— Шисюн, не стоит слишком много разговаривать с Кунпэном, — тут же мысленно передал Ли Чаншоу. — Этот Кунпэн просто напускает тумана. Я примерно догадываюсь, что содержится в том, что он держит в руках.
Это дело слишком серьезное и отчасти касается моего происхождения. Если я расскажу об этом шисюну, то втяну его в этот водоворот.
— Уверен ли ты, что сможешь выйти из этого невредимым?
— Сейчас я уверен лишь на восемьдесят процентов, — Ли Чаншоу пристально смотрел на Море Хаоса за пределами великого строя. — Но некоторые события неизбежно должны произойти. Мне нужно лишь приложить все силы и не создавать лишних проблем, тогда уверенность станет еще немного выше.
— Вот и хорошо.
Великий монах Сюаньду с улыбкой кивнул, его взгляд был исполнен спокойствия. Перестав передавать голос, он мягко произнес:
— Если я смогу что-то сделать для тебя, не стесняйся просить.
Ли Чаншоу на мгновение задумался:
— Шисюн, чуть позже мне действительно могут понадобиться две важные вещи.
Прошло столько лет, и неизвестно, остался ли товарищ Вэнь Цзяньго, находящийся на «Западе», верен Учению Людей.
Кроме того, чтобы укрепить симпатию Кун Сюань к Учению Людей, пора было официально закрепить за ней статус великой невестки.
Хм, как вернусь, сразу приготовлю «Девять оборотов… Пламя сердца1».
Великий монах Сюаньду вытащил из рукава «Картину созерцания Паньгу» и пробормотал:
— Отчего у меня такое чувство, что ты что-то замышляешь против меня?
— Как это возможно!
Ли Чаншоу поспешил это отрицать:
— Шисюн, пусть эта картина остается у вас. Вернувшись, я просто нарисую еще одну.
Чжао Гунмин, стоявший рядом, не удержался от вопроса:
— Чангэн, что ты осознал в этот раз? Почему я пробыл у входа в тот мир больше десяти лет, но видел лишь какие-то обрывочные образы?
Услышав это, Ли Чаншоу невольно вспомнил короткий разговор бога Паньгу с сурком, кхм, с предшественником Лан2 перед его гибелью.
— Эх… Мне посчастливилось узреть величие бога Паньгу, и только тогда я понял, что такое вершина живых существ и насколько поверхностно мое Дао.
Путь впереди долог, а Дао бесконечно.
— Шисюн, лаогэ, Цзиньлин-шицзе, Юнь, я желаю, чтобы мы все вместе смогли вкусить плод Великого Дао и постичь истинный смысл трансцендентности.
Они обменялись взглядами, кто-то кивнул в знак согласия, кто-то слегка улыбнулся.
В этот миг Ли Чаншоу внезапно осознал, что стоит в самом центре, окруженный ими.
В городе Сюаньду воцарилась тишина. Ли Чаншоу беспокоился о положении во дворце Тайбай, поэтому не стал задерживаться.
На обратном пути Чжао Гунмин и Святая Матерь Цзиньлин намеренно ушли вперед, заодно уведя с собой Цзинь Пэна, который все это время ждал своего учителя с другой стороны входа.
Ли Чаншоу понимал намерения Чжао-дае, но все же не мог не беспокоиться о происходящем повсюду.
Юньсяо управляла облаком, летящим в пустоте под звездным небом. Ли Чаншоу сидел рядом с ней; прикрыв глаза, он переместил свое сознание и быстро «проинспектировал» Три Мира.
Нюйва-няннян была права: если дать Ли Чаншоу чуть больше способностей, он, пожалуй, действительно стал бы прослушивать Три Мира каждое мгновение.
Через полчаса Ли Чаншоу открыл глаза и выдохнул.
Юньсяо с улыбкой спросила:
— Теперь ты спокоен?
— Спокоен, — ответил Ли Чаншоу. — В дворцах драконов четырех морей все тихо, во дворце Тайбай все как обычно, Шесть путей перерождения стабильны, Небесный Дворец все еще наполовину закрыт, и Му-гун тоже в порядке.
Вот только в Наньшаньбучжоу скоро родится Человеческий император, за этим местом нужно приглядывать внимательнее.
Юньсяо моргнула и тихо спросила:
— Тебе приходится заботиться о стольких вещах каждый день, как ты еще умудряешься постигать Дао?
— Здесь стоит упомянуть о науке управления временем.
— А?
— Это о том, как разумно распределить двенадцать страж в сутках… Давай продолжим этот разговор за игрой в шахматы.
Ли Чаншоу достал из рукава шахматную доску. Юньсяо нежно улыбнулась, в ее глазах читался азарт.
Когда двое наедине, атмосфера очень важна.
На этом этапе нельзя навязывать темы или казаться слишком многословным. Нужно расслабить обстановку с помощью общего дела, чтобы обоим стало уютнее.
С каждым ходом их беседа уходила все дальше.
Юньсяо, казалось, разделяла опасения Великого монаха и спросила:
— Тебе действительно не нужно отправиться в Море Хаоса? Вещи, которыми владеет Кунпэн, важны для тебя?
Она подразумевала, что если они важны, она найдет способ вернуть их.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Это всего лишь уловки Кунпэна, не бери в голову и уж тем более не подвергай себя опасности из-за этого.
— Угу, — нежно ответила Юньсяо. Она будто хотела что-то сказать, но в итоге промолчала.
Ли Чаншоу, заметив это, про себя усмехнулся.
Он спросил:
— Хочешь узнать о моем происхождении?
Взгляд Юньсяо наполнился легким чувством вины, и она мягко произнесла:
— Небесное Дао, Великий шибо и Шицзу уже признали тебя, мне не следовало спрашивать…
— Ничего страшного. Если бы ты не проявляла ко мне любопытства, мне стоило бы начать волноваться.
Ли Чаншоу возвел вокруг несколько барьеров, и Юньсяо тут же добавила два слоя защиты из бессмертной силы.
Для верности Ли Чаншоу поднял Та-е на ладони и протянул правую руку Юньсяо.
Юньсяо поняла его без слов, коснулась его руки своей левой ладонью. Они встретились взглядами, и их божественные мысли зазвучали друг у друга в сердцах.
Так можно было гарантировать, что их разговор не подслушают другие существа или артефакты.
Неизвестно, может ли Небесное Дао подслушивать божественные мысли, но то, что собирался сказать Ли Чаншоу, Даоцзу уже давно знал.
Ли Чаншоу немного помолчал, а затем произнес:
— С чего бы начать? В некоторых вопросах я сам еще не уверен, и не знаю, как именно я здесь оказался, поэтому пока опустим эту часть. Можешь считать, что в прошлой жизни я был не в Хунхуане, а в каком-то отдаленном уголке. Возможно, это было будущее Хунхуана, а возможно — мир за его пределами. Законы Дао там немного отличаются от здешних, но живые существа находятся в схожем состоянии… Я не могу рассказывать слишком много, боюсь, это повлияет на твое совершенствование. В прошлой жизни я тоже был обычным человеком, полжизни вел себя осторожно, но в конце концов не смог избежать болезни. Вот и все.
Юньсяо моргнула:
— Но почему тогда, по словам Кунпэна, твоя родина кажется такой особенной?
— Вероятно, из-за образа мыслей. Все это очень сложно, и в этом мире о таком нельзя говорить открыто.
Ли Чаншоу задумался, затем внезапно принял серьезный вид, пристально посмотрел на Юньсяо и торжественно произнес:
— Подробно обсудим это после свадьбы.
Юньсяо сначала остолбенела, затем слегка нахмурилась, ее прелестное лицо раскраснелось от жара, и она невольно отвела взгляд от Ли Чаншоу, который смотрел на нее с лукавой улыбкой.
Слегка поджав губы, она едва слышно произнесла:
— С чего вдруг ты… стал таким несерьезным?
— Разве это несерьезно? Это же важнейшее событие в жизни.
- Синь-хо-шао (心火烧, xīn huǒ shāo) — «сердце охвачено огнем», название снадобья, вызывающего сильное любовное томление или страсть. ↩︎
- Лан (浪, làng) — «волна», также переводится как «свободный», «бесшабашный» или «распутный». Имя одного из предшественников главного героя. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
