Ли Чаншоу горько усмехнулся:
— В таком случае получится спасти лишь две с половиной доли.
— Четверть — это уже весьма недурно, — с улыбкой произнёс Дуобао-даожэнь. — Это великое деяние, исполненное гундэ, Чангэн, не стоит быть к себе слишком строгим.
Цинь Тяньчжу с серьёзным видом произнёс:
— Шуйшэнь-дажэнь!
— М-м?
Цинь Тяньчжу медленно поднял правую руку и выставил большой палец:
— Угу!
Юйди счёл, что это весьма похвально.
— Эх, — со смешком вздохнул Ли Чаншоу. Стоя у реки, он охватил своим бессмертным восприятием всё вокруг, взирая на мириады живых существ. Голос его разнёсся на десять тысяч ли: — Всем подразделениям открыть затворы, принять души! Истинным божествам Небесного двора поспешить в город Фэнду, дабы помочь Преисподней управиться с душами. Прошу дозволения Небесного Дао временно ослабить Книгу Жизни и Смерти!
Раздался грохот, в небесах послышались раскаты грома — то был ответ Небесного Дао.
Внезапно раздалось:
— Шуйшэнь, у меня есть способ спасти здешние души.
Ли Чаншоу, бессмертные, небесные воины и полководцы обернулись. В небе над Морем Крови вспыхнул золотой свет: на спине огромного пса с сине-зелёной шерстью восседал молодой даос. С улыбкой на лице он спускался вниз.
Дицзан.
Ли Чаншоу слегка нахмурился и подал знак стоящим позади мастерам, готовым броситься в бой, чтобы те не спешили.
Ли Чаншоу громко спросил:
— Есть ли у тебя способ починить Башню Сансары?
— Есть.
Дицзан отозвался, и в мгновение ока оказался за тысячу ли. Окинув взглядом души, заполнившие пространство над Морем Крови, он спрыгнул со спины Дитина и похлопал того по загривку. В его ладони появилась печать с заклинанием, которую Дицзан тут же раздавил.
— Сегодня я дарую тебе свободу. Наш бессмертный договор исчерпан, уходи.
Дитин замер, а затем склонил голову в поклоне перед Дицзаном. Под его лапами заклубились облака, но он остался стоять на месте.
Дицзан направил облако вперёд. Его белые одежды мягко развевались, а длинные волосы струились по ветру.
Дуобао-даожэнь звучно спросил:
— Дицзан, почему ты пришёл один?
Дицзан бесстрастно ответил:
— Я уже сказал, что у меня есть способ починить Башню Сансары.
— Столь бедственное положение здесь — целиком вина вашего Западного учения! — гневно выкликнула Святая Матерь Цзиньлин. — И что теперь значит этот твой вид свысока? Неужели ты и впрямь думаешь, что я не посмею убить тебя!
Дицзан пристально посмотрел на Святую Матерь Цзиньлин и негромко произнёс:
— Я не такой, как они.
Но следом он понимающе улыбнулся и добавил:
— И в то же время я такой же, как они.
С этими словами Дицзан, стоя на облаке, совершил глубокий даосский поклон в сторону Ли Чаншоу и громко провозгласил:
— Ученик святого Цзеиня с Западной горы Линшань по имени Дицзан явился сегодня, дабы пресечь причинно-следственные связи Западного учения. Прошу Шуйшэня — ради нашего давнего знакомства и ради этих невинных душ — позволить мне починить Башню Сансары вместо Небесного двора!
Ли Чаншоу взглянул на Цинь Тяньчжу, но тот жестом показал, что оставляет решение за ним.
— Насколько ты уверен в успехе? — спросил Ли Чаншоу. — И сколько времени тебе потребуется?
Дицзан ответил:
— Уверен полностью. Потребуется лишь мгновение.
— О? — Ли Чаншоу вскинул бровь. Они с Дицзаном смотрели друг на друга через расстояние в сто ли.
Один в бирюзовом одеянии, другой в простом белом — в их встретившихся взглядах более не было былой враждебности.
Ли Чаншоу внезапно произнёс слова, непонятные остальным:
— Принеси клятву, что Башня Сансары станет частью Шести путей перерождения, никто не сможет в неё вмешиваться, и подчиняться она будет воле лишь Хоуту-няннян.
Дицзан медленно кивнул, сел в позе лотоса, поднял левую руку и громко воззвал:
— Я, Дицзан из Западного учения, приношу клятву Великого Дао…
Под эти возгласы с неба приплыло темное облако, густая сила Небесного Дао окутала Дицзана, и голос его разнёсся по всем пределам мира…
За полчаса до этого, в тайных пределах горы Линшань, подле Золотого лотоса двенадцати лепестков.
Фигура, стоявшая на коленях три дня, всё ещё не желала подниматься. Старый даос, сидевший к нему спиной возле пруда с лотосами, молчал два дня, но наконец вновь заговорил:
— Дицзан, ты и впрямь всё обдумал?
— Ученик желает исполнить это. Прошу учителя дозволить и передать мне способ починить Башню Сансары.
— Ты должен был унаследовать моё учение.
— Учитель, неужели только я один способен на это?
Старый даос промолчал.
Дицзан поднял голову и улыбнулся:
— Это из-за моего незапятнанного помысла Дао.
— Уйдя сейчас, тебе будет трудно вернуться на Линшань.
— Но, учитель, если я не пойду, живые существа погибнут в мучениях. Как тогда Западному учению устоять в этом мире, как дождаться великого расцвета? Это учитель привёл меня сюда, и я желаю идти… — На лице Дицзана появилась слабая улыбка. — Учитель, ваш ученик преуспел в постижении Дао, пришло время уходить.
— Ты и впрямь… Ну что ж.
Старый даос медленно закрыл глаза, и из его руки вылетело золотое семя лотоса.
— В конечном счете, невозможно противиться воле Небесного Дао.
Рука Дицзана дрогнула, он поймал семя, медленно положил его в рот и проглотил.
Затем он трижды поклонился святому правителю, встал и удалился. В его спине более не было прежней тоски — она была прямой и преисполненной достоинства.
Над Морем Крови сила Небесного Дао начала рассеиваться.
Дицзан медленно поднялся и спросил Ли Чаншоу:
— Так будет достаточно?
Ли Чаншоу кивнул и жестом пригласил его, передав мысленно Юньчжунцзы, чтобы тот отошёл от Башни Сансары.
Дицзан указал пальцем, и Башня Сансары начала медленно расти, паря над Морем Крови, пока не восстановила своё величие в тысячу чжанов.
Дицзан глубоко вздохнул и посмотрел на мрачное небо Подземного мира. В его глазах промелькнуло несколько мимолётных мыслей, после чего он вновь безмятежно улыбнулся.
Он уже собрался прыгнуть вниз…
— Дицзан.
Тот обернулся и посмотрел на Ли Чаншоу, стоявшего перед бессмертными. Ли Чаншоу сложил руки и совершил глубокий, почтительный поклон.
— Наконец-то я удостоился поклона от Шуйшэня, — улыбнулся Дицзан. — Тяжко… Если это увидят остальные, мне снова будет не оправдаться.
С этими словами Дицзан ответил поклоном на поклон, развернулся и спрыгнул с облака, после чего его фигуру поглотил золотой свет.
Он превратился в золотую сферу света, которая озарила хмурое небо Преисподней и погрузилась в высокую вершину Башни Сансары.
Сжечь это тело Дао, сгустить этот дух-юаньшэнь, сплавить семя золотого лотоса, обратиться в Жемчужину Сансары.
Если не я войду в Ад, то кто же?1
Желая утвердиться в этом пути, должно в течение долгих времен избавлять от страданий всех живых существ.
Приношу великую клятву: пусть во всех грядущих кальпах ради грешных и страдающих существ я буду создавать бесчисленные способы для их освобождения.
Учитель, ваш ученик Дицзан не подвёл Запад.
Пять дней спустя.
Многочисленное небесное воинство вернулось в Небесный двор. Проработав в земле ещё пять дней, они завершили преобразование реки Саньту.
Ныне река Саньту2 брала начало в великом болоте подле Моря Крови, принимала в себя воды Небесной реки и текла через восточные и южные Врата Призраков, устремляясь к городу Фэнду.
Три из десяти залов Яньвана были перенесены к берегу Саньту. Среди них — Зал Сансары, возведённый прямо над рекой, по соседству с Диском Шести путей перерождения.
Так души, приплывающие с верхним течением Саньту, могли сразу попадать в процесс реинкарнации.
Кроме того, нижний слой Саньту протекал через Преисподнюю, а средний огибал Бессмертный остров Сансары.
Продолжая свой путь, река выходила за пределы города Фэнду и попадала на полосу плодородной земли.
Здесь высилась башня, излучавшая мягкое сияние — последнее пристанище существ перед перерождением.
На верхнем ярусе башни неподвижно стоял молодой даос в белых одеждах. Его фигура колебалась между осязаемостью и призрачностью, а взор был устремлен к самым границам Подземного мира.
Что ж, тоже неплохо.
По крайней мере, теперь здесь покой и тишина.
Даос вспомнил о чем-то: когда Башня Сансары отправила последнюю партию душ из Моря Крови и Небесное Дао ниспосылало потоки заслуг-гундэ, лишь на голову того самого Шуйшэня обрушилась малая Божественная молния Пурпурного неба. Вспомнив эту картину, он невольно усмехнулся.
Что не так с этим Шуйшэнем?
Почему Дао не даровало ему заслуг?
Неужели он задолжал уже по второму кругу?
— Этот парень обещал зайти попозже выпить чаю, но, похоже, отправился к своей спутнице Дао. Эх… чем бы заняться.
— О? Заскучал?
В глубине души внезапно раздался знакомый голос с оттенком плутовства. Молодой даос нахмурился и обернулся.
Рядом сидел огромный пес с сине-зелёной шерстью, щурясь от улыбки.
— Не желаешь ли, чтобы это священное животное прослушало все три мира и развлекло тебя?
Молодой даос не смог сдержать легкой улыбки.
— Сразу предупреждаю, — продолжил пес, — я вовсе не вернулся, чтобы снова быть твоим ездовым зверем. У нас теперь нет бессмертного договора, и если я увижу какую-нибудь славную семью, то сразу уйду к ним. Но если ты разок-другой назовешь меня Дае, то я так и быть, составлю тебе компанию на время.
— Пошёл вон! — выругался Дицзан. — Ступай в учение Цзе искать свою Святую Матерь!
— Ты только посмотри, посмотри, вспылил, да?
Теперь ты тоже служишь господину Тяньдао, тебе полагается иметь хоть какой-то статус, выдержку и благородство!
Эй, эй, ты только нож не точи, я же и вправду уйду, веришь? Пойду и стану скакуном для скакуна господина Шуйшэня, веришь?!
Ой-ой, виноват, виноват, хозяин, только не помирайте, я вам сейчас такие занятные истории расскажу, хозяин…
- Бу диюй (不入地狱, bù rù dìyù) — фрагмент обета Бодхисаттвы Дицзана: «Если я не пойду в ад, чтобы спасать страждущих, то кто пойдет?». ↩︎
- Саньту (三途, sāntú) — «Три пути», в буддийской космологии три несчастливых пути перерождения: ад, мир голодных духов и мир животных. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
