— Помочь тебе можем только мы, в конце концов ты сам придешь ко мне, Ян Цзянь.
Когда эта духовная мысль рассеялась, на платформе духа Ян Цзяня воцарилась полная тишина. Изначальный дух Ян Цзяня стоял на краю платформы, тяжело и шумно дыша, а в его глазах отражалась мучительная борьба.
Перед ним, казалось, разверзлась бездонная пропасть.
Но в итоге Ян Цзянь все же отступил назад, заставил себя успокоиться, и его иззначальный дух снова сел в позу для медитации.
Если взглянуть на физическое тело Ян Цзяня в этот момент, то лицо его было бледным, он весь покрылся холодным потом, а из пор струйками выходили винные пары. Спустя мгновение он открыл глаза и отрешенно уставился на окутанные туманом горы и леса впереди.
Мать…
В уголках глаз Ян Цзяня блеснула влага, но он поднял руку и быстро смахнул ее, затем тихо выдохнул, словно ничего и не произошло.
Он сидел там, погрузившись в раздумья, и сам не заметил, как узкое место в культивации незаметно прорвалось, кровь и энергия вскипели, и Искусство Восьми-Девяти Сокровенных Перемен перешло на следующий малый уровень.
Ли Чангэн, Тайи-шибо и Юйдин Шисюн переглянулись; в глазах Юйдин-чжэньжэня читалось беспокойство.
Тайи-чжэньжэнь улыбнулся:
— Судя по всему, он уже принял решение.
— Сейчас вопрос в том, как пристроить Сяо Чань, — задумчиво произнес Ли Чангэн. — Это неплохой повод, который позволит в любое время привлечь Ян Цзяня в Небесный двор.
— Чангэн-шиди, — Юйдин-чжэньжэнь внезапно повернулся и отвесил глубокий поклон, Ли Чангэн поспешно ответил тем же.
— В чем причина, шисюн?
Юйдин серьезно сказал:
— Если этот мой ученик в будущем решит противостоять Небесному двору и позволит себе дерзость в ваш адрес, Ли Чангэн, прошу вас, непременно сохраните ему жизнь.
— Это дело изначально было моей хитростью.
Ли Чангэн сложил ладони, его лицо стало крайне торжественным:
— Я тоже весьма симпатизирую племяннику Ян Цзяню и намерен вырастить из него опору Небесного двора, так что в дальнейшем его определенно ждут суровые испытания.
— Благодарю, — Юйдин-чжэньжэнь сложил руки в жесте признательности.
В этот момент Ян Цзянь поднялся, с помощью бессмертной силы подхватил крепко спящего Линчжуцзы и на облаке вернулся на гору Юйцюаньшань.
Через полчаса Ян Цзянь сидел перед спящей Сяо Чань. Он поднял руку, нежно провел по ее гладкому лбу, и на его губах появилась легкая улыбка.
Затем Ян Цзянь достал нефритовую бирку, тщательно подбирая и сокращая слова, написал письмо и положил его у изголовья Сяо Чань. После этого он прикрыл глаза, тяжело вздохнул и развернулся, чтобы уйти.
Уже выходя из пещеры, Ян Цзянь снова обернулся, взглянул на Сяо Чань и выпустил струю бессмертной силы, чтобы ее сон стал еще крепче.
Ян Цзянь направился к главной пещере, где медитировал Юйдин-чжэньжэнь. Тайи-чжэньжэнь и Ли Чангэн, разумеется, заранее спрятались и наблюдали за тем, как Ян Цзянь пал ниц перед Юйдином, сообщая о своем уходе.
Юйдин-чжэньжэнь не стал его удерживать, приняв такой вид, будто давно знал о подобном решении ученика. Он вложил два кольца в руки Ян Цзяня и произнес:
— Ни в чем не перенапрягайся, твой наставник всегда будет стоять за твоей спиной.
Глаза Ян Цзяня слегка покраснели, но он не стал много говорить. Трижды поклонившись Юйдин-чжэньжэню до земли, он бережно спрятал кольца на груди.
— Мастер, ученик отправляется на закалку.
— Не ходи в слишком опасные места.
— Мгм, — отозвался Ян Цзянь. Низко склонившись, он отступил на несколько шагов, снова пал ниц, и только поднявшись, развернулся к выходу. Его уходящая фигура казалась нарочито беззаботной.
Покинув гору Юйцюаньшань, Ян Цзянь взглянул на высокое небо, но, опустив голову, направился на юго-восток. Он бежал по лесам и горам, и каждый его прыжок покрывал расстояние в сотню ли!
Когда Сяо Чань проснулась через полмесяца, Ян Цзянь уже находился в одном из миров Великой тысячи. Одетый в простую рубаху, с длинным мечом в руках, он скитался повсюду, подобно бродячему культиватору.
Однако разница заключалась в том, что он скитался не ради поиска богатств или земель, а чтобы исследовать опасные места и выслеживать местных демонов. Он использовал их, чтобы оттачивать свою силу, и постигал сокровенные техники в пылу яростных сражений.
В боковой пещере на горе Юйцюаньшань Сяо Чань смотрела на нефритовую бирку в своих руках и, не в силах сдержаться, закрыла рот ладонью, заливаясь слезами.
«Ты уже выросла, Сяо Чань.
Твой брат знает, что у тебя в душе всегда жил демон, от которого ты не могла избавиться, — страх быть брошенной. Но некоторые дела еще не завершены, и нам с тобой все равно придется их довести до конца.
Сейчас пришла Великая катастрофа: учение Чань принимает удар, Небесный двор управляет катастрофой. Нам с тобой посчастливилось быть принятыми под опеку мастера, который обучил нас бессмертным техникам и продлил годы жизни. Мы ни в коем случае не можем больше пользоваться славой наставника или влиянием учения Чань, чтобы принуждать Небесный двор вернуть мать.
Твой брат искренне не желает этого.
Я ухожу, чтобы закалить себя, чтобы скорее достичь долголетия и нарастить силы. Только так я смогу привлечь внимание Небесного двора и вступить с ними в переговоры.
Честно говоря, твой брат и сам не знает, как спасти мать, но это необходимо сделать.
Вернуть мать, чтобы она воссоединилась с тобой — это заветное желание в глубине моего сердца, и каждый лишний день промедления становится мукой.
Сяо Чань, мой уход без предупреждения не был минутным порывом, я раздумывал над этим несколько лет и только теперь принял окончательное решение.
Не уходи никуда, жди моего возвращения здесь. Шисюн Линчжуцзы — человек, которому твой брат доверяет. Если возникнут трудности, можешь обратиться к нему, я заранее попросил его присмотреть за тобой.
Не беспокойся слишком сильно, мастер говорил, что твоего брата защищает провидение, так что в испытаниях я не пострадаю.
Твой брат: Ян Цзянь».
— Брат… Брат!
Сяо Чань вскочила и бросилась к выходу, но не успела сделать и пары шагов, как до нее донесся аромат пилюли, и она бессильно опустилась у окна.
Снаружи Ли Чангэн и Юйдин-чжэньжэнь оказались в затруднительном положении, не зная, как лучше устроить эту юную сяньцзы.
Юйдин-чжэньжэнь предложил:
— Может, отправить ее к Юньхуа-сяньцзы?
— А что, если Ян Цзянь внезапно вернется?
Тайи-чжэньжэнь взглянул на спящего вдали Линчжуцзы, не удержался и, закатив глаза, выругался:
— Этот несносный мальчишка совершенно бестолков, иначе мог бы временно присмотреть за ней и отвлечь Сяо Чань от ее печалей.
Ли Чангэн немного подумал и сказал:
— Сделаем так: я приготовлю побольше пилюль, усиливающих восприятие Великого Дао. Если ничего не поможет, пусть Сяо Чань занимается культивацией прямо во сне.
— Ладно, — Юйдин-чжэньжэнь покачал головой. — Бедное дао чуть позже само отведет Сяо Чань вслед за братом, чтобы она могла видеть его каждый день.
Тайи-чжэньжэнь нахмурился:
— Не слишком ли печальна участь племянника Ян Цзяня? Мало того, что Чангэн его так ловко подставил, так он, решив уйти, все равно остается под полным присмотром наставника и младшей сестры. Если он захочет совершить какой-нибудь беспутный поступок, вы же все это увидите?
— Цзянь Эр не такой человек, — твердо отрезал Юйдин-чжэньжэнь.
***
«Этот Сюй Пути».
Приказав бумажному даосу в окрестностях Юйцюаньшань затаиться, Ли Чангэн проявился в глубине дворца Тайбайдянь.
Ему нужно было подготовиться: передать Бай-сяньшэну изготовленную Лао-цзюнем трехконечную двулезвийную пику, чтобы в дальнейшем тот подстроил Ян Цзяню несколько удачных возможностей и находок.
«Трактат о том, как стать шуай-шоу-чжан-гуй1 номер один под знаком Неба».
Как и писал Ян Цзянь в письме, он находился под защитой великого провидения, и в странствиях ему вряд ли что-то могло всерьез угрожать. Ян Цзянь был по-юношески зрел и весьма рассудителен — если не станет слишком рисковать, проблем не возникнет, тем более под негласным присмотром Юйдин-чжэньжэня.
Западное учение и впрямь вцепилось в Ян Цзяня.
Этот Сюй Пути раньше пытался устроить хаос на собрании Союза Бессмертных, но Ли Чангэн, воспользовавшись мощью Небесного двора, задал ему трепку, после чего тот исчез на долгие годы. И вот теперь, когда все внимание Небесного двора отвлечено на Милэ, этот Сюй Пути почувствовал, что снова может действовать!
У Ли Чангэна в прошлой жизни было много «режиссеров», которые терпеть не могли, когда актеры сами добавляли себе сцен. А этот Сюй Пути — молодец: сам вломился в кадр и еще глупо красуется перед камерой.
Интересно, если Сюй Пути узнает, что его попытки одурачить младшего только что наблюдали со стороны, а Ли Чангэн все это время вел запись, не сгорит ли он от стыда настолько, что решит покончить с собой?
Но раз уж этот Сюй Пути сам пришел…
Если не разобраться с ним сейчас, этот парень может легко нарушить весь прогресс и даже повлиять на весь глобальный план.
Любой фактор нестабильности должен быть устранен.
Ли Чангэн встряхнул рукавами и спокойно улыбнулся — у него в груди уже вырос бамбук2. На этот раз он должен быть уверен, что нанесет точный удар, и Сюй Пути некуда будет бежать, он не сможет вызвать ни малейшего всплеска, ни единой волны.
Настоящее тело вышло наружу и направилось прямиком к Девятым Небесам!
Чтобы действовать наверняка, нужно попросить учителя вычислить местонахождение Сюй Пути и поставить на него метку! А потом позвать друзей и знакомых, навалиться толпой и бить его до тех пор, пока не покорится.
- шуай-шоу-чжан-гуй (甩手掌柜, shuǎi shǒu zhǎng guì) — «лавочник, размахивающий руками», человек, который формально руководит, но перекладывает все дела на других. ↩︎
- чэн-чжу-цзай-сюн (成竹在胸, chéng zhú zài xiōng) — «иметь в груди образ готового бамбука», иметь в голове четкий, заранее продуманный план. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
