Глава пятьсот тридцать пятая. Шесть святых собираются в чертоге Цзысяо!
Долог сон, за медленным бегом светил не уследить,
Пробудился человек, когда сумерки стали сгущаться.
Не ведал он, сколько времени утекло,
Лишь истинная суть вернулась в озерцо сердца.
Этот сон длился так долго, что дух его рассеялся, а сознание помутилось; неведомое прежде чувство безопасности породило усталость, подобную обвалу в горах или морскому цунами.
С того самого момента, как Ли Чаншоу попал в этот мир Хунхуан, скрытые тревоги, подавленное беспокойство, страх перед будущим, бдительность из-за участи исчезнувшего старшего Лана и непрерывные расчеты великой катастрофы Посвящения в боги2, перегружавшие разум…
В этот миг всё полностью отпустило его.
Ли Чаншоу на самом деле всегда испытывал огромное давление.
До того как покинуть школу Дусяньмэнь, он мог лишь утешать себя тем, что вероятность того, что его раздавят как муравья без всякой причины, не слишком велика.
После того как он вышел из школы, он, с одной стороны, хотел получить больше ресурсов для укрепления себя, но с другой — боялся, что его активность привлечет к нему чьи-то козни.
Прежде чем ему удалось благополучно ухватиться за поддержку Великого монаха, из-за дел Учения Бога Морей он оказался втянут в водоворот интриг рода Драконов, Западного учения и Небесного Двора. Он знал, что идет по тонкому канату над пропастью.
С большим трудом, воспользовавшись Учением Бога Морей, он попал в Небесный Двор и добился расположения Великого монаха, но в его сердце поселилась привязанность, а положение вынудило его обернуться…
И всмотреться в бесконечную катастрофу.
Великая катастрофа Посвящения в боги была подобна бездне, а противостояние святых внутри неё — величайшей опасности. Если подойти слишком близко, мощные силы с легкостью разорвут тебя в клочья, а если остаться слишком далеко, то ничего нельзя будет предпринять.
Незаметно для себя он дошел до сегодняшнего дня…
Через три года нужно будет отправиться в чертог Цзысяо, чтобы стать свидетелем того, как шесть святых и истинный владыка Хунхуана Хунцзюнь Даоцзу вместе подписывают Список Великого посвящения в боги, определяя судьбу катастрофы, которой суждено возвысить Небесный Двор и ослабить учение Дао.
Эх, постой…
Сколько же он проспал?
Почему кажется, будто он только закрыл глаза, а прошло уже немало времени?
Находившийся в полузабытьи Ли Чаншоу мгновенно очнулся, его изначальный дух «раскрыл очи», и его «взору» предстал безмятежный и гармоничный мир Линтая.
Две ци, Инь и Ян, кружились в игре, золотой пруд заслуг мягко колыхался, струйки чистейшей духовной энергии плавали туда-сюда, а сам Линтай словно был окутан слоем врожденной оболочки…
Ли Чаншоу некоторое время пребывал в оцепенении, пока его сознание постепенно не прояснилось.
Он чувствовал во всем теле истому и расслабленность, очень похожую на тот редкий уют, который он ощутил однажды в беседке, приклонив голову к коленям бессмертной девы.
Это заставило Чаншоу предаться воспоминаниям.
Может быть, он слишком сильно себя загонял?
Собравшись с мыслями, Ли Чаншоу медленно открыл глаза. Техника «Дыхание черепахи» сработала сама собой, сокровенное тело источало слабое золотое сияние, которое тут же скрылось. Его взгляду предстала простая крыша маленького храма Тайцин, а рядом — спина сидящего Лао-цзы.
Ли Чаншоу только сейчас осознал, что «совсем недавно» из-за слишком сильного потрясения от вестей, принесенных схемой Тайцзи, он заснул прямо подле наставника!
Откинув с себя «тонкое одеяло Сюаньхуан», Ли Чаншоу поспешно встал и, склонив голову, произнес:
— Наставник, ученик просит прощения за свою оплошность.
В ответ послышался легкий смешок. Краем глаза Ли Чаншоу заметил знакомый силуэт, медитирующий в маленьком дворике, и его дух вновь встрепенулся.
Великий монах Сюаньду неизвестно когда успел вернуться!
Великий монах с улыбкой сказал:
— Наставник, Чангэн проснулся. В этот раз ученику было бы мало проку идти в чертог Цзысяо…
— Пойдете вместе.
Голос Тайцин Лао-цзы прозвучал в сердцах обоих учеников.
— Поддерживайте друг друга.
Великий монах невольно поник и вздохнул, но затем поднял голову и выдавил из себя ободряющую улыбку.
Ли Чаншоу сделал краткий расчет и осознал нелепый факт: он проспал почти три года. К своему удивлению, он обнаружил, что его понимание Дао продвинулось на один большой… если быть точным, средний шаг вперед!
Истинное цин-цзин у-вэй1.
— Наставник, — Ли Чаншоу подхватил принявшую обычные размеры подушку для медитации, — ученик пойдет посидит снаружи.
Лао-цзы едва заметно кивнул в ответ. Ли Чаншоу с подушкой в руках быстро подошел к Великому монаху и сел по левую руку от него, одарив Дашисюна мягкой улыбкой.
После долгого сна на душе было невероятно легко, а в походке чувствовалась такая легкость, будто он вот-вот взлетит.
Самое главное, что в прежних обстоятельствах Ли Чаншоу, обнаружив, что случайно проспал три года, непременно бросился бы проверять положение дел повсюду.
Но в этом маленьком храме Тайцин, рядом с Тайцин-лаоши, он не чувствовал ни капли напряжения…
Дашисюн толкнул Ли Чаншоу локтем и негромко усмехнулся:
— Чангэн, что это с тобой? Чуть не подвел в самый ответственный момент. Наставник не хотел тебя тревожить и даже вызвал меня обратно. Если бы ты и сегодня не проснулся, то завтра я отправился бы в чертог Цзысяо вместе с наставником.
Ли Чаншоу смущенно пробормотал:
— Вдруг сон сморил…
— Вот-вот, знакомо, — Дашисюн цокнул языком и тихо добавил: — Со мной то же самое. Стоит подольше побыть подле наставника, как незаметно начинаешь клевать носом.
— Шисюн! Как в последнее время дела в городе Сюаньду?
Ли Чаншоу поспешно перебил его.
В тот же миг Великий монах почувствовал на себе ставший суровым взгляд наставника. Его губы дрогнули, и он мгновенно сменил тему:
— Все благодаря тому, что наставник явил частицу своей святой мощи в городе Сюаньду, чем до смерти напугал тех демонов из внешних миров. Они бежали за тысячи ли и на время затихли, иначе я бы не смог вернуться вовремя.
Суровый взгляд мгновенно сменился миролюбивым.
Дашисюн придвинулся чуть ближе к Ли Чаншоу и слегка подмигнул ему.
Ли Чаншоу тихо рассмеялся. Только он собрался перенести часть сознания, чтобы проверить пик Сяоцюн, Небесный Двор, племя Шан, преисподнюю и Четыре моря, как Дашисюн, казалось, разгадал его намерения.
— Шиди, не утруждайся, везде всё спокойно. В такое время никто не посмеет чинить беспорядки. Пока ты крепко спал, твой пик Сяоцюн был тайно защищен мощью схемы Тайцзи наставника, а Линъэ охраняли знамена Четырех сторон, так что там всё в полной безопасности. На острове Трех Бессмертных тоже тишина. На совет в чертоге Цзысяо Юньсяо-шицзе, скорее всего, не пойдет.
— Благодарю наставника за заботу и шисюна за покровительство.
Говоря это, Ли Чаншоу всё же выделил крупицу внимания, чтобы неспешно проверить все места.
Дашисюн с улыбкой спросил:
— Завтра в чертоге Цзысяо как ты намерен соблюдать равновесие?
Ли Чаншоу взглянул на Тайцин-лаоши и увидел, что тот закрыл глаза и сосредоточился. Вспомнив прежнее предупреждение наставника, он мог лишь вздохнуть в глубине души.
— Шисюн, я могу стоять только на стороне Небесного Двора.
Великий монах Сюаньду немного подумал и произнес:
— Это наиболее надежный путь. Позже говори смело, а если не сможешь их переспорить, просто подай мне знак глазами.
Ли Чаншоу с улыбкой спросил:
— Неужели шисюн собирается вступить в спор с несколькими святыми-наставниками?
— Если нет необходимости, зачем идти наперекор святым? — Дашисюн спокойно покачал головой. — Я помогу тебе подготовить путь к отступлению, а ты воспользуешься случаем и пойдешь на попятный. В конце концов, наше Учение людей не вовлечено в катастрофу, так что пусть себе суетятся, нам всё равно.
— Шисюн прав. В этом деле остается только стараться изо всех сил, а окончательное решение всё равно за наставником и другими святыми.
— Не забывай, есть еще Хунцзюнь Шицзу.
Хунцзюнь Шицзу…
Ли Чаншоу нахмурился и погрузился в раздумья. Ему казалось, что Хунцзюнь Даоцзу не станет принимать решение напрямую, а предоставит шести святым договориться между собой.
Наверное.
Сидевший рядом Дашисюн не стал его беспокоить. Он тихо сидел, задрав голову и глядя на редкие облака, легкий туман и бледные звезды в небе, слегка отрешившись от реальности.
Вскоре он зевнул.
…
Проспать три года кряду — это была поистине непозволительная роскошь.
***
- цин-цзин у-вэй (清静无为, qīngjìng wúwéi) — «чистота, покой и недеяние», философская концепция даосизма, означающая следование естественному порядку вещей без вмешательства. ↩︎
- фэн-шэнь (封神, fēngshén) — «возведение в ранг божеств» или «посвящение в боги», процесс наделения духов небесными полномочиями в ходе великой катастрофы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
