Юй-ди взял сферу теней под номером «два». В ней было запечатлено, как Ли Чаншоу сопровождает Юньхуа-сяньцзы обратно в Небесный чертог; там же содержались прощальные слова Юньхуа-сяньцзы и Ян Тянью.
В сфере номер «три», записанной Лунцзи, были запечатлены картины того, как она вместе с Юньхуа-сяньцзы любуется пейзажами Небесного чертога.
В четвертой сфере воспоминаний Юньхуа-сяньцзы явилась во Дворец Лунного Лавра, чтобы поведать Ли Чаншоу о своем желании спуститься в мир смертных, а Ли Чаншоу напоминал Юньхуа-сяньцзы, что это идет вразрез с правилами Небесного чертога…
Просматривая одну сферу за другой, могло показаться, что их содержимое не связано между собой, но, если собрать их вместе, они складывались в историю Юньхуа-сяньцзы и Ян Тянью.
Две самые важные сферы: первая — из Дворца Линсяо, где Юй-ди отдал приказ схватить семью Юньхуа-сяньцзы и доставить их в Небесный чертог;
Вторая — о событиях в поместье Ян. На записи, сделанной из угла дома, можно было увидеть, как Ли Чаншоу защищает Юньхуа-сяньцзы, а также то, как глаза тех нескольких небесных воинов внезапно озарились золотым светом…
В предпоследней сфере, запечатлевшей происходящее во Дворце Линсяо, Ли Чаншоу раз за разом спрашивал Юньхуа-сяньцзы, признает ли она свою вину, а Юньхуа-сяньцзы, стоя на коленях, молила Небесный чертог пощадить Ян Цзяня и Ян Чань.
В последней сфере, посреди бесконечной ночи, двое малышей спали на углу улицы, прижавшись друг к другу под рваным одеялом…
— Это…
Юй-ди долго хранил молчание после просмотра. Он убрал сферы обратно в мешочек и, сжимая его в руке, погрузился в раздумья.
Ли Чаншоу продолжил:
— Сейчас нужно лишь подождать несколько столетий. Когда Ян Цзянь обретет силу, способную разорвать Золотого бессмертного, он станет острым клинком, который Западное учение направит против Небесного чертога. Если Западное учение продолжит продвигать этот план, мы ответим хитростью на хитрость1. Разумеется, ваш покорный слуга и впредь будет вмешиваться и не позволит Даосу Юйдину раскрыть Ян Цзяню правду.
Ваш покорный слуга осмелится сказать Вашему Величеству еще несколько слов от чистого сердца. Увидев способности и судьбу Ян Цзяня, ваш покорный слуга уже начал строить козни против Западного учения. Используя их руки, мы посеяли в сердце Ян Цзяня одержимость — только так он сможет за несколько сотен лет достичь ступени Золотого бессмертного. Хотя одержимость и ненависть опасны, в древности человеческий род использовал их для создания демонических воинов, чтобы победить Демонический чертог…
Посему ваш покорный слуга не стал принимать в поместье Ян совершенных мер защиты. Смертный рок Ян Тянью и Ян Цзяо был просчитан заранее. Лишь помня о кратком знакомстве с Ян Тянью, ваш покорный слуга попытался спасти их, приложив усилия, но не настаивая на невозможном. Когда Ян Цзянь возвысится и пойдет войной на Небесный чертог, Вашему Величеству нужно лишь выставить против него солдат из божественных бобов, чтобы умерить его пыл. Тогда ваш покорный слуга выйдет вперед и отведет его к месту заточения Юньхуа-сяньцзы.
Прошу Ваше Величество бережно хранить эти сферы теней на случай, если Ян Цзянь решит первым делом устроить беспорядок во Дворце Линсяо… Ваш покорный слуга уже подготовил семь наборов таких сфер, а позже установит вокруг Юньхуа-сяньцзы небольшую формацию, которая превратит содержимое этих записей в иллюзию. Когда Ян Цзянь ворвется туда, где держат Юньхуа-сяньцзы, и увидит все это, перед ним предстанет его мать в темнице. Каким бы твердым ни было его сердце Дао, какой бы глубокой ни была одержимость, он должен дрогнуть.
Если Ян Цзянь все еще будет ненавидеть Небесный чертог, у вашего покорного слуги припасено еще несколько козырей. В этот момент, если Ваше Величество пожелает нанести ответный удар Западному учению, пусть Ян Цзянь отправится громить Духовную гору, а ваш покорный слуга направит мощь учений Дао, чтобы придавить Запад! Если же Ваше Величество захочет надежно защитить Ян Цзяня, то убедите его, открыв ему, кто истинный враг, а затем даруйте матери и сыну награды. Это лучший план, который смог придумать ваш покорный слуга.
Ли Чаншоу умолк. Сидящий на возвышении Юй-ди сжал мешочек и тихо выдохнул. Глядя на мешочек, он хотел улыбнуться, но не мог; выражение его лица было сложным — в нем читалось и смятение, и облегчение.
— Чангэн, почему ты… способен придумывать такое?
Ли Чаншоу беспомощно улыбнулся и вздохнул:
— На самом деле ваш покорный слуга тоже интриган, стоящий за кулисами. Но Западное учение строит козни против учения Цзе, против Небесного чертога, против самого хода вещей. Ваш же покорный слуга плетет интриги лишь для того, чтобы у Небесного чертога появился еще один могучий воитель. Когда в случае войны всегда приходится выступать гражданскому чиновнику вроде меня, это выглядит… не слишком пристойно.
Юй-ди замер, а затем, всплеснув руками, громко рассмеялся.
На лице Ли Чаншоу отразилось колебание. Тщательно все обдумав и взвесив, он в итоге решил раскрыть и остальную часть замысла. Время было самым подходящим.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Ваше Величество, вы ведь не думаете, что на этом расчеты вашего покорного слуги заканчиваются?
Юй-ди тоже оторопел:
— Чангэн, что ты еще задумал?
— Ваше Величество, — Ли Чаншоу указал на небо и приложил палец к губам, призывая к тишине.
Юй-ди все понял и взмахом рукава окутал дворец Линсяо мощнейшей силой Небесного Дао.
— Говори.
— Не забывайте, Ваше Величество, что через девяносто лет в Дворце Цзысяо состоится обсуждение дела о Даровании божественных чинов.
— О?
— Пока ваш покорный слуга восстанавливался после ран, он долго размышлял. Есть одна вещь, за которую Ваше Величество обязаны побороться.
— За что?
Список Дарования божественных чинов! Разумеется, эти слова нельзя было произносить вслух, поэтому Ли Чаншоу сказал иначе:
— За право верховенства в великом бедствии Дарования божественных чинов!
Юй-ди задумался и медленно кивнул:
— Говори подробнее.
— В чьих руках будет это право, тот и сможет лучше распорядиться великим бедствием, — произнес Ли Чаншоу. — Если это право заберет кто-то из Святых трех учений, Небесный чертог неизбежно окажется в стесненном положении, и этот Святой не позволит многим своим ученикам занять места в Небесном чертоге. Изначально ваш покорный слуга хотел, чтобы Вы добивались этого права, исходя из двух соображений: во-первых, «поскольку это Дарование божественных чинов для Небесного чертога, то Небесному чертогу и решать, кто займет божественные престолы», а во-вторых, «если этим будет распоряжаться Святой какого-то одного из учений, это будет несправедливо».
Ваш покорный слуга даже подготовил запасной план: если бы Вам не удалось отстоять это право, ваш покорный слуга перед лицом шести Святых и почтенного Даоцзу… предложил бы Тайцин-лаоши взять это право на себя. Но теперь Запад дал нам идеальный повод.
— Какой повод?
— Утрата добродетели Святым, — ответил Ли Чаншоу. — Когда придет время, Ваше Величество, расскажите о деле Юньхуа-сяньцзы, покажите сферы теней, что я Вам дал, выведите скрытые под столом правила на свет, но не называйте прямо имени Святого Сифан Чжуньти. Скажите лишь, что раз уже был Святой, у которого есть путь, но нет добродетели, как он может от имени Небесного Дао вершить Дарование божественных чинов?
Юй-ди озадаченно спросил:
— Почему не назвать его имя? Разве не было бы приятнее просто обругать его?
У Ли Чаншоу невольно разболелась голова. С тех пор как он прибыл в Небесный чертог, рассуждения Его Величества становились все проще и проще…
Ли Чаншоу с улыбкой пояснил:
— Если Вы назовете его имя, Ваше Величество, Вы тем самым поставите других Святых в один ряд с этим утратившим добродетель Святым, что может им не понравиться. Вам следует лишь слегка намекнуть2, тем самым сохранив лицо остальным Святым и вызвав их недовольство шестым Святым. Святые не подвластны великому бедствию и не боятся его — в этом их опора. Но за все, что дает Небесное Дао, уже назначена цена. Теперь, когда пришло бедствие, расчеты Святых нарушены. То, что тот Святой нанес удар прямо по Небесному чертогу — ход поистине искусный и неожиданный, но не неразрешимый. А сам факт его вмешательства уже оставил скрытую угрозу. Сам он не подвластен бедствию, но как же его учение, его путь, его ученики?
Ваше Величество! Ваш покорный слуга просит дозволения! Как только мы добьемся права верховенства, ученики Западного Святого не должны занять ни одного достойного божественного поста в Небесном чертоге! По расчетам вашего покорного слуги, когда разразится великое бедствие, для тех, кто погибнет в нем, становление божеством в Небесном чертоге будет последним путем к спасению. А Запад… пусть они сами справляются со своей участью.
— Хорошо! Так и поступим!
Юй-ди встал. Гнев, переполнявший его ранее, сменился воодушевлением; ему хотелось, чтобы десятилетия пролетели в одно мгновение.
Ли Чаншоу втайне вздохнул. Сказать легко, а сделать трудно — каждый из этих планов нужно шаг за шагом наполнять деталями. К тому же о некоторых вещах можно говорить здесь, но нельзя снаружи; он не мог посоветоваться даже с Бай-сяньшэном.
Итак, спустя девяносто… вдохов и выдохов.
Ли Чаншоу покинул дворец Линсяо и вернулся в поместье Бога Воды для медитации; его воплощение во Дворце Лунного Лавра также приняло позу для созерцания. Его сознание устремилось в Преисподнюю Юймин, где он начал заводить демонических воинов в Диск Перерождения Шести Путей, чтобы изучить, как вернуть им нормальные чувства…
Однако Ли Чаншоу не знал, что едва он вошел в Диск Перерождения Шести Путей и потерял связь с внешним миром, как во Дворец Лунного Лавра прибыл высокопоставленный гость.
Этот знатный гость даже несколько раз кланялся Ли Чаншоу и звал его, но Ли Чаншоу смотрел и не видел1, и в конце концов тот в гневе взмахнул рукавами и удалился2, что превратилось в Небесном дворе в удивительную историю.
- Ши-эр-бу-цзянь (视而不见, shì ér bù jiàn) — смотреть и не видеть; игнорировать то, что находится прямо перед глазами. ↩︎
- Фу-сю-эр-цюй (拂袖而去, fú xiù ér qù) — взмахнуть рукавами и уйти; жест, выражающий сильное негодование или гнев. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
