Император Демонов и пал, сильных мира сего нужно уважать. Может, спросим его? Вдруг он согласится?
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Байцзэ — один из немногих благородных мужей в Хунхуане. Он наверняка предпочтет смерть бесчестию, так что и спрашивать не стоит. Лучше убить его, чтобы он сохранил славу того, кто разделил судьбу Древнего Небесного Двора Демонов. Впрочем, можно оставить половину его изначального духа, запечатать в жемчужину и использовать как живой учебник истории.
Глаза даоса округлились и налились кровью, а лицо исказилось от невыразимого гнева и скорби.
Линъэ едва не рассмеялась: ей казалось, она слышит его безмолвные крики:
«Ты человек или нет! Осталось ли в тебе хоть что-то человеческое! Умоляю, веди себя как человек!»
И всё в таком духе.
Великий монах снова заговорил:
— Столь грубое обращение тоже не совсем хорошо. В конце концов, на нем нет кармических грехов, да и титул благоприятного зверя…
— Жаль, — Ли Чаншоу с сожалением покачал головой, — этот благоприятный зверь уже принял человеческий облик.
Великий монах прищелкнул языком:
— Приняв облик, он стал похож на человека. Использовать его как ингредиент для готовки действительно может навредить нашему состоянию Дао. А ведь говорят, что врожденные духовные звери с головы до пят состоят из сокровищ.
Байцзэ задрожал всем телом, в уголках его глаз заблестели слезы.
Великий монах, немного подумав, предложил:
— А что, если отправить его в Тушита-гун прислуживать старым слугой?
Ли Чаншоу возразил:
— Разве тогда порог вхождения в наше Учение Людей не станет слишком низким? Столько существ в мире жаждут покровительства нашего Святого владыки. Это тоже кармическая связь, владыка может остаться недоволен.
Великий монах согласно кивнул и вздохнул:
— И то верно. Нашему Учению не нужны его советы, тебя одного, младший брат, вполне достаточно.
Ли Чаншоу добавил:
— Старший брат, честно говоря, когда тебя используют как живой артефакт, это немного задевает чувства.
— Ха-ха-ха! Убить, и дело с концом!
Великий монах громко рассмеялся и, подняв палец, направил его в лоб Байцзэ, висевшему в воздухе вниз головой в путах схемы Тайцзи.
Две слезинки скатились из глаз Байцзэ. Он отчаянно мотал головой и извивался всем телом, насколько позволяли сковывавшие его потоки инь и ян.
— Погодите!
Увидев жест, который старший брат сделал у себя за спиной, Линъэ решительно вышла вперед и негромко произнесла:
— Великий монах, почему бы не позволить ему сказать хоть слово? У людей есть поговорка: «когда человек при смерти, его слова полны добра»1. На этот раз он лишь угрожал нашему Учению и помогал остаткам Древнего Небесного Двора. Если он захочет искупить вину… мы могли бы сделать его примером для других демонов.
Байцзэ тут же бросил на Линъэ взгляд, полный бесконечной благодарности.
Ли Чаншоу за спиной показал ей большой палец, и щеки Линъэ порозовели.
Редкий случай, когда старший брат похвалил ее.
Великий монах сделал движение правой рукой, и путы инь и ян на рту Байцзэ мгновенно исчезли.
Яошуай, доведенный до крайности, едва обретя голос, выкрикнул:
— Кто сказал, что я предпочту смерть бесчестию! Этот бедный даос сдается! Я явился в этот раз именно для того, чтобы сдаться!
Ли Чаншоу нахмурился:
— Старший брат, это действительно Байцзэ?
— Должно быть, схватили не того, — Великий монах покачал головой. — Все-таки старейшина Хунхуана, а совсем не имеет твердости духа. Давай убьем его.
— Вы двое, два выдающихся ученика Учения Людей, ученики Святого, перестаньте так мучить бедного даоса!
Байцзэ не выдержал и разрыдался.
— Я отправил человека в секту Дусяньмэнь с нефритовым талисманом именно для того, чтобы заранее связаться с Учением Людей и попытаться примириться. Я готов охранять ворота и двор, только пусть Учение примет меня, и перестаньте думать о моем уничтожении!
Ли Чаншоу и Великий монах переглянулись и одновременно… одинаково улыбнулись.
Великий монах произнес:
— Собрат по Дао, мне кое-что неясно. Ты мог бы и дальше скрываться, никто бы и не подумал тебя искать. Зачем тебе понадобилось помогать Лу Я? Если бы ты не давал ему наставлений, я даже с помощью схемы Тайцзи не смог бы выследить твои следы.
— Эх… — Байцзэ печально вздохнул. — В тот день, когда Лу Я пришел ко мне, я хотел избежать встречи. Над ним сгущалась темная энергия, нависла смертельная кара. Когда-то я обещал Императору Демонов оберегать его, вот и помог ему избежать этой беды…
— О? Императору Демонов?
Ли Чаншоу усмехнулся:
— Собрат по Дао, кажется, вы что-то скрываете. Если бы дело было лишь в старой дружбе с Императором Демонов или в данном ему обещании, ваш тон не был бы таким будничным при упоминании этого титула. Словно эта речь была заготовлена заранее. Похоже, этот собрат по Дао говорит неправду. Старший брат…
— Это Юйжи нюйшэнь Сихэ! Это Юйжи нюйшэнь Сихэ!
В глазах Байцзэ отразилась полная безысходность. Он горько усмехнулся и вздохнул:
— Мать Лу Я когда-то спасла мне жизнь. Накануне гибели Небесного Двора Юйжи нюйшэнь Сихэ поняла, что в битве с людьми демоны обречены, поэтому вверила мне маленького принца, попросив спасти его трижды. К настоящему моменту я спас его три раза, и теперь мы с ним в расчете! Я упомянул Императора Демонов, а не богиню, лишь потому, что не хотел, чтобы ее доброе имя пострадало из-за этого дела, и чтобы люди не сплетничали за спиной. Но даже если бы не история с Лу Я, как только собрат по Дао Бог Вод достиг бы прорыва в совершенствовании и обрел золотое тело заслуг, разве оставил бы он в покое меня, выходца из рода демонов? Зная характер Бога Вод, он наверняка стер бы в порошок всё, что могло бы пошатнуть стабильность Небесного Двора или Учения Людей. С помощью Лу Я я хотел лишь немного испытать Бога Вод. Но то, что Бог Вод додумался использовать силу Небесного Дао, чтобы истощить терпение демонов… в этом я действительно просчитался и понял, что уступаю Богу Вод. Это и заставило меня открыться. Если бы сегодня Бог Вод не нашел меня, мне действительно пришлось бы бежать в Океан Хаоса, чтобы спасти свою жизнь.
Эти слова прозвучали невероятно искренне, вызывая у любого слушателя сочувствие и печаль. Он особо подчеркнул ту безысходность, когда будущее кажется беспросветным и вынуждает на отчаянные шаги.
Только вот…
— Младший брат, — Великий монах в недоумении спросил, — почему ты должен уничтожать всё, что угрожает спокойствию Небесного Двора?
У Ли Чаншоу дернулся уголок рта, и он тихо ответил:
— Этот собрат по Дао, вероятно, сам себе это вообразил.
Байцзэ опешил.
Великий монах рассмеялся:
— В самом деле, собрат по Дао Байцзэ, вы в чем-то явно ошиблись. Учитывая характер моего младшего брата, если только Учитель не даст прямого приказа, он ни за что не станет вмешиваться ни в какие дела, кроме тех, что приносят заслуги.
Байцзэ совершенно растерялся и невольно спросил:
— Если Бог Вод не питает великих амбиций, зачем же он тогда приложил столько усилий, чтобы наладить отношения с Учением Цзе?
Ли Чаншоу промолчал…
— Это, пожалуй, вышло случайно. Скорее всего.
В конце концов, когда он впервые встретил старика Чжао и тот предложил подружиться, он всеми силами пытался отказаться.
— Тогда зачем Бог Вод основал Культ Морского Бога?
Байцзэ твердо произнес:
— Когда у Культа было всего пять-шесть храмов, я время от времени проверял его своими способностями. В тот день вы явились на торжественную церемонию Морского Бога, намеренно стремясь сблизиться с принцем рода драконов Ао И…
Ли Чаншоу тяжело вздохнул:
— Если я скажу, что группа усяней самовольно провозгласила меня Морским Богом, завалив горой подношений, и когда я пришел разобраться с ними, на меня наткнулись драконы, а Ао И как раз меня узнал, и мне пришлось лишь отвечать на их действия…
— Ха, всё равно никто не поверит.
— Тогда, — Шангу Яошуай Байцзэ нахмурился, — ты намеренно заманил толпы демонов на гору Яошэн?
Ли Чаншоу спокойно произнёс:
— Я хотел забрать Меч, истребляющий людей, и при этом не желал отпускать тех великих демонов, обременённых кармой. В конце концов, раз уж хочется получить побольше заслуг, остаётся только приманивать ещё больше таких демонов.
— Строишь козни против Цзиньчаньцзы с Запада?
— Это испытание, данное Великим монахом.
- Жэнь чжи цзян сы, ци янь е шань (人之将死，其言也善, rén zhī jiāng sǐ, qí yán yě shàn) — когда человек стоит на пороге смерти, слова его становятся искренними и добрыми. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
