Но Хоуту Цзу не стала говорить больше, лишь тихо вздохнула:
— Через два дня в Диске Шести Путей Перерождения2 высвободится просвет. Скольких получится спасти, стольких и спасайте. Ли Чангэн, не утруждай себя, ты и так уже сделал много.
Сказав это, Хоуту Цзу повернулась, слегка поклонилась Ли Чангэну и влетела обратно в травяное кольцо.
Ли Чангэн поспешно ответил поклоном; в глубине души он понимал, что эта няннян не хотела давить на них.
Даос Тай-и с горы Цяньюань снова спросил:
— Что думают три учителя?
Юньсяо-шицзе ответила:
— Учитель определенно не из тех святых, кто будет взирать на смерть и не спасать, или смотреть на страдания всех живых существ, словно не замечая их. Если мы захотим вмешаться, то сможем это сделать.
— Шисюн, давай позовем всех и обсудим это.
В душе Ли Чангэна промелькнула слабая искра озарения, но она исчезла слишком быстро, и он не успел ее уловить.
Вскоре один за другим вернулись потоки света. Девять бессмертных вместе с только что приглашенным Мастером изготовления артефактов Юньчжунцзы принялись обсуждать текущие дела.
И когда они просовещались полдня, то пришли к тем самым словам, что Ли Чангэн произнес ранее:
— Сделаем всё, что в наших силах.
…
Гора Линшань, уединенный уголок внутри многочисленных великих формаций.
Дицзан сидел под деревом, а рядом Дитин прикрывал его своим длинным хвостом и телом. Время от времени на голову Дицзана падали засохшие листья.
Это дерево постепенно увядало.
Вдалеке, у духовного пруда, группа учеников Западного Учения пребывала в унынии. Те, кто прежде были близки с тем старым даосом по имени Ши Лэчжи, теперь же ругали его яростнее всех.
Разумеется, они тоже обдумывали ответные меры, но лишь обсудили горькие последствия случившегося, после чего умолкли.
— Мы под защитой сянхо гундэ1, так что на самом деле нет нужды слишком тревожиться.
Когда один старый даос произнес это, лица большинства присутствующих немного прояснились.
Дицзан, опустив голову, смотрел на четки в своих руках, словно пребывая в забытьи.
Дитин пробормотал через передачу голоса:
— Хозяин, забудь об этом, Великий господин Святой на твоей стороне, и этого достаточно. В будущем спокойно совершенствуйся. Даже если Западное Учение понесет потери в этой Великой Катастрофе, хозяин сможет выжить.
— Когда же всё стало таким… — пробормотал Дицзан себе под нос.
Засохший лист упал ему на ладонь, и в глазах Дицзана промелькнуло волнение.
«С чего это вдруг учение Дао стало главным героем Неба и Земли, а наш Запад — лишь второстепенный персонаж? Учитель, я непременно добьюсь процветания Запада!»
«Они в учении Дао брезгуют заниматься тремя тысячами миров, но мы пустим там корни, взрастим последователей и благодаря этому сможем накопить сянхо гундэ, а также исполним заслугу по просвещению человеческого рода».
«Второй учитель, во всем нужно оставлять нить отступления. Если мы напрямую используем божественные царства сянхо, чтобы контролировать весь мир Великого Тысячелетия, то это не согласуется с искусством Небесного Дао…»
— Дитин, сколько живых существ сейчас над Морем Крови?
— Я не могу подсчитать точно, ведь этот замысел готовился слишком долго, и эти души копились на протяжении долгих эпох, — прозвучал голос Дитина. — Примерно столько же, сколько людей ныне живет в шестидесяти мирах Великого Тысячелетия вместе взятых.
— Шестьдесят…
Дицзан медленно сжал кулаки, и сухой лист в его руке рассыпался в прах.
Дитин сказал:
— Хозяин, не беспокойся, господин Святой точно не оставит это дело без внимания.
— Только что явно вмешалось Небесное Дао. Если два учителя вмешаются напрямую, это будет расценено как противостояние Небесному Дао. Вмешательство Учителя, скорее всего, ограничится укреплением Золотого лотоса о двенадцати лепестках.
— Если даже Святые ничего не могут поделать, то что можешь ты, хозяин?
— Я…
Дицзан осекся, удрученно вздохнул и, обхватив голову руками, замолчал.
Выражение его лица было точь-в-точь таким же, как у Ли Чангэна сейчас над Морем Крови.
Мгновение назад Добао Фоцзу произнес:
— Ли Чангэн, я знаю, что твое сердце не может с этим смириться, но нам лучше ничего не предпринимать. Как ты и сказал, сделай всё, что в твоих силах, и тогда совесть твоя будет чиста, не нужно так принуждать себя. Это непредвиденное обстоятельство, здесь трудно предусмотреть всё.
— Мастер изготовления артефактов Юньчжунцзы тоже сказал, что Жемчужина Перерождения разбилась странным образом. Окружающие запретные печати не были повреждены, но жемчужина рассыпалась сама собой.
— Об этом стоит говорить с осторожностью.
— Друзья, — Ли Чангэн опустил голову, подперев лоб и медленно потирая переносицу указательными пальцами, — я…
Два тихих вздоха прозвучали над Морем Крови и под деревом на горе Линшань.
А затем последовало долгое молчание.
Молчание было вызвано раздумьями. Раздумьями о том, что не хочется плыть по течению и верить в так называемую «судьбу, предопределенную Небом».
«Что я могу сделать?» — так спрашивал себя Ли Чангэн, так искал ответ Дицзан.
На горе Линшань Дитин слегка помахивал хвостом, словно отгоняя летающих вокруг насекомых или давая понять старым даосам у пруда, чтобы те не подходили и не беспокоили хозяина.
Над Морем Крови Юньсяо-шицзе тихо вздохнула и произнесла:
— Добао Фоцзу, прошу тебя и моего старшего брата отправиться в город Фэнду, чтобы усмирить тех свирепых духов и как можно скорее освободить Диск Шести Путей Перерождения.
— Хорошо!
Добао Фоцзу согласился, и он вместе с Чжао Гунмином и Владычицей Созвездия Большой Медведицы Святой Матерью Цзиньлин обратились в потоки света, устремившись к городу Фэнду.
Юньсяо-шицзе продолжила:
— Я останусь здесь и буду ждать. Прошу остальных снова отправиться к Морю Крови и проследить, чтобы его свирепые звери не вредили живым существам.
Кун Сюань сложил ладони в приветствии и передал голосом:
— Не беспокойся, просто позаботься о Ли Чангэне. Он родом из человеческого рода и никогда не видел страданий живых существ во время Великой Катастрофы, боюсь, ему трудно это вынести.
— Да, — Юньсяо-шицзе слегка кивнула, — благодарю за заботу.
Поток света сменялся потоком света; люди, чье обсуждение здесь не принесло плодов, снова разошлись, каждый занялся своим делом, стараясь сделать хоть что-то, что было в их силах.
Спустя полдня.
Небо в мире Юймин словно опустилось еще ниже, над Морем Крови воцарилась тишина, а беспомощные одинокие души безучастно скитались, грозя затопить само море.
Ли Чангэн медленно выдохнул, растерянность и колебания в его глазах полностью отступили, и он прошептал:
— Я всё еще могу кое-что сделать.
Юньсяо-шицзе мягко спросила:
— Можешь обсудить это со мной?
— Это пока лишь идеи, я не уверен, получится ли у меня, — Ли Чангэн поднялся на ноги. — В любом случае, это лучше, чем просто ждать здесь. Чем дольше ждем, тем больше времени утекает. Я отправлюсь в Пещеру Огненных Облаков и вернусь в течение часа. Через час, прошу тебя, позови обратно шисюна и остальных, я хочу обсудить одно важное дело.
— Хорошо, — уголки губ Юньсяо-шицзе тронула легкая улыбка, — не оставляй в своем духовном сердце места для сожалений.
— Обязательно.
Фигуру Ли Чангэна окутала Схема Великого Предела, и он шагнул прямиком в запредельное пространство, устремившись из мира Юймин к Пяти Континентам.
Через полчаса Ли Чангэн поспешно вошел в Пещеру Огненных Облаков.
Всего через мгновение он вышел оттуда вместе с рослым крепышом в одеянии рыбака!
С помощью Схемы Великого Предела Ли Чангэн открыл врата в пустоте и вместе с Владыкой Да Юем поспешил к Морю Крови!
На горе Линшань Дицзан разжал ладонь, из которой посыпался мелкий пепел. В его глазах исчезла растерянность, в них вспыхнул и не переставал мерцать яркий свет.
Он понял, он всё осознал до конца.
Это — Катастрофа.
Это Катастрофа Западного Учения, ниспосланная Небесным Дао; но в то же время это и возможность для Западного Учения!
Святые в этот момент всё еще ведут игру, всё еще ведут расчеты!
Эти живые существа и есть средоточие нынешнего соперничества Святых, а молчание Святых — это ожидание, когда они, их ученики, выступят вперед.
Разве Водный Бог бросит этих живых существ?
Нет, ни за что. Насколько коварно сердце этого парня, настолько же сильно он предан человеческому роду. Он, Водный Бог, ни за что не оставит души людей из шестидесяти миров Великого Тысячелетия без присмотра!
Дицзан внезапно встал и зашагал вперед.
Дитин вздрогнул и поспешно сказал:
— Хозяин, что ты опять задумал? Сиди смирно и не высовывайся.
— Замолчи! — прикрикнул Дицзан.
Устремив взгляд на группу старых даосов, он продолжил идти вперед и звучно произнес:
— Братья-соученики, знаете ли вы, как починить Башню Перерождения?
— Брат Дицзан, мы не знаем…
— Шиди Дицзан, к чему ты это спрашиваешь? Даже если Башню Перерождения можно починить, это дело не нескольких дней, всё уже слишком поздно.
— Верно, даже если мы из-за этого запятнаем себя е-чжан, мы сможем использовать сянхо гундэ…
Лицо Дицзана мгновенно потемнело, и он холодно произнес:
— Если никто не знает, я пойду и спрошу Учителя. Не нужно лишних слов.
Сказав это, Дицзан сложил руки в даосском приветствии и уже собирался направиться в глубины горы Линшань.
Однако Дитин поднялся, в его глазах читалось колебание; несмотря на безумно колотящееся в сердце предчувствие беды, он всё же прокричал через передачу голоса:
— Хозяин! Св-святых владык нет дома!
Дицзан ответил:
— У учителя наверняка есть воплощение, охраняющее золотой лотос.
— Эх! Хоз!..
Дитин хотел сказать что-то еще, но сбоку в него вонзились два взгляда, подобные ножам, заставив Дитина вздрогнуть.
Божественный зверь Дитин подсознательно посмотрел в ту сторону и увидел среди старых даосов у духовного пруда человека, который с улыбкой взирал на него, и в глазах его читалось явное предупреждение.
Когда Дитин пришел в себя, силуэта Дицзана уже было не найти — он вошел в тайные земли Линшань.
- сянхо гундэ (香火功德, xiānghuǒ gōngdé) — заслуги, накопленные благодаря подношениям благовоний и молитвам верующих. ↩︎
- людао луньхуэй (六道轮回, liùdào lúnhuí) — шесть путей перерождения в буддийской и даосской космологии. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
