Точно так же, сейчас бедный даос не может покинуть это небо и землю.
Всё это — благодаря твоему земляку. В то время, чтобы помешать ему доказать Дао силой1 и разрушить Хунхуан, бедному даосу пришлось пойти на такие меры и отказаться от возможности достичь Дао в Море Хаоса.
Ли Чаншоу вполголоса спросил:
— Шицзу, в Хунхуане ходят слухи, будто вы опасались, что сами не выдержите слияния с Небесным Дао?
— Это лишь заблуждения, возникшие после того, как Небесное Дао стерло того парня, — вздохнул Хунцзюнь Даоцзу. — Если бы бедный даос не объединил силы с Небесным Дао, то вряд ли смог бы его подавить.
Этот парень из-за потрясений Цянькунь при сотворении мира случайно попал в древний Хунхуан и был близким другом самого бога Паньгу.
Неужели старший Лан был настолько крут?
Ли Чаншоу сначала изумился, а затем немного приуныл.
Раз уж такого силача стерли Небесное Дао и Хунцзюнь Даоцзу… лучше оставить лишние мысли. Как только разберусь с Великим бедствием Дарования божественных титулов, сразу уйду на покой.
— Чувствуешь угрозу? — спросил Хунцзюнь Даоцзу.
— Ученик… конечно, немного напуган.
— На самом деле, пока ты не совершаешь поступков, расшатывающих стабильность мира, Небесное Дао не будет нацелено против тебя, — улыбнулся Хунцзюнь Даоцзу. — Знаешь ли ты, когда бедный даос обратил на тебя внимание?
— Ученик не знает.
— Угадай.
— Ну, — Ли Чаншоу на мгновение задумался, — когда душа ученика прибыла в Хунхуан?
Хунцзюнь Даоцзу покачал головой и негромко рассмеялся:
— Хотя твоя родина и не в Хунхуане, но нет большой разницы, прибыла ли сюда душа с остатками памяти или же превратилась в истинный дух. Море Хаоса бескрайне, и вселенная, о которой ты знаешь, может быть лишь песчинкой в нем. Река истинных духов течет сквозь него, и Дао жизни и смерти всегда следует рядом; в конечном счете, живые существа — это лишь колебания и случайности, проявления Дао и выражение правил. Поэтому в глазах бедного даоса ты ничем не отличаешься от обычного существа, и твое происхождение не стоит упоминания.
Почему-то стало и радостно, и немного досадно одновременно.
— Тогда, шицзу, когда же вы заметили ученика…
— Когда ты проходил бедствие становления бессмертным в море, тебе удалось обмануть даже Небесное Дао, — улыбнулся Хунцзюнь Даоцзу. — Это встревожило и бедного даоса, который с удивлением обнаружил, что твое великое Дао выросло из идеи Равновесия, заключенной в Дао Инь-Ян, и оно необходимо Небесному Дао. Тогда бедный даос применил тайный метод и установил твою статую в том поселении людей племени У, тем самым изменив предначертанную тебе судьбу. Если бы не это, ты, боюсь, просидел бы в горах до запустения небес и старения земли2. Но даже бедный даос не ожидал, что ты окажешься настолько выдающимся — не только в своем Дао, но и в том, что в одиночку возвысил Небесный чертог, сэкономив бедному даосу немало сил.
Ли Чаншоу не сдержал горькой усмешки.
Вот оно что!
Тайна наконец-то раскрыта!
Хунцзюнь Даоцзу слегка взмахнул ладонью, и на нефритовом диске проявилось световое пятно, смутно напоминающее очертания медитирующего даоса, окруженного туманным сиянием.
— Я удержал тебя здесь именно из-за этого. Знаешь ли ты, что это?
— Это воля бога Паньгу, оставшаяся в Небесном Дао, — тихо вздохнул Хунцзюнь Даоцзу. — По мере развития Небесного Дао у него постепенно появилась способность мыслить самостоятельно. Если в Небесном Дао возникнут серьезные возмущения, он родится из него.
Ли Чаншоу поразился:
— Неужели бог Паньгу может возродиться?
— Это не одно и то же, это лишь крупица остаточных мыслей бога Паньгу, — произнес Хунцзюнь Даоцзу. — Бедный даос хочет поручить тебе в момент его рождения определить, принесет он пользу миру или вред. Если первое — защити его, чтобы Небесное Дао не стерло его; если второе — ты должен проследить, чтобы его уничтожили без остатка.
Ли Чаншоу вполголоса спросил:
— Ученик боится, что не совладает с остатком воли бога Паньгу.
— Когда он только родится, вокруг него не будет духовной энергии, он не сможет поглощать её для себя и будет очень слаб, — взгляд Даоцзу стал сложным, настолько, что Ли Чаншоу не смог его до конца понять.
Даоцзу медленно проговорил:
— Его жизнь и смерть, судьба этого мира — всё в одном твоем помысле. Три Чистых — воплощения изначального духа Паньгу, двое святых Западного учения заботятся лишь о себе, Нюйва нерешительна, а Хаотянь слишком тесно связан с Небесным Дао, и только ты в делах своих наиболее надежен. Желаешь ли ты какую-нибудь награду?
Ли Чаншоу поколебался и вздохнул:
— Если я могу разделить заботы шицзу, то это уже благословение для ученика.
На лице Хунцзюня Даоцзу отразилось сожаление. Он достал из рукава маленький бронзовый треножник, а затем убрал его обратно.
— Я хотел было заранее наградить тебя этим треножником Цянькунь, в котором погиб Ло Хоу, но раз уж ты желаешь бескорыстно служить, то забудь об этом.
Ли Чаншоу выпучил глаза, у него перехватило дыхание, и он едва не лишился чувств.
— Шицзу, а моё золотое тело добродетели, как вы считаете…
Хунцзюнь Даоцзу тут же прищурился от смеха:
— Разве я не говорил? Используй свои девяносто восемь процентов.
— Но это же…
— Ха-ха-ха-ха!
Хунцзюнь Даоцзу рассмеялся, ударив в ладоши, и, достав из рукава каменную пластинку, бросил её в руки Ли Чаншоу.
— Усердно совершенствуйся, поскорее доведи до совершенства свое Дао Равновесия, чтобы Небесное Дао меньше беспокоило бедного даоса. Возвращайся. Если позже возникнут возмущения в Небесном Дао, бедный даос сам пришлет тебе весть.
Ли Чаншоу хотел сказать что-то еще, но Хунцзюнь Даоцзу легко повел ладонью. Свет и тени перед глазами смешались, и через мгновение он обнаружил себя стоящим над бескрайними волнами, уходящими за горизонт на десятки тысяч ли.
Это… Восточное море?
Все, что произошло до этого, казалось сном, и лишь каменная пластинка в руке была вполне осязаемой.
Поднявшись в воздух, Ли Чаншоу посмотрел на пластинку, на которой были вырезаны строки даосских письмен — несомненно, метод совершенствования.
В те годы Даоцзу слился с Небесным Дао, чтобы помешать старшему Лану стать святым через силу и разрушить Хунхуан?
Существо, воплощающее волю бога Паньгу, вот-вот родится из Небесного Дао и выйдет из-под его контроля?
Нужно проявить осторожность. Даже если эту информацию вложил в него сам Даоцзу, верить ей можно лишь на шесть… нет, на четыре части из десяти.
История пишется победителями, и как бы ни чудил старший Лан, он не мог стремиться к уничтожению Хунхуана.
Действительно ли Даоцзу считает своей единственной задачей защиту живых существ?
Спрятав пластинку, Ли Чаншоу, чьи мысли были в смятении, обернулся рыбой, нырнул в Восточное море и поспешил к одному из своих убежищ.
Сейчас важнее всего успокоиться, тщательно обдумать ситуацию и порученное Даоцзу задание, а также решить, стоит ли докладывать об этом учителю.
Три месяца спустя.
Ли Чаншоу сделал вид, будто ничего не произошло, и втайне вернулся на пик Сяоцюн.
- 以力证道 (yǐ lì zhèng dào) — достижение состояния святого через совершенствование физической мощи, в обход понимания законов мира. ↩︎
- 天荒地老 (tiān huāng dì lǎo) — идиома, означающая «до скончания времен», буквально: «пока небеса не опустеют, а земля не состарится». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
