Глава пятьсот пятьдесят третья. Передовой отряд, поторапливающий автора!1
Дворец Линьтянь, скрытый зал ранга «Сюань», личные покои Бай-сяньшэна.
Две тени расхаживали взад-вперед, то и дело проходя мимо друг друга; их непрекращающиеся шаги отражали то легкое беспокойство, что царило в их душах.
Бай-сяньшэн внезапно остановился, повернулся к бумажному даосу, который только что вылетел из его рукава, и вполголоса спросил:
— Владыка Вод, вы уверены, что письмо прислал именно Куньпэн?
— Восемь или девять из десяти…2 Бай-сяньшэн, эффективен ли здесь ваш массив, укрывающий небеса?
— Такое умение у бедного даоса имеется, — серьезно ответил Бай-сяньшэн, решив на всякий случай подстраховаться. — Пока здесь не чувствуется явная сила Небесного Дао, за этим местом не смогут подсмотреть.
Ли Чангэн кивнул и, тщательно подбирая слова, произнес:
— В нефритовом кольце, оставшемся от старой оболочки Куньпэна, находились вещи, на которые наложено табу Небесного Дао. Я не говорил об этом даже вам, Бай-сяньшэн, а Тайцин-лаоши помог мне скрыть этот факт. Кроме меня и Тайцин-лаоши, об этом никто не должен знать. Но тот небесный демон преподнес некую черную тень, а также волю существа, которое, судя по имени, является изначальным богом-демоном — Матери Небесных Демонов. Они пытались проникнуть в секту Дусянь, чтобы встретиться со мной и спросить, не желаю ли я узнать больше о запретных делах Небесного Дао.
Бай-сяньшэн поспешно спросил:
— И то табу Небесного Дао… Владыка Вод, вы на него взглянули?
— Как это возможно, ни в коем случае, — Ли Чангэн подмигнул Бай-сяньшэну, затем сложил руки в приветственном жесте, обращаясь к пустоте, и звучно произнес: — Бедный даос трудится на благо Небесного Двора и на благо Небесного Дао, а потому никогда не коснется его запретов! Бай-сяньшэн, вы же меня знаете. Разве я настолько неосторожный человек?
Бай-сяньшэн тут же выставил большой палец и похвалил:
— Авангард Небесного Дао, защитник справедливости! Бедный даос, разумеется, верит Владыке Вод.
Вслед за этим они переглянулись и разразились громким смехом.
— Бай-сяньшэн, как вы считаете, что нам предпринять дальше?
Ли Чангэн сел в единственное здесь кресло с подковообразной спинкой, Бай-сяньшэн придвинулся ближе, щелчком пальцев призвал каменную табуретку и устроился рядом с ним.
— Эх, Куньпэн и впрямь большая беда, — вздохнул Бай-сяньшэн. — С тех пор как я вернулся из Моря Хаоса, дух мой не знает покоя, я подолгу не могу уснуть, в сердце моем крайняя тревога. Конечно, это не помешало многочисленным делам дворца Линьтянь. Старая оболочка Куньпэна была уничтожена руками Владыки Вод, и я поначалу думал, что этот Куньпэн, известный своей мстительностью, вряд ли проглотит такую обиду. С другой стороны, я полагал, что раз Куньпэн изначально хотел использовать ложную смерть, чтобы скрыться от преследования святых, то он больше не посмеет приближаться к Первозданному миру. Никак не ожидал, что у него найдутся подобные расчеты. В таком случае, владыка глава учения Цзе…
— Третий шишу, разумеется, не имеет к Куньпэну никакого отношения, — отрезал Ли Чангэн. — Куньпэн ищет меня, возможно, имея самые разные планы — не исключено, что он хочет склонить меня к сотрудничеству. Как бы то ни было, Куньпэн — воплощение зла, и я ни в коем случае не вступлю с ним ни в малейший контакт. Даже если Небесный Дао вознамерится позволить Куньпэну вернуться в мир, я не стану молчать, когда придет время выступить против. Это великий враг человеческого рода, и ему нельзя позволить снова вредить смертному миру.
Бай-сяньшэн на мгновение задумался и снова спросил:
— А есть ли вероятность, что Куньпэн связан с табу Небесного Дао?
Ли Чангэн внимательно поразмыслил, и в его голове возникла слегка абсурдная мысль.
Куньпэн — ездовой зверь или подчиненный Лан-гэгэ?
Если так, то это как раз совпадает со словами Шэнму Нюйва: «Он когда-то из-за кулис управлял войной ведьм и демонов».
Но такое… возможно ли это?
Хотя Ли Чангэн и не считал Лан-гэгэ «хорошим человеком», тот все же был его земляком и, судя по всему, жил в эпоху, близкую к его собственной. В глубине души Ли Чангэну было трудно принять, что Лан-гэгэ мог спеться с Куньпэном.
Поразмыслив некоторое время, Ли Чангэн быстро покачал головой и легко усмехнулся.
Ладно, об этом стоит расспросить того единственного свидетеля, который сейчас может говорить.
Ли Чангэн сказал:
— Бай-сяньшэн, обременю вас одним делом.
— Владыка Вод, только прикажите.
— Под моим именем напишите два доклада и позже передайте их этому бумажному даосу. В первом докладе соберите все преступления наставника древнего Демонического двора Куньпэна, перечислите их четко пункт за пунктом. Не забудьте подробно расписать то, как он губил живых существ.
— Слушаюсь, — Бай-сяньшэн склонил голову в знак согласия.
Ли Чангэн подумал и добавил:
— Второй доклад касается проверки культиваторов во всех землях на наличие внемирных небесных демонов, особенно в пограничных областях Трех Тысяч Миров. Бай-сяньшэн, набросайте примерный план действий, нам вовсе не обязательно это выполнять, главное — обозначить позицию.
— Будьте спокойны, Владыка, я немедленно приступлю к письму.
Ли Чангэн медленно кивнул, бумажный даос закрыл глаза, а его истинное тело «проснулось» на пике Сяоцюн.
Не имея времени на изучение применения осколков ментальных демонов в силе изначального духа, а также того, какое огромное значение этот метод имеет для улучшения системы бумажных даосов, Ли Чангэн тут же поспешил к озеру.
Куньпэн, хроники человека по фамилии Лан, наставления Небесного Дао…
Вот что было по-настоящему важным делом, затрагивающим его жизнь и благополучие, и в такой ситуации Ли Чангэн действительно не мог пребывать в покое.
Он окинул бессмертным восприятием сторону соломенной хижины и обнаружил, что Линъэ медитирует в окружении сияния сокровищ. Подумав, Ли Чангэн не стал ее тревожить. Он активировал многочисленные массивы на пике Сяоцюн, оставил записку и бесшумно вернулся в чертоги Тайбай.
Чтобы нанести визит Шэнму Нюйва, нужно было отправиться туда в истинном теле, иначе не выдержать ту божественную способность «остановки времени».
Призвав Башню-е, позвав Цзинь Пэна, Ли Чангэн принял облик молодого даоса и вслед за Цзинь Пэном вышел из Восточных небесных врат, направляясь за пределы небес.
Вход в Дворец Шэнму был скрыт в пустоте; Ли Чангэн бывал там несколько раз и уже примерно представлял его местоположение.
Когда они приблизились к Дворцу Шэнму, у входа уже возник туман из клубящегося бессмертного света. Четыре Линсю-сяньцзы с дворцовыми фонарями и корзинами цветов вылетели им навстречу и склонились перед Цзинь Пэном и Ли Чангэном.
— Почтение Тайбай Синцзюню.
Ли Чангэн вышел из-за спины Цзинь Пэна и, сохраняя облик молодого даоса, сложил руки перед четырьмя сяньцзы.
— Малый бог просит аудиенции у великой добродетельной и милосердной Шэнму-няннян, прошу вас, сяньцзы, доложить обо мне.
Четыре сяньцзы нежно улыбнулись, и одна из них сказала:
— Синцзюню не нужно быть столь церемонным с нами. Няннян говорила, что когда бы вы ни пришли, вы можете входить для аудиенции. Пожалуйста, следуйте за нами.
Договорив, четыре сяньцзы сотворили облачную ладью и пригласили Ли Чангэна и Цзинь Пэна пройти вперед.
Ли Чангэн поблагодарил их и взлетел на облачную ладью. Цзинь Пэн, взирая на спину своего учителя, был полон восхищения.
Вот оно, обаяние учителя! Даже Шэнму-няннян…
- Цуй гэн (催更, cuī gēng) — поторапливать с обновлением; сетевой сленг, означающий настойчивые просьбы читателей к автору скорее выпустить продолжение истории. ↩︎
- Ба-цзю бу ли ши (八九不离十, bā jiǔ bù lí shí) — восемь-девять не отходят от десяти; почти наверняка. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
