Глава пятьсот шестьдесят третья. Небесное око! Откройся!
Повествование продолжается с того места, на котором остановилось в прошлый раз, и говорится в нем так:
«Тайбай тратит силы, просчитывая шансы,
Ян Цзянь обретает Дао и становится Золотым Бессмертным.
Сердце сына полно тревоги за мать,
С длинным копьем в руках он рвется в небеса».
Ян Цзянь на своем пути сокрушал преграды и повергал полководцев, а Небесное воинство лишь поддавалось ему, имитируя бурную деятельность.
Пройдя через множество испытаний и страданий, Ян Цзянь наконец оказался перед священной горой, где была заточена его мать.
Услышав тихий зов матери, даосское сердце Ян Цзяня едва не растаяло. Он хотел броситься вперед, но попал в ловушку призрачного строя, ожидавшего его многие годы, и там узнал правду о событиях прошлого.
Ли Чаншоу наконец-то в полной мере использовал все те зацепки, что расставил давным-давно.
Глядя на Ян Цзяня в призрачном строю, Ли Чаншоу ощутил легкое волнение. Он подумал о другом парне, который спустя неизвестно сколько лет тоже захочет устроить переполох в Небесном дворце, и задался вопросом, окажется ли его участь такой же благополучной, как у Ян Цзяня.
У Хоуцзы ведь нет никаких родственных связей с Нефритовым императором… верно?
Ли Чаншоу моргнул, внезапно вспомнив знаменитую фразу о том, что «возможно всё».
В мире Хунхуан трудно сказать наверняка.
Хм, очень трудно сказать.
Успокоив дух, Ли Чаншоу тихо вздохнул, наблюдая за воссоединением Ян Цзяня и Юньхуа-сяньцзы, как вдруг услышал рядом преисполненный чувств глубокий вздох…
У «зрителя», занимавшего почетное место верховного владыки, покраснели глаза.
Ли Чаншоу хотел было вставить словцо о том, что «Ваше Величество — человек тонкой души», но вовремя проглотил эти слова.
Все же стоит поменьше «хлопать по лошадиному крупу»1.
Его Величество от похвалы уже готов взлететь выше Цзю-чун-тянь-цюэ2!
Судя по поведению Нефритового императора в последние десятилетия, Ли Чаншоу уже подумывал устроить для него парочку испытаний, чтобы тот не слишком привыкал полагаться на него и чтобы сам Ли Чаншоу мог в будущем спокойно отойти от дел.
Тайбай Чангэн — золотой мастер испытаний Хунхуана; даже Небесное Дао признает его мастерство.
Ли Чаншоу вспомнил свои юные годы и те намерения, с которыми он пришел в Небесный дворец. Изначально он лишь хотел избежать великой катастрофы Освящения богов и стать мелким чиновником…
А в итоге превратился в «образ Второго Небесного Императора», как называл его Байцзэ!
Когда Ян Цзянь оправился от волнения после встречи с матерью, в его душе вспыхнула яростная ненависть, породившая «сложный по составу» гнев, которому не было выхода.
Немного поколебавшись, Ли Чаншоу достал каплю эссенции крови предка Дицзян и вместе с заранее приготовленной Девятикратно пережженной золотой пилюлей отправил их к Ян Цзяню.
Чтобы не навредить будущему росту Ян Цзяня, сегодня его даосское сердце должно было обрести покой и ясность.
Среди девяти капель эссенции крови изначальных ведьм, подаренных в свое время Хоуту-няннян, ее собственная кровь была самой мирной, ее действие длилось долго и было направлено на усиление восстановительных способностей сокровенного тела.
Эссенция крови Гунгуна, напротив, была направлена на увеличение прочности сокровенного тела, и слиться с ней было труднее, чем с кровью Хоуту.
А уж эссенция крови Дицзяна была и вовсе невероятной. Ли Чаншоу как-то ради интереса попробовал использовать одну каплю, и в результате его тело едва не подверглось мутации.
В Хунхуане не в почете правило «богатые полагаются на технологии, а бедные — на мутации».
Изначальное даосское тело — это форма, наиболее близкая к Великому Дао. Человеческий род — это существа, созданные Шэнму Нюйва по образу изначального даосского тела, и они лучше всего подходят для постижения Дао.
Дао Ли Чаншоу еще не достигло полноты, и если бы в его теле возникли изменения, даже ведущие к укреплению плоти, вреда от этого было бы больше, чем пользы.
Поэтому тогда он усмирил ту силу, что рвалась наружу в районе его лба, извлек ее, переплавил в пилюлю и лишь затем проглотил, постепенно усваивая в течение десяти с лишним лет.
У Ян Цзяня не было таких способностей. Прямо сейчас его тело претерпевало изменения, но он все же ухитрялся сохранять ясность рассудка, на полной скорости устремляясь к Западным Небесным вратам.
Яростная реакция Ян Цзяня вполне укладывалась в предсказания Ли Чаншоу, без особых отклонений.
Небольшое расхождение заключалось лишь в том, что Ли Чаншоу недооценил сдержанность Ян Цзяня — он полагал, что тот все-таки сможет сдержаться…
Ну и пусть.
Разве сам он смог сдержаться, когда его наставник много лет назад отправился на смерть?
С точки зрения Хунхуана, Ян Цзянь все еще был «юношей», ему не хватало опыта, и в условиях непрерывного давления, обрушившегося на него сегодня, потеря контроля над эмоциями была вполне естественной.
Только вот, хм…
Ли Чаншоу с сочувствием посмотрел вслед улетающему Ян Цзяню.
И впрямь честный ребенок.
Очевидно же, что он мог забрать и золотую пилюлю, и эссенцию крови предка Дицзян: одну — чтобы восстановить силы тела, другую — чтобы укрепить свою мощь.
Хотя кровь Дицзяна тоже могла вернуть боеспособность сокровенному телу, процесс этот был крайне болезненным, а воздействие — чрезмерно неистовым.
— Чангэн, — немедленно произнес Цюань Дун, — почему мы до сих пор не последовали за ним? Неужели Ян Цзянь собирается доставить неприятности Западному учению?
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Не беспокойтесь, Ваше Величество. Ян Цзянь — ваш племянник, так что он не пострадает.
Пока он говорил, из его рукава вылетела струйка лазурного дыма и в мгновение ока скрылась за горизонтом.
— Это…
— Мое истинное тело, — пояснил мысленной передачей Ли Чаншоу. — Чтобы усмирить Ян Цзяня, я специально явился в облике воплощения, а истинное тело спрятал в левом рукаве. Удар ладонью, которым я с легкостью подавил Ян Цзяня, моему воплощению было бы трудно выполнить.
Цюань Дун понимающе кивнул, но затем снова нахмурился, оглядывая Ли Чаншоу с головы до ног, и со вздохом покачал головой:
— Я даже не могу разобрать, воплощение это или истинное тело. В божественной способности превращать вырезанную бумагу в людей ты, дорогой министр, поистине первый среди всех!
Ли Чаншоу с улыбкой покачал головой, устремив взгляд на горизонт.
— Ваше Величество, я отправляюсь присматривать за Ян Цзянем.
— Действуем согласно плану «В», который ты предлагал ранее? — спросил Цюань Дун.
— Всё на усмотрение Вашего Величества.
— Ха-ха-ха, ну и ну, — Цюань Дун в шутку ударил Ли Чаншоу кулаком по плечу. — Когда рядом никого нет, брось этот официальный тон.
В зале Линсяобаодянь.
Облаченный в белые одежды Нефритовый император, до того сидевший с закрытыми глазами, открыл их, и собравшиеся внизу небожители тут же встрепенулись.
— Где Дун Мугун?
Дун Мугун, стоявший внизу, встрепенулся и тут же вышел вперед.
— Старый слуга здесь.
— Собери сто тысяч небесных воинов, возьми тот указ, что я велел тебе подготовить заранее, и отправляйся вслед за учеником учения Чань — Ян Цзянем.
Император добавил:
— Не приходи слишком поздно, но и не спеши. Ты понял?
Дун Мугун, уже получивший наставления от Ли Чаншоу, склонил голову:
— Повинуюсь воле Вашего Величества!
Сказав это, он резко развернулся. В его глазах читалось торжество. Подозвав восемь небесных генералов, стоявших у дверей, он вышел из зала Линсяобаодянь и направился к дворцу Тунминдянь.
***
- [Pāimǎpì] (拍马屁) — «хлопать по лошадиному крупу», китайская идиома, означающая грубую лесть или подхалимство. ↩︎
- [Jiǔ chóng tiān què] (九重天阙) — «Девять небесных чертогов», образное название высших сфер небес в китайской космологии. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
