— Ничего-ничего, я уже привыкла унывать, — Цзю Цзю махнула маленькой ручкой и отвела взгляд в сторону. В глубине ее глаз промелькнула тоска, но вскоре они снова засияли.
Ладно, не стоит сейчас думать о другом.
Цзю Цзю спросила:
— Чаншоу, как у вас с Линъэ продвигаются дела?
— Это… — Ли Чаншоу на мгновение задумался, не зная, как ответить. — Можно сказать, всё стабильно.
— У вас уже могут появиться дети? — с крайним удивлением спросила Цзю Цзю.
— Как это возможно, — с легким бессилием передал Ли Чаншоу мысленным посланием. — На самом деле, иногда я и сам чувствую некое противоречие.
— Противоречие? — Цзю Цзю моргнула. — Разве есть что-то, с чем ты не можешь справиться? Ты ведь Владыка Звезд!
— Наставница, не смейтесь надо мной.
Ли Чаншоу усмехнулся. В глубине души у него возникло желание выговориться; немного посомневавшись, он решил, что довериться Цзю Цзю — это вполне безопасно.
За то время, что он шел своим путем в этом мире, число тех, кого он мог назвать братьями по Дао, охватило уже все Три Мира.
Но тех, кого можно было бы назвать близкими друзьями… Младшая наставница заняла это место в его сердце еще раньше Бай-сяньсэна.
Ли Чаншоу негромко произнес:
— Практикующим Дао больше всего следует опасаться непонимания своего сердца и своей истинной сущности. Если в душе смятение, вскоре возникнет преграда.
Я человек мирской, у меня есть чувства и желания, и я надеюсь, что всё закончится благополучно, хотя это вряд ли возможно.
Мои чувства к Линъэ скорее превосходят чувства к спутнице на пути Дао. Я вырастил ее, я обучил ее всему, что она умеет; мы как брат и сестра, как учитель и ученица. Глядя на то, как она меняется день ото дня, я чувствую сильное желание защитить ее.
Но в то же время я боюсь, что если мы станем спутниками, наши отношения, напротив, могут разладиться.
Иногда я думаю: пусть она заведет больше друзей, пусть попутешествует по миру, когда в Поднебесной станет спокойно, пусть ее жизнь не будет такой однообразной, как у меня… но в то же время я боюсь, что она покинет меня.
Это странное чувство — страх потерять то единственное место в ее сердце — действительно заставляет меня и смеяться, и плакать одновременно.
Цзю Цзю скривила губы и поучающим тоном произнесла:
— Тебе просто не хватает решимости.
— Решимости?
— Да, решимости. Ты совсем нерешителен в делах.
Цзю Цзю фыркнула и продолжила отчитывать его:
— Ты умудрился завоевать сердце такой могущественной изначальной сущности, как Юньсяо-сяньцзы, но держишь дистанцию с родной шимэй, чье сердце целиком принадлежит тебе.
По-моему, ты просто не можешь переступить через свою гордость. Боишься, что совесть замучит, думаешь, будто твоя прежняя доброта к Линъэ была корыстной, и на душе становится неспокойно.
Ты просто убегаешь от этого беспокойства.
На самом деле, что в этом такого? Какая разница, будут ли другие смеяться? Пусть говорят что хотят, чего бояться? Вы же шисюн и шимэй, вы — «зеленые сливы и бамбуковая лошадка»1.
Линъэ предана тебе, она постоянно усердно совершенствуется, становится всё краше и милее — и всё это ради того, чтобы радовать тебя. А ты всё печешься о своем лице, право слово…
— Неужели?
Ли Чаншоу погрузился в раздумья.
— Наставница, ваши слова справедливы, но мне кажется, здесь что-то не так. Я тоже пытался проявить твердость и взять инициативу, но Линъэ каждый раз…
— Каждый раз?
— …убегала, потому что слишком стеснялась.
— Только из-за этого?
Цзю Цзю посмотрела на него с досадой:
— Выпей вина! Всё же так просто! Вино придает храбрости даже трусам. Дай Линъэ выпить немного вина, и разве проблема не решится?
И это Тайбай Цзиньсин? Только на такое и способен?
Ли Чаншоу помрачнел, чувствуя, что поступать так не совсем… порядочно.
— Наставница, мне всё же нужно серьезно это обдумать.
Цзю Цзю недоуменно переспросила:
— Почему? О чем тут еще думать?
— У любых отношений, особенно между мужчиной и женщиной, есть разные стадии, — сказал Ли Чаншоу. — Люди всегда видят лишь радость и удовлетворение в моменты расцвета чувств и называют это счастьем.
Но мало кто задумывается о том, как двое будут ладить, когда чувства постепенно станут обыденными.
Жизнь смертных длится всего несколько десятилетий, но и они сталкиваются с этим.
Бессмертные, если не встретят беду, живут вечно. Не возникнет ли в этот бесконечный период затишья усталость, которая приведет к взаимному отвращению?
— Это… — Цзю Цзю моргнула. — Ты заглядываешь так далеко?
Ли Чаншоу улыбнулся:
— На самом деле я уже придумал, как решить этот вопрос.
— Как?
— Я хочу отправить Линъэ на обучение в чертоги Шэнму Нюйва на некоторое время, просто никак не мог решиться, — произнес Ли Чаншоу. — Под защитой Святой ей ничего не грозит. Мы разлучимся на время, чтобы ее детское восхищение немного остыло.
Если после этого в ее сердце всё еще останется место для меня, я больше не стану колебаться, назову ее своей женой, и мы никогда не расстанемся.
Цзю Цзю понимающе улыбнулась:
— Это тоже выход, к тому же Линъэ сможет укрепить свои истоки.
— Спасибо, наставница, что просветили меня в этом деле, — мягко проговорил Ли Чаншоу. — Мое другое воплощение уже почти добралось до Пещеры Огненных Облаков, мне пора заняться делами.
— Иди-иди, твоя наставница сможет незаметно вернуться сама, не беспокойся.
Хотя Цзю Цзю так и сказала, как Ли Чаншоу мог не беспокоиться? Ведь его наставница еще не достигла поздней стадии царства Тяньсянь.
Ли Чаншоу оставил часть своего сознания здесь, используя бессмертное восприятие для непрерывного наблюдения.
Тем временем на великом болоте у входа в Пещеру Огненных Облаков…
Ли Чаншоу создал из бессмертной силы «пузырь», в котором погрузил в сон непрестанно плачущую Мэй Вэньхуа. Вместе с Бянь Чжуаном он подошел к входу и отвесил почтительный поклон.
— Младший Ли Чангэн просит аудиенции у достопочтенных мудрецов человеческого рода.
Бянь Чжуан, пребывавший в крайнем напряжении, весь подобрался и тоже чинно поклонился.
Над поверхностью озера возник вихрь из сияющих потоков. Ли Чаншоу ввел Бянь Чжуана внутрь, они прошли по длинному туннелю и оказались над другим великим болотом. Навстречу им по волнам, в бамбуковой шляпе, шел знакомый силуэт.
Это был Владыка Да Юй.
Э?
Ли Чаншоу перенес внимание на другого бумажного даоса. Он увидел, как Цзю Цзю, летя в небе, то и дело хлопает себя по лбу и беззвучно кричит, отчего ее скорость возросла еще на треть.
Бешенство от нехватки вина?
Ли Чаншоу улыбнулся. В этот раз его бумажный даос, сопровождая Цзю Цзю до дворца Линьтянь, как раз мог обучить ее способам варки вина, чтобы у наставницы не закончились запасы выпивки и сахарных бобов.
…
— Уверена?
— Хозяин, мой путь был обращен вспять. Даже через силу Небесного Дао это можно почувствовать.
— Обращен вспять?
В далеком уголке Моря Хаоса переплелись и общались две божественные мысли.
Куньпэн качнул своим огромным телом. Его мясистые крылья были прижаты к бокам, и очертаниями он действительно напоминал огромную рыбу. Поразмыслив, Куньпэн спросил:
— Ты хочешь сказать, что кто-то способен обратить твой путь вспять, превратив небесного демона в иную марионетку, вместо того чтобы просто очистить его?
— Да, хозяин, — в мыслях почтенного небесного демона чувствовалась тревога. — Известно более десяти великих путей, способных очистить мои законы Дао, но ни один из них не внушал мне страха. В этот раз я полностью потерял связь с тем дитя. Она стала существом, которое вызывает у меня крайнее отвращение, моей полной противоположностью.
— Не стоит бояться, — произнес Куньпэн. — В Хунхуане2 бесчисленное множество живых существ. Вполне вероятно, что Хунцзюнь изучает способы борьбы с нами. Хунцзюнь не может покинуть Небесное Дао Хунхуана, так что о нем можно не беспокоиться. Какое дитя ты потеряла?
— Ту, которую вы отправили в Хунхуан. Вы дали ей имя Мэй Вэньхуа.
— О? — Куньпэн задумался. — Разведай местонахождение оставшихся трех ложных духов. Пусть не медлят и поскорее доводят дело до конца.
— Слушаюсь.
Почтенный небесный демон ответил, и две нити божественных мыслей разошлись. Куньпэн открыл свои ужасающие гигантские очи, в которых промелькнула жажда убийства.
«Похоже, полагаясь лишь на этих небесных демонов, действительно ничего не добьешься».
Затем Куньпэн расправил огромные крылья, словно раздвигая два мира. Легкий взмах — и его тело умчалось прочь, прорываясь сквозь Хаос.
Пора просыпаться вам, беглецам, побоявшимся встретить Великую Катастрофу.
В то же время в Пещере Огненных Облаков Ли Чаншоу, Владыка Да Юй, Сюаньюань Дицзюнь и Фуси-ши сидели в беседке на вершине горы Владыки Да Юя и обсуждали дело о «рыбалке».
— Есть ли у уважаемых предшественников какой-нибудь план? Лучше всего было бы заманить Куньпэна к окрестностям города Сюаньду. На этот раз мы подготовимся как следует, чтобы захватить его одним ударом и навсегда избавить мир от этой угрозы.
- Зеленые сливы и бамбуковая лошадка (青梅竹马, qīngméizhúmǎ) — идиома, описывающая пару, которая выросла вместе и питает друг к другу детскую привязанность или любовь. ↩︎
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — в китайской мифологии первозданный хаос или дикие, доисторические земли, в которых зародился мир. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
