Глава четыреста шестьдесят вторая. Бог чумы напивается и бахвалится подвигами героев.
В этот раз, когда они отправились в путь, воплощение Юйди Саньхао вызывало у Ли Чаншоу несколько иные чувства.
Казалось, он стал намного спокойнее, чем прежде…
Ошибался ли Бянь Чжуан в словах или же Люй Юэ выказывал неучтивость, Цинь Тяньчжу лишь с улыбкой качал головой и не придавал этому значения.
Хотя, по всей вероятности, он просто заносил это в свою внутреннюю книжечку для счетов, он действительно стал куда невозмутимее и увереннее.
Неужели Цинь Тяньчжу и впрямь стал «широкой души человеком»?
Ли Чаншоу втайне размышлял об этом, но не мог спросить напрямую через передачу голоса. Первоочередной задачей было прощупать почву относительно Люй Юэ.
Он помнил, что в изначальной истории о «Возведении в ранг богов» участь Люй Юэ была весьма печальной: его жестоко избили представители третьего поколения учения Чань; в первый раз, когда он спустился с гор, он потерял четверых учеников, а во второй раз Ян Жэнь, почти не обладавший магической силой, одним взмахом веера Пяти огней и Семи пернатых превратил его в пепел.
Вместе с Люй Юэ тогда погибли и двое его младших братьев по учению.
Так один наставник, двое его младших братьев и четверо учеников сформировали основу Департамента чумы среди восьми отделов истинных небожителей Небесного двора…
С этой точки зрения вероятность связи Люй Юэ с учением Запада должна быть крайне мала. Однако в любом деле лучше перестраховаться, ведь сейчас Великое бедствие претерпело столько изменений, что Ли Чаншоу не осмеливался делать окончательные выводы.
Ранее Ли Чаншоу уже слышал имя Люй Юэ от старейшины Вань Линьцзюня.
Старейшина Вань когда-то изучал половину «Трактата о ядах», написанного Люй Юэ, и безмерно восхищался его достижениями в искусстве ядов среди культиваторов учения Цзе. Ядовитые пилюли уровня Золотого Бессмертного и «Яд Дао», которые старейшина Вань только задумывал, у Люй Юэ уже давно существовали в виде готовых изделий и изредка встречались в Великих Пустошах, хотя и были неимоверно редкими.
Ли Чаншоу всесторонне обдумал ситуацию и, выбрав тему, которая наверняка заинтересует Люй Юэ, спросил:
— Старший брат Люй Юэ, вы ранее упомянули, что совершили ошибку при создании пилюль. Что же произошло?
— Эх, — на лице Люй Юэ, выглядевшем несколько старым, отразилась досада. — Дела давно минувших дней! Не стоит и упоминать, не стоит и упоминать.
Но по нему было видно, как сильно ему хочется выговориться.
Ли Чаншоу с серьезным видом произнес:
— Старший брат Люй Юэ, признаюсь честно, я тоже весьма люблю создавать пилюли и разработал немало ядовитых составов. Взгляни, брат…
С этими словами Ли Чаншоу достал два флакона с пилюлями. Один он передал Цинь Тяньчжу, а другой с помощью бессмертной силы направил в руки Люй Юэ.
Люй Юэ открыл флакон, понюхал и улыбнулся:
— Неплохо, пилюля создана добротно, в самый раз, чтобы отравить нескольких Небесных Бессмертных. Вот, младший брат, взгляни на мою.
Люй Юэ достал из рукава два флакона, взглянул на Цинь Тяньчжу и направил один ему.
Ли Чаншоу не успел предупредить, а Цинь Тяньчжу, сработав быстро, уже откупорил сосуд. В то же мгновение у воплощения Юйди потемнело в глазах, тело его пошатнулось, и он поспешно окружил себя бессмертной силой, наглухо запечатывая флакон.
— Кхм-кхм!
Цинь Тяньчжу кашлянул, скрывая неловкость, и похвалил:
— Какая мощная пилюля. Даже если ее примет Золотой Бессмертный стадии Дало, боюсь, его Изначальный Дух пострадает.
Люй Юэ спокойно улыбнулся и легким движением пальцев собрал тонкие струйки просочившегося ядовитого тумана.
— Не нужно случайно вредить здешним красавицам, их культивация не слишком высока.
Проявляя осторожность, Ли Чаншоу не стал открывать флакон в своих руках. Он уже собирался вернуть его, но Люй Юэ гордо махнул рукой.
— Возьми для самообороны, я ведь не могу позволить тебе называть меня старшим братом впустую. Разве можно забирать назад то, что уже подарено?
— В таком случае, благодарю, старший брат.
Ли Чаншоу с улыбкой убрал флакон и с особой торжественностью поместил его в драгоценный мешочек, который хранил при себе.
Люй Юэ, видя это, довольно прищурился, а затем слегка вздохнул и наставительно произнес:
— Ядовитые пилюли — это лишь ответвление пути алхимии. Ими можно как вредить, так и спасать. Люди много злословят на этот счет. Младший брат Чангэн, ты должен помнить: ты — Водный Бог Небесного двора, один из двух учеников второго поколения учения Людей. Если не столкнешься с врагом, которого действительно не сможешь одолеть, или не попадешь в безвыходное положение, ни в коем случае не показывай эти пилюли. Иначе пойдут слухи, что мы полагаемся на коварные средства, а это повредит славному имени Старшего дяди-наставника.
Сидевший рядом Цинь Тяньчжу передал свой флакон Ли Чаншоу и с улыбкой сказал:
— Пусть и эта будет у Водного Бога. Если встретите сильного врага, будет больше средств для отпора.
Люй Юэ усмехнулся:
— А твой подчиненный довольно сообразителен.
Ли Чаншоу промолчал. «Лучше не говорите так, уважаемый, — подумал он. — Судя по вашему нраву, в этой версии Бедствия вам тоже не избежать службы на Небесном дворе под началом этого самого “подчиненного”».
— Да, благодарю за напоминание, старший брат.
Ли Чаншоу с улыбкой ответил и как бы невзначай принял флакон, не выдавая своего беспокойства.
Сразу после этого Ли Чаншоу умело вернул разговор в прежнее русло:
— В мастерстве создания ядов, старший брат Люй Юэ, я признаю свое поражение, мне до тебя далеко. Боюсь, во всех трех учениях Дао твой путь яда — единственный в своем роде. Та ошибка при создании пилюль тоже произошла из-за ядовитого состава?
— Эх…
Люй Юэ глубоко вздохнул и взглянул на чашку чая, оставленную Бянь-лаофужэнь. Бянь Чжуан тут же велел подать свежий чай. Не зря он был наследником ведущего заведения в сфере любовных услуг — вся его смекалка уходила именно на это.
Люй Юэ медленно заговорил:
— Тогда еще были древние времена. В нашем учении была пара соратников, вставших на путь Дао после перевоплощения из древних диковинных зверей. Оба они уже достигли бессмертия и мечтали о потомстве. Но один из них в истинном облике был трехлапой золотой жабой, а другая — небесной птицей с духовным оперением. Оба они уже стали Золотыми Бессмертными, и обзавестись потомством для них было делом крайне трудным…
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Но ведь это не могло стать преградой для тебя, старший брат?
— Не говори об этом, у меня от таких речей ноги делаются мягкими2, — с улыбкой выругался Люй Юэ. — Больше всего я боюсь, когда мне надевают высокую шапку1. Стоит мне ее надеть, как я сразу перестаю соображать, что к чему. Тогда я тоже вот так, сдуру, согласился. Вернулся к себе, долго раздумывал, собрал множество врожденных драгоценных материалов и с воодушевлением принялся за плавку. Однако в самый последний момент, когда пилюля уже должна была быть готова…
Ли Чаншоу с участием спросил:
— Что же случилось?
— Печь взорвалась, — Люй Юэ закрыл лицо рукой. — С тех пор зловещая ци осквернила мой Изначальный Дух… Хорошо, что есть такие места, как Павильон Тянья, иначе я бы точно ступил на путь зла и совершил бы невесть сколько ошибок!
Цинь Тяньчжу, сидевший рядом, с улыбкой добавил:
— Хоть это и так, тебе, друг мой по Дао, стоит проявлять сдержанность. Если я не ошибаюсь, ты уже истощил основу своей сущности. Чтобы Золотой Бессмертный стадии Дало так растратил свои силы — это поистине редкое зрелище.
— Пустяки, — Люй Юэ небрежно махнул рукой. — В схватке важен не уровень культивации. Если нужно в мгновение ока уничтожить тысячи Вечных Бессмертных, боюсь, даже Юньсяо-шицзе или старший брат Добао не сравнятся со мной в стремительности.
- Дай-лэ-гао-мао (戴了高帽, dài le gāo mào) — надеть высокую шапку (китайская идиома, означающая «льстить» или «чрезмерно расхваливать»). ↩︎
- Цзяо-жуань (脚软, jiǎo ruǎn) — мягкие ноги (образное выражение, означающее «почувствовать слабость» или «лишиться твердости духа»). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
