На каждом кадре Юцинь Сюанья в полной мере демонстрировала свою доблесть, решительность, а также девичью нежность и сокрушительную мощь.
В то время съемки длились больше месяца…
В конце Юцинь Сюанья, опираясь на огромный меч, нетвердой походкой вышла из моря трупов и гор крови, бессильно рухнув на землю.
Ее палец указывал вперед, она с трудом подняла голову, а в глубине ее глаз горел свет надежды.
Луч солнечного света упал на нее, и даже кровь, что текла из ее ран, струилась вперед, в ту сторону, куда указывал ее палец…
— Обязательно… нужно идти вперед.
Вслед за этим она окончательно лишилась чувств.
В самом конце картины с края неба прилетела завеса нежно-голубой воды, сопровождаемая мелодичным звоном. Стройный, изящный и благоприятный зверь медленно приблизился, ступая по кругам семицветного сияния…
В этот момент находившаяся в беспамятстве Юцинь Сюанья словно вышла из запечатленного образа и появилась на белом облаке, на котором Бай-сяньшэн доставил ее к Восточным Небесным Вратам.
Как только фигура Бай-сяньшэн показалась в конце облачного пути, охранявшие врата небесные воины и небесные полководцы тут же встрепенулись.
Один из небесных полководцев несколько раз глянул в медное зеркало, затем поднял взор к небесному горизонту. Его бессмертное восприятие тут же обнаружило парящую позади Бай-сяньшэн бессмертную деву и он громко выкрикнул:
— Быстрее! Срочно доложите в зал Тунмин!
Процесс входа Юцинь Сюанья в Небесный дворец прошел весьма гладко.
В конце концов, за ней стояло имя Бай-сяньшэн, к тому же Ли Чаншоу заранее подготовил почву. Когда Бай-сяньшэн остановился перед Восточными Небесными Вратами и опустил Юцинь Сюанья перед ними, он намеренно произнес:
— Небесный полководец, которого искал владыка Водный Бог, доставлен.
Сказав это, Бай-сяньшэн непринужденно удалился. Юцинь Сюанья, окутанная семицветным сиянием зари, тихо лежала среди облаков, прижимая к себе свой огромный меч.
Многие небожители и божества, услышав весть, поспешили сюда. Ли Чаншоу также вылетел из резиденции Водного Бога и на облаке прибыл к Восточным Небесным Вратам. На глазах у множества небесных воинов, полководцев и небожителей он забрал Юцинь Сюанья в свою усадьбу.
Лунцзи, узнав новости, пришла и принесла целебные пилюли;
Му-гун пришел разузнать, что именно произошло, передав слова Юйди, что тот желает позже дать аудиенцию этой сяньцзы, приложившей столько сил для искоренения демонов.
Бянь Чжуан тоже примчался на весть, но Ао И оглушил его и бросил отмокать в Небесную реку.
Поручив Лунцзи присматривать за Юцинь Сюанья, Ли Чаншоу вернулся в кабинет, приказал закрыть ворота усадьбы, чтобы не принимать посетителей, и неспешно приступил к следующему шагу своего плана.
Если этот шаг будет сделан твердо, то в дальнейшем всё станет гораздо проще.
…
Ли Чаншоу отдохнул полдня, восстанавливая душевные силы, потраченные в обители Тайцин, а затем активировал бумажного даоса модели «Маленький маг учения Жэнь», который три года прятался под землей на полпути к цели.
Нанести визит Юйдин Шисюн всё же было необходимо. Для верности Ли Чаншоу нужно было собственными глазами увидеть, по какому пути самосовершенствования сейчас идет Ян Цзянь.
Полет на облаках не стоит и упоминания, путь лежит к горе Юйцюань в поисках золотого сияния.
Эта гора Юйцюань находилась не так далеко от горы Цяньюань, где обитал Тайи-шибо, располагаясь в расщелине между владениями нескольких бессмертных сект.
Только вот Юйдин Шисюн не любил привлекать к себе внимание так, как Тайи-шибо, который громогласно предостерегал чужаков от вторжения на гору Цяньюань. Юйдин просто закрыл гору Юйцюань формациями, сделав ее недоступной для чужого взора и восприятия.
Ли Чаншоу прибыл на облаке, и Юйдин Шисюн заметил его заранее. Внешний слой великого массива горы Юйцюань соткал ворота из тумана, и в ушах Ли Чаншоу прозвучал мягкий голос:
— Чангэн, прошу.
Ли Чаншоу медленно кивнул и осторожно вошел в туман. Вылетев из него, он оказался перед входом в пещеру.
Юйдин Шисюн в лазурном одеянии отвесил Ли Чаншоу даосский поклон, и тот поспешил ответить тем же.
В этот самый момент из пещеры вышел еще один даос в красном одеянии. В его глазах светилась усмешка, и первой же фразой он выдал:
— Ой, а не тот ли это заклятый враг ученика шиди Юйдина?
На лбу Ли Чаншоу проступили черные линии досады, а стоявший рядом Юйдин нахмурился:
— Не шути о таком.
— Да, да, — Тайи-шибо пожал плечами, — просто пара шуток, у Чангэна наверняка на всё есть свой расчет.
Ли Чаншоу вздохнул и поспешно спросил:
— Поведали ли вы двое Ян Цзяню истину?
— Нет, — ответил Юйдин Шисюн. — Мой ученик не спрашивал, а я не давал ему объяснений. Шисюн Чангэн прибыл именно по этому делу?
— Верно, — произнося это, Ли Чаншоу своим бессмертным восприятием обнаружил Ян Цзяня, тренирующегося на заднем склоне горы.
Сейчас тело Ян Цзяня заметно окрепло и вытянулось, вокруг него уже сгустился плотный духовный туман. Скорость его продвижения в культивации была поистине пугающей.
Ли Чаншоу сказал:
— Я прибыл сюда, чтобы попросить вас двоих ни в коем случае не давать Ян Цзяню узнать правду.
— Почему? — Юйдин Шисюн был слегка озадачен.
— В этом кроется мой расчет, и я не хочу говорить вам двоим пустые или лживые слова о том, что боюсь, будто Ян Цзянь пойдет искать неприятностей с западным учением и это будет подобно удару яйцом о камень. Моя цель — воспитать для Небесного двора доблестного полководца.
Взгляд Ли Чаншоу был открытым и честным.
— Те западные святые замыслили всё это, чтобы столкнуть учение Цзечань с Небесным двором. У меня уже есть достаточная подготовка, чтобы уладить эту вражду и не позволить Западу использовать Ян Цзяня. Он — племянник Его Величества Юйди, ему суждено небом стать божественным генералом Небесного двора. То, что сегодня он смог стать учеником Юйдин Шисюн, — это его великая удача и благословение.
Тайи-шибо внезапно прозрел:
— Ты хочешь, чтобы Ян Цзянь совершенствовался, опираясь на свою одержимость?
— Именно так, — Ли Чаншоу посмотрел на Юйдин Шисюн и улыбнулся. — Проверял ли шисюн, насколько совместимо искусство Ба-Цзю Сюаньгун1 с Ян Цзянем?
Юйдин Шисюн немного подумал и произнес лишь одну фразу:
— Идеальное соответствие.
— С искусством Ба-Цзю Сюаньгун и теми методами Дао, что передаст ему Юйдин Шисюн, будущие достижения Ян Цзяня станут безграничными, — сказал Ли Чаншоу. — Но Великая Катастрофа уже на пороге, мы не можем ждать слишком долго. Ян Цзянь, вступив в учение Цзечань, уже оказался внутри катастрофы. Если он сможет получить титул от Небесного двора до того, как катастрофа официально начнется, это будет и логично, и оправдано, и позволит ему избежать бедствий.
Юйдин Шисюн медленно произнес:
— Чангэн, мне всё ясно. Я не стану упоминать при нем о его происхождении.
Тайи-шибо пробормотал рядом:
— Почему кажется, что вся правда и логика всегда на твоей стороне, Чангэн?
— За логикой стоит Дао, а за Дао стоит добродетель, — спокойно ответил Ли Чаншоу. — Я не лишен добродетели, оттого Тайи-шибо и кажется, что я прав.
Тайи-шибо выругался:
— Ах ты! Намекаешь, что это я лишен добродетели!
— Ах да, недавно я посещал Диск Шести Путей Перерождения, — Ли Чаншоу заложил руки за спину и посмотрел в небо. — Кажется, некое воплощение Цицин2 до сих пор не может забыть о делах минувших и поговаривает о том, чтобы выйти в мир.
Тайи-шибо, который уже начал засучивать рукава, при этих словах внезапно вздрогнул и затараторил:
— Ты же обещал, что поможешь мне разделить карму в этом деле!
Юйдин Шисюн слегка улыбнулся и, дождавшись, пока Ли Чаншоу и Тайи-шибо закончат словесную перепалку, пригласил их войти.
В это время Ли Чаншоу увидел спящую в глубине пещеры маленькую девочку — это была Ян Чань.
Почувствовав легкий трепет в сердце, Ли Чаншоу наставительно произнес:
— Юйдин Шисюн, сейчас Ян Цзянь, должно быть, бесконечно дорожит своей младшей сестрой. Обучая Ян Цзяня, шисюн также должен уделять больше внимания Ян Чань.
— Я непременно прослежу за этим.
Юйдин Шисюн согласился, но затем в его глазах промелькнула тень беспомощности, и он произнес низким голосом:
— Я знаю, Чангэн, что на тебе лежит большая ответственность, и ты смотришь гораздо дальше нас. Как бы то ни было, когда случилась та беда, Ян Цзянь был всего лишь ребенком. Если в будущем он позволит себе резкие слова в твой адрес, прошу тебя, прояви снисходительность. В этих расчетах всё слишком переплетено, а Ян Цзянь, в конечном счете, лишь пешка…
— Шисюн, не волнуйся, — невольно улыбнулся Ли Чаншоу. — Я обязательно сделаю всё возможное, чтобы сберечь Ян Цзяня!
Нужно признать, что этот Юйдин Шисюн действительно был тем достойным человеком, с которым стоило водить дружбу.
Тайи-шибо вдруг сказал:
— Кстати, через восемьдесят-девяносто лет в залах Цзысяо будут обсуждать дело о запечатывании богов. У тебя, Чангэн, нет каких-нибудь вестей? Я слышал, что от нашего учения Цзечань на этот раз во дворец Цзысяо вместе с Учителем отправится наш Дашисюн.
Ли Чаншоу слегка улыбнулся и только хотел напустить туману, как его сердце дрогнуло — знакомый призыв отозвался в самой глубине его сознания.
Вж-ж-ж —
— Владыка Водный Бог~ Владыка Водный Бог!
Вэньцзин? Восемьдесят лет еще не прошли, почему она вдруг зажужжала? Неужели случилось что-то срочное?
Дело касалось проекта Сюаньду Шисюна по созданию поля Сюло1… кхм, дело касалось развала Западного учения, поэтому Ли Чаншоу, разумеется, не смел проявлять неосторожность. Его душевные силы мгновенно были выкручены на максимум, и он приступил к базовым манипуляциям на двух линиях.
- Сюлочан (修罗场, xiūluóchǎng) — «поле Сюло», изначально место бесконечной битвы асуров в буддийской мифологии; в современном сленге означает ситуацию крайне напряженного конфликта. ↩︎
- Цицин (七情, qī qíng) — Семь чувств, в китайской традиции: радость, гнев, печаль, страх, любовь, ненависть и желание. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
