Байцзэ сказал:
— Путь впереди сулит малую беду, будьте осторожны.
Из рукава Юньсяо-сяньцзы раздался голос:
— Бай-сяньшэн и Цзинь Пэн, оставайтесь здесь для поддержки. Если кто-то ускользнет или появятся опасные юйвай тяньмо, то даже если не сможете их уничтожить, постарайтесь задержать.
Байцзэ и Цзинь Пэн согласились и принялись помогать перед воронкой.
Святая Матерь Цзиньлин сказала:
— Приготовьте божественные способности, активируйте магические сокровища, впереди, боюсь, ждет жестокий бой.
— Хорошо.
Тотчас Святая Матерь Цзиньлин призвала жезл жуи Дракона и Тигра и явила шестирукое воплощение, в каждой нефритовой руке которого было зажато по ценному сокровищу для битвы.
Даос Тай-и призвал Покров божественного огня девяти драконов, и девять огненных драконов окружили его со всех сторон.
Юньсяо-сяньцзы достала Золотой ковш Изначального хаоса и положила его на левую ладонь, а правой рукой слегка ткнула в левый рукав, давая понять некоему могущественному божеству Небесного двора, чтобы тот вел себя смирно и не отвлекал ее.
Чжао Гунмин активировал двадцать четыре божественные жемчужины, усмиряющие моря, и сжал в руке кнут из золота и дерева.
Ли Чаншоу заметил одну деталь.
Теперь связь между Чжао-дае и двадцатью четырьмя жемчужинами стала крепче, а духовная энергия текла еще свободнее.
Если хорошенько подумать, обычные могущественные боги Небесного двора, пользуясь Башней Сюаньхуан, Флагом уходящего от земли пламени или Линейкой Цянькунь, постоянно слышали в голове целые представления сяншэн1.
У Чжао-дае было двадцать четыре жемчужины, и если бы у каждой из них был независимый дух, то разве это не… От одной мысли становилось жутко.
Над головой даоса Юйдина появился знакомый нефритовый треножник, а изначальный дух даоса Тай-и окутало семицветное сияние.
Чтобы «танк» не пал — высшая похвала.
Даос Хуанлун посмотрел на Святую Матерь Гуйлин, надеясь найти хоть какое-то утешение, но та уже была окутана мягким светло-зеленым светом. В руках она держала нефритовую флейту, а за ее спиной парило больше десятка музыкальных инструментов.
От Святой Матери Гуйлин исходила аура чистоты и праведности, сопровождаемая мощными волнами изначального духа.
Настоящий скрытый мастер против юйвай тяньмо.
Даос Хуанлун подумал: «А может, и бедному даосу остаться снаружи для охраны?»
— Вперед!
Кратко выкрикнула Святая Матерь Цзиньлин, и шесть лучей света взмыли ввысь, обрушившись в воронку.
Уголок рта даоса Хуанлуна дернулся, и он обратился в седьмой луч…
Внутри воронки бурлила густая сила Небесного Дао; казалось, они преодолевали слой за слоем преграды, проходя сквозь бесконечные миры.
Ли Чаншоу внимательно вслушивался в свои ощущения, улавливая странные колебания, возникающие при легком искажении великих Дао, и осознавая чудеса, таящиеся в изъянах Небесного Дао.
Бессмертное восприятие было прижато к телу, не позволяя разведывать обстановку снаружи, а большинство из шести чувств отказали — лишь глаза видели слабые вспышки света в темноте.
Сила Небесного Дао была настолько плотной, что вызывала давящее чувство, но в сердце Ли Чаншоу одно за другим рождались озарения, которые он тут же подавлял.
Состояние Чистого сердца Дао, открыть!
Впереди внезапно стало светло, и бессмертное восприятие Ли Чаншоу тут же разошлось во все стороны, позволяя увидеть великую битву в городе Сюаньду.
Они появились прямо под Картиной Тайцзи. Она медленно вращалась, и энергии Инь и Ян окутывали это место, перемалывая и отбрасывая бесчисленные потоки налетающей черной энергии, при этом сама Картина даже не дрогнула.
Это подтвердило догадку Ли Чаншоу…
Пока Картина Тайцзи здесь, юйвай тяньмо не прорвут последнюю линию обороны города Сюаньду. Куньпэн не мог этого не знать, и то, что он явился и повел юйвай тяньмо на яростный штурм города Сюаньду, явно имело иную цель!
А что до Куньпэна…
Находясь в рукаве Юньсяо, Ли Чаншоу поднял взгляд и сквозь призрачный образ Картины Тайцзи увидел прямо над ними невысокую фигуру, стоявшую, заложив руки за спину, в окружении сонма черных теней.
Под сиянием Картины Тайцзи в пустоте между краем Моря Хаоса и границами Великих Пустошей скопилось неисчислимое множество юйвай тяньмо.
И среди всей этой орды, помимо Куньпэна, было еще несколько фигур, источавших мощнейшее давление.
Там было странное существо, чье тело наполовину скрывалось в Море Хаоса; казалось, ростом оно в десять тысяч чжанов2, а у пояса виднелись радужные щупальца, смутно напоминавшие очертания «женщины в пышной юбке».
Были и ужасающие свирепые звери, подобные драконам, но с костяными крыльями.
Были даже те, чья форма была произвольной, а облик — причудливым; они источали зловещее давление и несли в себе десятки осколков великих Дао… Изначальные боги и демоны!
Великий монах Сюаньду сидел, скрестив ноги, прямо в центре Картины Тайцзи, а вокруг него мелькали две фигуры, изо всех сил старавшиеся сдержать натиск юйвай тяньмо на Картину и на него самого.
Хотя говорят, что двум рукам не совладать с четырьмя, и Великий монах оказался фактически заперт здесь, не в силах покинуть вход в мир, он не выглядел раненым и действовал вполне непринужденно, словно готов был держать оборону целую вечность.
Ли Чаншоу пока хранил молчание и лишь наказал остальным не выдавать его присутствия, продолжая наблюдать из тени.
Почувствовав сдерживаемый гнев своего старшего брата, он, недолго думая, обратился к Юньсяо-сяньцзы:
— Юнь, просунь руку внутрь.
Юньсяо-сяньцзы просунула правую руку в рукав и приняла переданные Ли Чаншоу Линейку Цянькунь и Башню Сюаньхуан, после чего тонким пальцем легонько ткнула Ли Чаншоу в грудь.
Ли Чаншоу в ответ дважды кашлянул, прилег рядом с рукой Юньсяо и, обхватив гладкое предплечье обеими руками, со вздохом передал мысленно:
— Всё, пропал я, тяжко ранен. Теперь без какой-нибудь награды ни за что не встану.
Юньсяо в ответ шутливо фыркнула своим нежным голосом, после чего сосредоточилась на битве, которая вот-вот должна была вспыхнуть.
Чжао Гунмин негромко воскликнул:
— И впрямь Куньпэн!
Святая Матерь Цзиньлин холодно хмыкнула и первой рванулась в небо!
Остальные мастера учения Дао активировали свои магические сокровища и беспрепятственно вылетели за пределы Картины Тайцзи!
Великий монах Сюаньду внезапно открыл глаза, в которых промелькнул гнев.
Юньсяо-сяньцзы воскликнула:
— Старший брат, прими сокровище!
Линейка Цянькунь вылетела из рук Юньсяо-сяньцзы, обратившись серой вспышкой, пробила несколько черных теней и устремилась к Великому монаху Сюаньду, который крепко поймал ее правой ладонью.
Великий монах поднялся во весь рост!
В тот же миг маленькая башня взлетела над его головой, рассыпая вокруг мириады потоков энергии Сюаньхуан.
— Младшие братья и сестры, вам достаточно просто удерживать Картину Тайцзи, — спокойно произнес Великий монах.
Сказав это, он поднял голову и посмотрел на Куньпэна, богов-демонов и орды юйвай тяньмо над собой.
Маленькая башня парила над головой Великого монаха, источая потоки энергии Сюаньхуан, что придавало его фигуре невероятное величие.
— Ну что, отребье, славно вам было колотить бедного даоса все эти дни?
- сяншэн (相声, xiàngsheng) — традиционный китайский комедийный жанр, обычно представляющий собой диалог двух артистов. ↩︎
- чжан (丈, zhàng) — традиционная китайская единица измерения длины, равная примерно 3,33 метра. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
