В отличие от предыдущих появлений святых, когда Тайи-шибо сказал «всего лишь это», тишина воцарялась уже дважды, но в этот раз…
Почти все взгляды мастеров западного учения были полны глубокого непонимания и шока.
Тот недавний, почти шутливый гром Сяо Лэй-лэй…
Небесное Дао выступает в поддержку Тота Ли Шуйшэнь?
Небесное Дао задолжало Тота Ли Шуйшэнь заслуги, и когда Тота Ли Шуйшэнь во всеуслышание объявил об этом, его лишь слегка коснулся Гром Пурпурного Небосвода!
Неужели это действительно тот самый уничтожающий миры гром, которого боятся даже полусвятые?
Ли Чаншоу в этот момент окончательно успокоился. Выстроив логику своей речи, он снова громко воскликнул:
— Сифан Чжуньти-шишу, вы только посмотрите!
— Ныне эти паразиты западного учения снова обманывают двух шишу, утверждая, будто повторное установление круговорота нужно ради всех живых существ, а на деле — лишь ради укрепления своих божественных царств сян-хо1!
— Разве они делают это ради западного учения?
— Нет, они лишь пользуются вашим покровительством, пьют кровь смертных и заточают их души, чтобы совершенствоваться, проходить через невзгоды и становиться могущественными мастерами!
— Более того, в прошлый раз на горе Линшань злодеи строили козни нашему учению Дао, пытаясь рассорить три школы. Вы, шишу, лично приказали закрыть Линшань на тысячу лет, и что же теперь?!
— Линшань опустела?
— Именно эти западные ученики по-настоящему не уважают святого, именно они тянут западное учение вниз!
— Сифан Чжуньти-шишу!
Ли Чаншоу с негодованием в голосе прокричал: — Малый бог больше не может на это смотреть!
— Сегодня малый бог осмелится просить вас остаться сторонним наблюдателем, пока я и наши шисюны и шидзе из учения Дао проучим их ради вас!
Пху…
Это был не смех. У одного из стоявших в стороне учеников святого потемнело в глазах, и он сплюнул кровь.
Святое воплощение Сифан Чжуньти усилило давление. Сейчас он, не проявляя ни тревоги, ни гнева, безучастно произнес:
— Ты достаточно наговорился?
Очевидно, теперь Сифан Чжуньти был готов обсуждать условия и пойти на некоторые уступки учению Дао.
Следующее, чего должен был добиться Ли Чаншоу, — это чтобы западное учение само отказалось от второго круговорота.
На самом деле сегодня не обязательно было доводить дело до большой драки. Всё решится в Дворце Пурпурного Небосвода, когда будет определен список Обожествления. Тогда западное учение открыто признают врагом Дао-мэнь, а преждевременное начало сражения лишь вызовет хаос в Великом Бедствии.
Идеальный вариант — чтобы вся эта группа учеников святого из западного учения обратилась в пепел бедствия, а необходимые Небесному Суду истинные боги были набраны из числа первоклассных мастеров Дао-мэнь, не входящих в высший круг. Небесный Суд выберет лучших и всё оформит по уставу.
В этот момент Ли Чаншоу собирался выйти вперед, чтобы совершить поклон и ответить…
Рот Тайи-чжэньжэня всё еще был запечатан. Если не считать недовольства вспыльчивой Цзиньлин-шидзе, остальные великие мастера смотрели на него с полным одобрением.
Уладить дело без драки — вот истинная надежность.
А переть напролом — значит стать лишь забытой «волной, что разбилась о берег».
Ли Чаншоу замер, поток ци поднялся из даньтяня к самому горлу, он уже готов был вскинуть руки в приветственном жесте…
— Погоди, Чангэн, продолжай ругаться! Эту паршивую башню я, твой шишу, позже помогу тебе разрубить.
Этот чистый, непринужденный голос!
Эти спокойные и уверенные слова!
Четверо мастеров учения Цзе встрепенулись и разом обернулись, глядя на молодого даоса, который неведомо когда появился в «воздухе» в сотне чжанов позади них.
Посмотрите на этого юношу: брови точно мечи, глаза подобны звездам, высокая переносица. На нем сине-зеленое длинное одеяние, лента в волосах слегка колышется, в глазах скрыты крупицы звезд, а вокруг витает легкая аура Дао. Казалось, он был там всегда, просто не подавал голоса.
Он не стоял и не сидел, а полулежал на облаке, слегка приподняв левую ногу и положив левую руку на рукоять драгоценного меча в ножнах.
В этот миг лицо святого воплощения Сифан Чжуньти осунулось, его величие словно столкнулось с помехой и не могло больше собраться воедино…
Добао-даожэнь, Чжао Гунмин, Цзиньлин-шидзе и Юньсяо-шидзе почтительно склонились в глубоком поклоне, произнеся:
— Приветствуем Учителя!
Ли Чаншоу и другие ученики Дао-мэнь тоже разом поклонились: — Приветствуем шишу!
— М-м-м, н-н-н!
— донеслось из запечатанного рта Тайи-шибо.
Кун Сюань тоже слегка поклонилась, в ее глазах всё еще читался боевой азарт, но она тоже произнесла: — Приветствую главу учения Тунтянь.
Группа учеников святого из западного учения тоже поспешно склонилась в поклоне, называя его Тунтянь-шибо.
Глава учения Тунтянь фыркнул:
— Это вы-то называете меня шибо? С каких пор наше учение Дао принимает в свои ряды подобный сброд?
— Чангэн?
Ли Чаншоу поспешно ответил: — Ученик здесь.
— Продолжай ругать, не останавливайся. Слушать — одно удовольствие. О каких условиях ты с ними собрался говорить?
Глава учения Тунтянь с улыбкой сказал: — Если ты сегодня сможешь ругать их три часа кряду, я благословлю твой брак с Юньсяо, как тебе такое?
Юньсяо-шидзе слегка нахмурилась, поджала губы и мягко промолвила:
— Учитель, как вы можете так говорить?
— Вы часто учили нас, что поступать следует честно и открыто, не подавлять других божественными способностями и не притеснять слабых властью. Живые существа неба и земли должны сами стремиться вперед, чтобы цзе-цюй и-сянь шэн-цзи2.
— Почему же сегодня Учитель, не спросив меня ни о чем, сам решил судьбу моего спутника на пути Дао?
— Неужели мы с ним не можем решить это сами?
— Ну…
Глава учения Тунтянь выпрямился и с теплой улыбкой произнес: — Юньсяо права, это я увлекся зрелищем, и в моем сердце Дао возникло волнение.
— Если Чангэн поругает их всласть, я дам ему какое-нибудь сокровище. Так пойдет?
Юньсяо-шидзе поклонилась: — Ученица перечила Учителю и готова понести наказание.
Глава учения Тунтянь украдкой бросил взгляд на Ли Чаншоу, и тот сразу вышел вперед, кашлянул и принялся лихорадочно соображать, как изменить тактику.
Появилась могучая опора, ситуация изменилась.
О чем стоит думать сейчас? О том, как побольнее ударить западное учение?
Нет, сейчас нужно думать о том, как при условии максимальной выгоды для Дао-мэнь снизить уровень ненависти к себе и постараться не навлечь лишних причинно-следственных связей.
Или всё же…
Ли Чаншоу посмотрел на Дицзана на спине Дитин. Тот сейчас хмурился, словно столкнулся с грозным врагом.
Ладно, нападать только на одного — это грязно и может дать обратный эффект. Нужно немного рассредоточить внимание и одарить «дождем и росой» всех собратьев Дицзана.
— Сегодня мы хорошенько обсудим это… божественное царство сян-хо!
- сян-хо (香火, xiānghuǒ) — «фимиам и свечи»; подношения верующих, которые служат источником силы для божеств и поддерживают их существование. ↩︎
- цзе-цюй и-сянь шэн-цзи (截取一线生机, jiéqǔ yīxiàn shēngjī) — «выхватить единственный шанс на жизнь»; главная доктрина учения Цзе, призывающая искать путь к спасению вопреки предначертанному. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
