Внезапно возникшая необходимость командовать шэнжэнем заставляла Ли Чаншоу капельку нервничать.
Конечно, подобный опыт ограничивался лишь Тунтянь Шэнжэнем, ведь возможности распоряжаться другими шэнжэнями у него всё равно не было.
Тунтянь Шэнжэнь считался самым покладистым и близким к народу среди всех шэнжэней.
Чтобы обеспечить шэнжэню наилучшие «впечатления от исполнения его плана», Ли Чаншоу решил повысить тщательность проработки своих схем на несколько порядков!
Срок подготовки также увеличился с прежних трёх лет до двадцати.
В конце концов, чем дольше живут культиваторы в Хунхуане, тем слабее они чувствуют течение времени; для этих древних старцев разница между парой лет и парой десятилетий была невелика.
Ярче всего это проявлялось у его учителя, Шэнжэня Лао-цзы.
Тот мог обдумывать одну фразу три-пять лет, что в полной мере подтверждало поговорку «Хунхуан бу цзи нянь»1.
Вернувшись в своём истинном теле из дворца Биюгун, Ли Чаншоу на два месяца скрылся в алхимической комнате, шлифуя детали плана, и втайне отправил Бянь Чжуана в Пещеру Огненных Облаков с новыми корректировками.
Теперь, когда Ли Чаншоу отправлял своих бумажных даосов, он уже не мог гарантировать их скрытность. Какой бы облик они ни принимали, как бы ни прорабатывались детали их ауры, столкновение с великим мастером или обладателем великих божественных способностей могло легко привести к разоблачению.
Пришло время начать должным образом использовать подчинённых.
О Бянь Чжуане Ли Чаншоу знал всю подноготную: хоть тот и был падок на женскую красоту, он относился к типу людей, у которых есть желание, но не хватает смелости. Несмотря на некоторую распутность, в серьёзных делах на него можно было положиться.
К тому же вся семья Бянь Чжуана сейчас работала на Небесный Двор, а значит, он был «мяо хун гэнь чжэн»2, и его использование вызывало меньше опасений.
Что ещё важнее…
Бянь Чжуан был важным персонажем второго плана в грядущем бедствии, и как бы Небесное Дао ни просчитывало варианты, оно не позволит ему попасть в беду.
Судя по пониманию Небесного Дао Ли Чаншоу, вероятность этого составляла девяносто восемь процентов.
«Неужели Лан-цяньбэй в те годы из-за того, что Небесное Дао всё предопределило, почувствовал к нему отвращение?»
Сидя в кресле-качалке перед алхимической комнатой, Ли Чаншоу вспоминал прочитанные им «Хроники Лан-жэня», выискивая зацепки, которые мог упустить раньше.
В деле Лан-цяньбэя нынешняя позиция Ли Чаншоу была скорее на стороне Небесного Дао.
Почему?
Был один пример, о котором Ли Чаншоу никогда не упоминал — Хэнъэ из Лунного дворца.
В мире никогда не было недостатка в прекрасных сяньцзы. Для Небесного Дао не составило бы труда поселить в Лунном дворце первую красавицу Трёх Миров или выдать дочь Императора людей за И.
Глядя на скорость роста нынешнего «сына бедствия», на всё про всё ушло бы всего несколько столетий.
А ведь тогда Хэнъэ, будучи личной ученицей Лан-цяньбэя и одним из самых близких к нему людей, проспала десять тысяч лет и забыла всё, что с ним связано, но всё же осталась жива.
До сих пор Хэнъэ всё ещё ищет тот недостающий «кусочек пазла» в своём сердце Дао, и Небесное Дао не нанесло ей смертельного удара.
С точки зрения Ли Чаншоу, Даоцзу действительно сделал всё, что было в его силах.
— Эх, былое прошло.
Ли Чаншоу вздохнул и, лениво помахивая веером, наслаждался покоем.
Великое бедствие Обожествления понемногу приближалось, занавес над Хунхуаном уже опустился, и судьба между небом и землей была готова.
Сначала стоит сразить Куньпэна в качестве подношения Небу — возможно, это немного ослабит давление на Хунхуан и добавит переменчивости и шансов на спасение тем, кому суждено пострадать в бедствии.
«Нужно воспользоваться этой возможностью и устроить встречу трёх учений».
Ли Чаншоу не впервые сводил вместе учения Чжань и Цзе — так было с древним городом Сюло и с давлением на гору Линшань.
Но на этот раз ситуация изменилась.
В деле Ян Цзяня позиция учения Чжань была слишком неоднозначной.
Бессмертные двух учений не глупцы, как они могли не понять, что суть дела заключается в выборе, сделанном их учителями-шэнжэнями?
Ли Чаншоу лишь хотел, чтобы между бессмертными двух учений возникло больше привязанности, чтобы позже, когда дело дойдёт до драки, они хоть немного щадили друг друга.
Хотя эта мысль была немного наивной, после тщательных раздумий Ли Чаншоу решил, что это единственное, что он может сделать.
— Шисюн, ты занят?
Голос Линъэ донёсся сбоку. Ли Чаншоу отогнал мысли и с улыбкой покачал головой.
Из-за пределов формаций на облаке прилетела Линъэ, тщательно принарядившаяся. Вспоминая недавнюю сцену, она слегка покраснела, но её взгляд был твёрд, а намерения решительны. Она стойко миновала многочисленные барьеры и опустилась по другую сторону входа в алхимическую комнату…
И осталась ждать.
Ли Чаншоу покачивал веером, с лёгкой улыбкой продолжая обдумывать череду последующих распоряжений.
Враг — в Море Хаоса.
…
— Что случилось? Почему ты такой хмурый?
В углу прежней резиденции Повелителя Вод на двух раскачивающихся качелях юноша и девушка качались то вправо-влево, то вперёд-назад.
Взгляните на качели слева: сидящая там девушка была изящной и милой, на её голове красовалось маленькое украшение в виде заячьих ушек, на губах играла сладкая улыбка, а пара прелестных ножек под короткой юбкой была стройной и тонкой, но при этом казалось…
Что в них таится немалая сила.
Это была, конечно же, Юйту Шаонюй.
Услышав вопрос Юйту, Линчжуцзы горестно вздохнул и, опершись на канаты качелей, уставился в пустоту потухшим взглядом.
— Я, должно быть, больше не самый любимый младший у шишу.
— А? — Юйту ничего не поняла и, замедлив раскачивание, с недоумением спросила: — С чего ты это взял? Тайбай Синцзюнь очень тебя ценит.
— Ты не понимаешь, — вздохнул Линчжуцзы. — Вот, к примеру, в последнее время шишу поручает важные и секретные дела даже такому парню, как Бянь Чжуан, и мне о них знать не положено.
— Ао И после прорыва к стадии Золотого Бессмертного и вовсе совмещает кучу должностей: от водной армии Небесной реки до наставника небесных воинов Отдела Звёзд, да ещё и следит за падшими водными божествами из рода драконов.
— О младшем брате-соученике Ян Цзяне и говорить нечего: под защитой шишу он отправился громить Линшань… Какая это была сцена, какое величие!
— Эх, а ведь я был первым.
— Ну…
Юйту немного подумала и с улыбкой сказала: — На самом деле господин Синцзюнь по-прежнему очень тебя ценит.
— Посмотри, в деле Ян Цзяня Синцзюнь тоже доверил тебе важную миссию — стать ключевым звеном в пробуждении его эмоций. И ты так хорошо сыграл сцену прощания братьев и великой битвы не на жизнь, а на смерть.
- Хунхуан бу цзи нянь (洪荒不记年, hónghuāng bù jì nián) — «В Хунхуане не ведут счёт годам», фраза, описывающая потерю чувства времени бессмертными существами. ↩︎
- Мяо хун гэнь чжэн (苗红根正, miáo hóng gēn zhèng) — «Красные ростки, правильные корни», идиома, означающая идеологическую верность и безупречное происхождение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
