Глава четыреста пятьдесят девятая. Вэньцзин приносит вести, Бянь Чжуан впадает в панику
В горах Юйцюаньшань Ли Чаншоу, приняв облик молодого практика учения Жэнь, обсуждал с двумя бессмертными учения Чань тонкости совершенствования Искусства восьми-девяти сокровенных превращений.
В это же время в заднем покое храма Морского бога Ли Чаншоу сидел под призрачной тенью Тайцзи-ту, глядя на слегка полупрозрачный силуэт перед собой.
Знакомое кроваво-красное длинное платье, неизменно обворожительная фигура, чуть вьющиеся длинные волосы и само по себе полное шарма выражение лица заставили Ли Чаншоу…
Слегка нахмуриться.
По сравнению с Кун Сюань, которая почти стала называться дацзе, Вэньцзин в этом плане явно проигрывала.
Хотя и Кун Сюань, и Вэньцзин-даожэнь были свирепыми существами, Кун Сюань происходила из рода Фениксов и уже умела брать на себя ответственность, так что ее можно было назвать достойным мужем.
Что же до Вэньцзин-даожэнь…
Эта властная королева была беспощадна и коварна. По натуре она являлась свирепым зверем времен Хунмэн и прежде не убивала людей лишь потому, что не хотела отягощать себя кармическими препятствиями; жизни же мириад живых существ для нее были подобны сорной траве.
Если бы Вэньцзин-даожэнь не была способна повредить Золотой лотос о двенадцати лепестках и если бы Тайцин-лаоши не предвидел этого, то ее сейчас постигла бы та же участь, что и Цзиньчань-цзы…
— Шуйшэнь-дажэнь, — Вэньцзин-даожэнь грациозно поклонилась, заметив, как в глазах Ли Чаншоу вспыхнул божественный свет, и отчего-то занервничала.
Она поспешно добавила: — Дажэнь, не сердитесь, ваша подчиненная только выбрав удобный случай осмелилась явиться к вам, и никто этого не заметил. Я сию же минуту принесу клятву Великого Дао, чтобы доказать свою преданность и чистосердечие…
— Мы не виделись много лет, с чего бы твой язык стал таким бойким?
Ли Чаншоу с улыбкой бросил эту фразу, и Вэньцзин-даожэнь слегка расслабилась.
Она нарочно придала своей улыбке оттенок притворной обиды и тихо произнесла: — Времена изменились. Ваши силы, Шуйшэнь-дажэнь, растут не по дням, а по часам. Раньше у вашей подчиненной еще была капля пренебрежения, но теперь я и помыслить об этом не смею.
— С чего ты взяла, что моё совершенствование сделало такой резкий скачок?
Ли Чаншоу спокойно ответил: — Просто высших сокровищ учения Жэнь, которыми я могу воспользоваться в любой момент, стало на одно или два больше.
Вэньцзин-даожэнь промолчала.
Шуйшэнь-дажэнь всегда безупречно выдерживал свой образ.
Ли Чаншоу указал на стоящее сбоку кресло, приглашая Вэньцзин сесть для беседы, и первым спросил: — Раз ты рискнула прийти сегодня, значит, случилось что-то важное?
— О чем вы говорите, — Вэньцзин-даожэнь изящно присела на край, прикрыв рот рукой и тихо рассмеявшись. — Один день разлуки с вами для вашей подчиненной подобен трем осеням1, я очень скучала.
Ли Чаншоу слегка нахмурился и негромко произнес: — Вэньцзин, ты понимаешь, какое место сейчас занимаешь?
Место?
Сердце Вэньцзин-даожэнь екнуло. В словах Ли Чаншоу она услышала предупреждение и недовольство.
Неизвестно почему, ее сердце Дао невольно затрепетало.
Все эти годы она молча наблюдала со стороны и знала о тех великих делах, что совершил Ли Чаншоу.
Особенно после битвы на Северном континенте, где Ли Чаншоу явил свой путь Дао и в одиночку уничтожил более десятка древних гигантских демонов и принца демонов Лу Я…
Больше всего в тот день Вэньцзин-даожэнь напугала не внезапно проявившаяся сила Ли Чаншоу, а те события, что были стерты из преданий Хунхуан.
Ради Шуйшэнь-дажэня святые вступили в короткую схватку, и святой Тайцин одним лишь возгласом «пошел прочь» заставил отступить двух владык Западного учения.
В то же время вмешалась Шэнму Нюйва и показалась Хоуту Цзу!
С того момента Вэньцзин-даожэнь поняла, что с этим небесным Шуйшэнем, который уже давно держал ее жизнь в своих руках, шутки плохи.
В каком-то смысле расчетливый Шуйшэнь был опаснее того мужчины и противостоять ему было еще невозможнее.
К сожалению, это было чистое бессилие и отчаяние; у Вэньцзин-даожэнь не возникало ни малейшей мысли о том, чтобы покорить его.
Она поспешно встала и поклонилась, объясняя:
— Прошу вас, дажэнь, не сердитесь, ваша подчиненная была вынуждена пойти на это…
Только поэтому я стала их шестым дхармопалой и заняла пост предводительницы свирепых зверей!
Сердцем я на вашей стороне, на стороне учения Жэнь, прошу вас, рассудите здраво!
Ли Чаншоу невозмутимо кивнул, хотя в душе невольно удивился.
Вэньцзин уже пробилась в верхушку Западного учения?
Он ведь только что хотел напомнить ей, чтобы она твердо помнила о своей роли поклонницы Сюаньду-шисюна и не говорила ему лишнего.
Лаоши ведь наблюдает сверху!
Судьба Вэньцзин-даожэнь, похоже, сильно изменилась.
Сейчас казалось правильным дать ей какую-нибудь награду, чтобы в нужный момент она не проявила ни капли нерешительности.
Ли Чаншоу спокойно сказал: — Мне это известно, я лишь немного предостерег тебя.
В последнее время Сюаньду-шисюн охраняет город Сюаньду, отражая атаки внешних демонов, и пока не может отлучиться. Когда Сюаньду-шисюн вернется на Пять континентов, я устрою вашу встречу.
— Неужели… правда?
Вэньцзин-даожэнь сама не понимала, почему ее голос дрогнул, а глаза засияли.
Ли Чаншоу невозмутимо кивнул и добавил: — Раз ты хочешь быть ближе к моему шисюну, то при общении со мной соблюдай этикет и дистанцию, не позволяй себе лишнего в речах. Тебе понятно?
Вэньцзин-даожэнь, осознав смысл этих слов, пришла в неописуемый восторг. Она то и дело кивала в знак согласия и даже не удержалась, чтобы не вытереть уголок рта рукой.
— Ваша подчиненная благодарит дажэня за содействие!
Ли Чаншоу некоторое время размышлял, тщательно подбирая слова, и наконец произнес: — Без дозволения лаоши я бы не посмел брать на себя такую ответственность. Тебе нужно хорошенько воспользоваться этим шансом.
Вэньцзин-даожэнь затрепетала всем телом и едва не упала на колени, чтобы отвесить несколько земных поклонов призрачной тени Тайцзи-ту над головой.
Ли Чаншоу спокойно произнес: — Теперь о деле.
— Слушаюсь, — нежно ответила Вэньцзин-даожэнь, еще несколько раз хихикнув в ладонь, прежде чем снова сесть в кресло.
— Дажэнь, на Западе намечаются крупные действия.
— О? — Ли Чаншоу приподнял бровь, не перебивая, давая Вэньцзин-даожэнь возможность подробно изложить доклад.
Вскоре Ли Чаншоу стало трудно сохранять спокойствие.
К счастью, он никогда не недооценивал Западное учение.
Всего несколько месяцев назад главный владыка Западного учения Цзеинь-даожэнь вышел из уединения. Он открыл алтарь на горе Линшань, чтобы проповедовать Дао и наставлять учеников святых; все важные фигуры Линшани присутствовали там.
Вэньцзин-даожэнь тоже призвали, чтобы она тайно слушала проповедь, не показываясь на виду.
После проповеди более десятка учеников святых Западного учения, обладающих властью, она, как предводительница свирепых зверей, и еще двое предводителей из родов Демонов и Моря вместе обсуждали меры противодействия великому бедствию.
На этом обсуждении Западное учение приняло два важных решения.
Во-первых: на Пяти континентах следует «сложить крылья», погрузив всех приспешников Запада в безмолвие, и начать активно истреблять ранее приюченных демонов, отягощенных дурной кармой, чтобы собрать заслуги и укрепить удачу учения.
Ли Чаншоу подумал…
Если говорить о жестокости, то этим ребятам нет равных.
В прежние времена фраза «у тебя есть предначертанная связь с нашим Западом» заставляла многих старых демонов древности радостно бежать в Западное учение;
теперь же, когда разразилось великое бедствие, ради того, чтобы облегчить ношу Золотого лотоса о двенадцати лепестках, удерживающего удачу учения, они решили просто уничтожить этот балласт кармы.
Они готовы отсечь себе палец, лишь бы уберечь общее поле удачи от краха.
Вэньцзин-даожэнь прошептала: — Ваша подчиненная как раз должна отвечать за это дело. Демонов, которых нужно истребить, действительно немало, большинство из них прячется в трех тысячах миров.
Запад, похоже, намерен принести в жертву и часть из нас, свирепых зверей времен Хунмэн.
Дажэнь, не стоит ли нам тайно переманить их…
— Не забивай себе этим голову, — твердо сказал Ли Чаншоу. — Твое пребывание на Западе имеет под собой веские причины, и оно не ради таких мелочей!
Помни: твоя главная задача сейчас — самосохранение. Даже если ты получишь приказ убить меня, ты можешь спокойно уничтожать моих бумажных клонов, тебе ясно?
Вэньцзин-даожэнь поспешно склонила голову: — Да, ваша подчиненная понимает.
Ли Чаншоу спросил: — Каково второе решение?
— Запад кое-что замышляет против Дифу.
Их планы велики: боюсь, они хотят взять под контроль часть дел Шести путей перерождения или создать иной вид круговорота…
Ли Чаншоу усмехнулся: — Подожди, дай я угадаю.
Этот замысел Запад втайне готовил десятки тысяч лет. Он касается множества великих миров в трех тысячах миров, сбора заслуг от благовоний и захвата удачи человеческого рода, верно?
Вэньцзин-даожэнь остолбенела и тихо спросила:
— У вас есть и другие осведомители?
Ли Чаншоу указал сначала на свое левое ухо, затем на правое и лишь улыбнулся в ответ.
- Жу гэ сань цю (如隔三秋, rú gé sān qiū) — один день разлуки подобен трем годам (буквально трем осеням); идиома, выражающая сильную тоску. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
