Эта битва шла до тех пор, пока небо не потемнело, а земля не погрузилась во мрак1, а облака и туманы не рассеялись в прах.
Ао И проиграл лишь полшага, и Ян Цзянь вновь преодолел заставу, оказавшись перед самым опасным стражем.
Из рода Фениксов, Сын Изначального Феникса — Золотокрылая гигантская птица Пэн.
……
— Неужели не погнался следом?
Перед той одинокой бессмертной горой Ян Цзянь, весь покрытый кровью, упал на облачную тропу, опираясь на длинное копье.
Все его тело было испещрено ужасающими следами когтей; техника Бацзю сюань-гун2 впервые оказалась полностью бессильна.
Едва начав бой, Ян Цзянь понял, что этот враг превосходит все его ожидания и ни в коем случае не чета тем двум предыдущим противникам, чьи силы были сопоставимы с его собственными.
Цзинь Пэн…
Его сила намного превосходила нынешние возможности Ян Цзяня, они даже не были противниками одного уровня.
Поначалу враг использовал копье, несущее в себе рифму пути разрушения, но после пары разменов и вовсе убрал его, а на его губах заиграла презрительная усмешка.
В ходе яростного сражения Ян Цзянь быстро потерпел крах: его бессмертное восприятие совершенно не успевало за движениями Цзинь Пэна, и впереди виднелось лишь отчаяние.
Если бы его техника Бацзю сюань-гун достигла стадии великого завершения, он, возможно, смог бы сразиться лицом к лицу, обладая такой невероятной скоростью.
Но сейчас он был еще слишком далек от этого.
Однако в тот миг, когда Ян Цзянь уже готов был в бессилии сдаться, он увидел ту бессмертную гору. Не обращая внимания ни на что, он бросился к ней, позволяя Цзинь Пэну раз за разом наносить удары, вкладывая все силы в рывок вперед и доведя Бацзю сюань-гун до предела.
Первую половину пути это было противостояние техники Бацзю сюань-гун и когтей Цзинь Пэна.
Вторую же половину… казалось, сталкивались две воли, соревнуясь в том, кто падет первым.
Но Ян Цзянь знал, что в конечном итоге он проиграл.
Противник не хотел его убивать, иначе в несколько мгновений разорвал бы его тело в клочья.
Почему…
— Если бы ты не был племянником Юйди.
Вот оно. Это происхождение, которого он всегда старался избегать, которое дало ему всё и в то же время лишило возможности сопротивляться.
Потому что он — племянник Юйди, обладатель великой удачи и ученик учения Дао; Небесный чертог взращивал его, а наставник действовал заодно с Небесами.
Каждый раз, когда он отправлялся на поиски приключений для закалки, всё было устроено безупречно, а нефритовые талисманы наставника служили путеводителями.
Даже это длинное копье в его руках, маленькая собака, превратившаяся в подвеску на груди, и та непонятно как найденная первородная эссенция крови предков-колдунов.
Все это было даровано Небесным чертогом.
И теперь он пошел против воли Небес…
Ян Цзянь вдруг начал подозревать, что каждое его сегодняшнее движение также было просчитано и устроено заранее.
Самым отчаянным было не то, что он оказался в трудном положении или смотрел в лицо смерти.
Самым отчаянным было то, что каждый его вдох находился под контролем Тайбай Цзиньсина.
Только потому, что он — племянник Юйди.
Что ж.
Ноги Ян Цзяня подкосились, и он рухнул на облака. В сотне чжанов впереди виднелся край той самой бессмертной горы.
Цзинь Пэн уже давно исчез, а вдали показались силуэты многих небожителей и богов, наблюдающих за ним.
Неужели он так и останется лежать?
Нет.
Тело Ян Цзяня дрожало, но он медленно и упорно поднимался. Раны на теле уже покрылись кровавой коркой, а Бацзю сюань-гун изо всех сил старалась поддержать эту плоть, не давая ей окончательно пасть.
Он посмотрел на бессмертную гору перед собой, глубоко вдохнул, и остатки сил прилили к трехконечному двухлезвийному копью. Шаг вперед, копье занесено высоко — он готов был разрубить эту гору, чтобы!..
— Цзянь Эр!
Тихий зов, полный слез, заставил Ян Цзяня невольно замереть.
Он обернулся на голос. Перед самой горой неведомо когда возникла пещера, и там стояла хрупкая фигура. В ее глазах блестели слезы, а путь ей преграждала сияющая стена.
— А-нян…
Бледные губы Ян Цзяня задрожали, он прошептал это, не веря своим глазам. Копье в его руках тут же опустилось, с легкостью разбивая световую преграду.
Он бросился к входу в пещеру, но провалился в полосу тумана. Перед его глазами начали мелькать картины, проносясь на огромной скорости и запечатлеваясь в самом сердце…
В зале Линсяо.
Тайбай Цзиньсин с суровым лицом вошел и доложил восседавшему на троне Юйди о том, что Юньхуа-сяньцзы спустилась в мир смертных. Юйди отдал приказ вернуть Юньхуа-сяньцзы в Небесный чертог для наказания.
Сцена сменилась: в поместье Ян Юньхуа-сяньцзы покорно дала себя схватить, но двое небесных воинов внезапно напали. В мгновение ока знакомый силуэт возник перед Юньхуа-сяньцзы и парой детей, отражая атаку.
Это снова был Тайбай Цзиньсин, только здесь в прах рассыпались два бумажных человечка.
Картина вновь изменилась: в зале Линсяо Тайбай Цзиньсин холодным голосом просил дозволения заточить Юньхуа-сяньцзы в Яочи Небесного чертога. Затем Тайбай Цзиньсин повернулся к некоему старцу-бессмертному и ледяным тоном произнес:
— Вы перешли границы, младший дядя-наставник.
Старец холодно усмехнулся и без всякого предупреждения превратился в лужу черной воды, что привело восседавшего на троне Юйди в ярость.
Среди этих видений мелькали и другие, казалось бы, совершенно не связанные между собой картины.
Скрытная фигура, пробирающаяся в Зал Бракосочетаний;
Старец-бессмертный на пиру, распространяющий среди богов слухи о том, что сестра Юйди спустилась в мир смертных и родила детей;
В роскошном небесном дворце силуэт матери, сидящей перед туалетным столиком, а рядом с ней — сгусток черной энергии…
Интриги, борьба, выбор, жертвы…
Видение в глазах Ян Цзяня внезапно замерло на фоне безлюдного горного склона, где Юньхуа-сяньцзы с отрешенным лицом стояла под нефритовым деревом, словно лишившись души…
Младший дядя-наставник… дядя-наставник? Дядя-наставник!
Ян Цзянь сжал кулаки, туман перед глазами рассеялся, являя лицо, которое он бесчисленное количество раз видел в своих снах.
Юньхуа-сяньцзы быстро подбежала к нему, почти сбивая с ног, и крепко обняла, вливая струи бессмертной силы в его опустошенное тело.
— Глупое дитя, зачем ты так истязал себя? Со мной все хорошо… со мной всегда все было хорошо.
Ян Цзянь открыл рот, но не смог вымолвить ни слова. Из уголка его глаза скатилась слеза, сжатые кулаки разжались и бессильно повисли вдоль тела.
Спустя мгновение.
— А-нян, сначала отпустите меня.
Ян Цзянь произнес это тихо, в его голосе подавлялись вспышки гнева.
Юньхуа-сяньцзы подсознательно отпустила ставшего ей совсем незнакомым юношу и, внезапно осознав что-то, взмолилась:
— Цзянь Эр, не совершай глупостей, в этом мире слишком много интриг…
Ян Цзянь поджал губы и промолчал. Он низко поклонился Юньхуа-сяньцзы, затем встал и окинул взглядом окрестности.
— Тайбай Цзиньсин, ты подстроил мой приход сюда, и я пришел!
— Ты подстроил так, чтобы я овладел Бацзю сюань-гун, и я овладел!
— Теперь я стою здесь, так скажи, чего же ты на самом деле хочешь от меня?
Из облаков донесся тихий вздох, послышался голос Ли Чангэна, и два луча света — алый и золотой — прилетели и опустились перед Ян Цзянем.
— До этого твой путь совершенствования был полностью под моим контролем, ибо я исполнял приказ Его Величества Юйди оберегать тебя; у меня не было в отношении тебя корыстных помыслов. Происхождение есть происхождение, не стоит винить его. Свой дальнейший путь выбирай сам. Слева — Золотая пилюля девяти превращений, она исцелит твои раны и восполнит сегодняшние потери. В будущем станешь воителем Небесного чертога и больше не спрашивай о прошлом, тамошние интриги — не то, что ты можешь себе представить. Справа — первородная эссенция крови предка Дицзян… делай то, что велит сердце, но Небесный чертог больше не сможет тебя прикрывать.
Ян Цзянь без малейших колебаний схватил каплю ярко-алой эссенции крови, отправил ее в рот, и все его тело охватило алое пламя, а в небо столбом поднялась кровавая энергия, подобная сигнальному дыму!
Он посмотрел на Запад и, сжимая копье, собрался идти, но затем замер и поднял голову туда, откуда только что прилетели пилюля и кровь.
— Благодарю.
Голос Ян Цзяня дрогнул. Он сорвался с места, его тело окутал бушующий алый свет, а на лице проступили кровавые узоры.
Линшань!
Западное учение!
- Тянь-хунь-ди-ань (天昏地暗, tiān hūn dì àn) — небо потемнело, и земля погрузилась во мрак; образное описание хаоса и ожесточенной битвы. ↩︎
- Ба-цзю сюань-гун (八九玄功, bā jiǔ xuán gōng) — «Таинственное искусство восьми и девяти», высшая техника для укрепления физического тела и обретения неуязвимости. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
