— Почему сегодня не видно Линчжу-цзы?
— Он сказал, что собирается приготовить для тебя поздравительный подарок, и ушел искать своего хорошего брата. Позже, когда будут подносить подарки, ты наверняка его увидишь.
Уголок рта Даоса Тай-и дернулся, и он вздохнул:
— То, что ученик может так открыто помогать чужакам1, я и представить себе раньше не мог… Вырос ученик — в доме не удержишь.
— Вероятно, это как-то связано с характером и личными качествами, — Ли Чаншоу моргнул и с легкой улыбкой отошел в сторону.
Даос Тай-и негромко рассмеялся, ничуть не рассердившись, и повернулся, чтобы поболтать с бессмертными учения Чань.
Возле Жаньдэна тоже собралось несколько бессмертных учения Чань. В конце концов, это было публичное место, и даже если внутри учения они тайно разделились на две фракции и плели интриги, нельзя было показывать это открыто.
Несколько сяньцзы из учения Цзе сияли ярче всех, но исходящая от них аура была столь мощной, что небожители и духи всех мастей держались от них в десяти чжанах.
Разве что Ли Чаншоу мог непринужденно влиться в их круг. Он перекинулся парой слов через передачу звука с Юньсяо-сяньцзы, развеяв недавнюю неловкость.
Юньсяо наставляла его:
— Здесь много гостей, тебе не стоит долго оставаться на одном месте. Хотя слава — лишь плывущие облака и текучая вода, сегодня бессмертные прибыли сюда, чтобы поздравить тебя. Не пренебрегай ими, иначе им станет неприятно на душе.
— Да, слушаюсь, — кротко отозвался Ли Чаншоу и, сложив руки в даосском приветствии с мухобойкой-фучэнь, добавил: — Я следую наставлениям сяньцзы и сейчас же продолжу обходить гостей.
В глазах Юньсяо промелькнуло притворное недовольство, а стоявшие рядом Цюнсяо и Бисяо, прикрыв рты, тихонько засмеялись.
Движения и манеры этих сестер были весьма схожи; наряженные и ухоженные, они сами по себе были прекрасным зрелищем.
Ли Чаншоу уже собирался идти принимать гостей, когда Святая Матерь Цзиньлин произнесла:
— Гунмин… Чжао Гунмин прибудет чуть позже, он сейчас спешит обратно из Трех Тысяч Миров.
— Благодарю шицзе за напоминание, — с улыбкой ответил Ли Чаншоу. В его душе вспыхнул огонек любопытства к сплетням, но он не стал выдавать старика Чжао.
Обойдя зал пару раз, он увидел поспешно приближающегося Ао И, который доложил Ли Чаншоу о двух вещах.
Во-первых, о порядке проведения сегодняшнего торжества.
Как и говорил Ли Чаншоу, это место предназначалось для оглашения указа; когда указ будет зачитан, здесь начнется пир для всех собравшихся бессмертных и духов.
В то же время Ли Чаншоу мог пригласить мастеров даосских учений на пир в Яочи, где появятся сам Юйди и Ванму-няннян. Гражданские и военные чины Небесного двора, представители Дворцов Драконов четырех морей, Яньваны из Подземного мира и посланники Союза Бессмертных уже ожидали в Яочи.
Ли Чаншоу немного подумал и передал Ао И:
— Не приглашай Жаньдэна. Позже будем придерживаться одной версии: скажем, что Его Величество Юйди приглашает на пир учеников святых даосских учений.
— Слушаюсь! — тут же согласился Ао И.
Второе же дело касалось Лунцзи.
Лунцзи только что поспешила в Яочи, чтобы переодеться в торжественное платье и доложить Ванму-няннян о своем намерении официально стать его ученицей. Ванму-няннян прислала человека спросить, можно ли провести церемонию принятия в ученики во время большого пира.
Так это выглядело бы более почетно.
Ли Чаншоу, разумеется, согласился, но про себя размышлял о том, как Лунцзи в будущем попадет в Катаклизм.
Оставим прочее: будучи дочерью Небесного Императора, если бы никто не строил против нее козни, она вряд ли позволила бы себе уступить из-за фразы «предначертано судьбой» и выйти замуж за того, кто ей проиграл.
Если бы никто не провозгласил, что возвышение Чжоу — это воля Небес, и не стал насильно разделять учения Чань и Цзе на праведное и злое, Лунцзи не обязательно погибла бы в столкновении великих учений, отправив частицу своей души в Свиток Дарования Божеств.
Это дело было весьма важным.
Ли Чаншоу отчетливо чувствовал, что сегодня под поверхностью скрывается немало тайных течений.
Неизвестно, когда прозвучат поздравления от Дицзана, и непонятно, явились ли в этот раз посланники Запада, чтобы поздравить его или же чтобы устроить неприятности.
Грохот…
Пока он так размышлял, снаружи вдруг раздались раскаты грома, а небо затянуло благоприятными облаками; сила Небесного Дао становилась все плотнее.
С высоты медленно спускалась торжественная процессия. Путь расчищали два ряда божественных воинов в золотых доспехах, а облаченный в парадное платье Дунму-гун плыл на облаке, держа в левой руке сияющий золотом указ Небесного Императора.
Наконец-то настало время для главного дела.
…
В тот самый миг, когда появился Дунму-гун с указом Небесного Императора, в одной из усадеб в укромном уголке Небесного двора веки Цинь Тяньчжу — генерала Небесного двора и воплощения Юйди, погруженного в созерцание с закрытыми глазами, — внезапно дрогнули.
Поскольку это воплощение уже было раскрыто, Юйди больше им не пользовался. Однако, следуя принципу «ни за что не сознаваться», он не стал развеивать это тело, а просто держал его под замком в усадьбе. Позже, подлатав и изменив его, можно будет снова выставить его в качестве пятого воплощения.
Сейчас же Цинь Тяньчжу, который не должен был просыпаться, внезапно открыл глаза, и в его взгляде, ставшем необычайно острым, вспыхнул золотой свет.
— Кто здесь? Как смеешь ты без разрешения вторгаться в Небесный двор!
Раздался тихий смех, и под деревом в углу двора начал обретать плоть призрачный силуэт. Это был человек плотного телосложения в одеянии с заплатами, но черты его лица казались расплывчатыми.
Этот человек сложил руки в даосском приветствии и с улыбкой произнес:
— Прошу прощения у Вашего Величества. Я осмелился явиться тайно лишь для того, чтобы сегодня благополучно встретиться с Вашим Величеством…
В этот миг даос про себя вздохнул: «Дицзан и впрямь слишком сильно зажат в тиски Водным Богом. Зачем для переговоров с Небесным двором проходить через него?»
— Ученик Западного учения? — холодно спросил Цинь Тяньчжу.
Даос медленно кивнул и улыбнулся:
— Не уделит ли Ваше Величество мне время, пока горит половина палочки благовоний… Ваше Величество?
Цинь Тяньчжу закрыл глаза, и его тело внезапно рассыпалось, превратившись в груду золотого песка, развеянного ветром.
Восседая на троне в Яочи, Юйди открыл глаза, слегка дернул углом рта и продолжил наслаждаться танцами и пением, а в глубине его глаз плясали искорки смеха.
Эти остолопы из Западного учения и впрямь глупы: тайком отправились искать его заброшенное воплощение. А если дорогой подданный Чангэн неправильно поймет?
Даже не удосужились попросить об аудиенции, живут в своих грезах, да еще и приходят вести переговоры напрямую… Неужели они думают, что Зал Небесной Проницательности — лишь декорация, что все эти божественные чины Небесного двора бесполезны, и что он, Юйди, какой-то лесной разбойник?
Сидевшая рядом Ванму-няннян мягко спросила:
— Почему Ваше Величество смеется?
— Пустяки, — прищурившись, с довольным видом ответил Юйди.
- Гэбочжоу сян вай гуай (胳膊肘向外拐, gēbozhǒu xiàng wài guǎi) — локти вывернуты наружу; помогать посторонним в ущерб своим. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
