Было бы, разумеется, замечательно попутно разузнать, сколько подобных демонов обитает в море Хаоса.
В далекой древности и в стародавние времена те смельчаки, у которых хватало духу укрыться в море Хаоса, были личностями незаурядными.
Теперь они понимали, что обречены, и из-за тонкого чувства верности «общей ненависти к врагу» не желали говорить ничего о других, отчего допрос зашел в тупик, толком не начавшись.
Чжао Гунмин сказал:
— Может, бедному даосу прилечь и попробовать?
Ли Чаншоу беспомощно улыбнулся, а Гунмин Дае поспешил сменить тему.
Вскоре Добао и остальные решили прибегнуть к тактике покорения сердец. Каждый выбрал себе цель и принялся взывать к разуму и вспоминать былое, пытаясь выудить из этих существ хоть какие-то полезные сведения.
Однако, промучившись полдня, они так ничего и не добились, лишь вытерпели насмешки восьмерых демонов.
Ли Чаншоу: …
Вздохнув про себя, он втайне передал несколько слов Юньсяо-сяньцзы и Святой Матери Цзиньлин, стоявшим поодаль.
Так и эдак, эдак и так.
— Что здесь происходит? — нахмурившись и с мечом в руках подошла Святая Матерь Цзиньлин и недоуменно спросила.
Чжао Гунмин вздохнул:
— Ни один не желает открывать рот, к тому же они не боятся смерти, так что улова почти нет.
— И где же та свирепость, о которой ты говорил? — хмыкнула Святая Матерь Цзиньлин и сделала знак рукой тем, кто стоял позади. Юньсяо-сяньцзы, Гуй Лин и У Дан прилетели вместе.
Цзинь Лин спросила:
— Чангэн, если вы не можете ничего от них добиться, не проще ли их сразу прикончить?
— Да, — кивнул Ли Чаншоу, — боюсь, сегодня многого не добьешься, но избавление от этих демонов хотя бы устранит скрытую угрозу.
Гуй Лин сказала:
— Тогда позвольте нам попробовать.
— О? — Ли Чаншоу усмехнулся и встретился взглядом с Юньсяо-сяньцзы. Ее взор был нежен, как вода, едва не растопив Ли Чаншоу.
— Попробовать так попробовать, — проговорил Тайи-чжэньжэнь, пряча руки в рукава и посмеиваясь. — Кто знает, вдруг они покорятся очарованию сяньцзы и во всем признаются.
Ли Чаншоу бросил на Юньсяо ободряющий взгляд и невозмутимо отступил на сотню чжанов.
Таким образом, основная группа дознавателей отошла на второй план, с интересом ожидая, что покажут четыре сяньцзы учения Цзе.
Четыре сяньцзы учения Цзе сначала недолго посовещались, затем развеяли маскировку восьми демонов и некоторое время прохаживались перед ними.
Цзинь Лин сказала:
— Я выберу первой. Можно мне этого, этого и вот того?
У трех других сяньцзы не возникло возражений, и они позволили Святой Матери Цзиньлин оттащить трех демонов в сторону.
Юньсяо-сяньцзы сделала приглашающий жест и мягко произнесла:
— Я допрошу любых троих.
Гуй Лин и У Дан вышли вперед, выбрали по одному демону и отвели их в правую сторону.
Гуй Лин сначала тихо вздохнула и, глядя на демона перед собой, промолвила:
— У меня нет вражды с даою, и в этот раз я лишь провожу тебя в последний путь. Есть ли мелодия, которая тебе по душе? Я искусна в музыке, но совсем не умею проводить допросы.
У Дан тоже добавила:
— А я прочту для даою несколько писаний, дабы очистить твое сердце от ненависти.
Стоявшие позади бессмертные мужи тут же расплылись в довольных улыбках.
Тайи-чжэньжэнь, в кои-то веки не ерничая, с чувством произнес:
— Сяньцзы учения Цзе поистине нежны.
— Это само собой разумеется, — Добао-даожэнь сложил руки за спиной, излучая достоинство старшего соученика. — Каждая шимэй совершенствует свой нрав, они благовоспитанны и изящны, а потому, конечно же, весьма нежны. Чангэн, что скажешь?
— Вы правы, Добао-шисюн.
Едва Ли Чаншоу договорил, как сверкнул золотой свет — в руках Юньсяо появилось Золотое ведро смешанного начала1, и три луча пурпурно-золотого света ударили в троих демонов.
Лицо ее оставалось холодным, фигура скрылась в тумане, а в голосе не чувствовалось ни малейшего волнения. Она безучастно спросила:
— Желаете ли вы заговорить?
В ответ раздались лишь холодные фырканья и усмешки.
Юньсяо слегка кивнула, ведро в ее руке повернулось, распространяя таинственную рифму Дао. Вокруг трех демонов, за которых она взялась, внезапно заструились потоки чистейшей духовной энергии.
Тела демонов задрожали, их уровень развития мгновенно упал на один ярус, и изнутри начала разливаться волна слабости.
Золотое ведро смешанного начала, возвращение к истокам!
— Ты! Что ты творишь?!
— Хунъюань Цзиньдоу!
— Если хочешь убить — убивай, зачем уничтожать наше Дао-совершенствование!
— Желаете ли заговорить? — по-прежнему безэмоционально спросила Юньсяо.
Демоны содрогались всем телом, их раны стали почти невыносимыми. Не успели они ничего ответить, как Золотое ведро снова повернулось.
Границы их постижения Дао вновь опустились на несколько уровней!
Трое демонов бессильно повалились на землю; их понимание Пути исчезало шаг за шагом, Великое Дао медленно разрушалось, будто из костей по ниточке вытягивали мозг…
Если бы этот процесс произошел мгновенно, то не был бы столь мучительным, но Юньсяо задавала вопрос и тут же лишала их части достижений, слой за слоем очищая их Плод Дао, словно луковицу!
Они и подумать не могли, что существует способ, способный так сокрушить сердце Дао.
Это было горше смерти!
С другой стороны внезапно сверкнул свет меча, заставив бессмертных невольно обернуться.
Святая Матерь Цзиньлин держала в руке длинный меч; голова демонического зверя медленно отлетела в сторону, а его кровь зависла в пустоте.
С мечом в руке она приблизилась к оставшимся двоим, на губах застыла невозмутимая улыбка, а в глазах читалось легкое предвкушение. Ее меч был окутан кровавым сиянием, но на золотистом шелковом платье не было ни единого пятнышка пыли.
— Вы и вправду не боитесь смерти?
Те лишь холодно усмехнулись.
Втайне расцвел водянисто-голубой свет, окутавший двоих демонов; в то же самое время правая рука Ли Чаншоу незаметно нацелилась на Тайи-чжэньжэнь.
Равновесие: Страх смерти!
Цзинь Лин тихо произнесла:
— Тот, кто заговорит вторым, будет обезглавлен первым.
Без лишних слов ее меч рубанул наотмашь!
— Я скажу!
— Бедный даос…
Два крика, одна голова.
Меч Святой Матери Цзиньлин уперся в шею женщины, войдя в плоть уже на полцуня.
— Расскажешь всё без утайки?
— В-всё расскажу.
Святая Матерь Цзиньлин безучастно кивнула и, обернувшись, крикнула:
— Старик Чжао, иди допрашивай, а то с вами работать — одна морока.
В то же время обернулась и Юньсяо-сяньцзы. Позади нее трое демонов, оказавшихся на уровне истинных бессмертных, дрожали всем телом и, обхватив головы, горько рыдали.
Юньсяо мягко спросила:
— О чем их расспросить? Они пообещали рассказать всё.
Чжао Гунмин: …
Ли Чаншоу спокойно улыбнулся про себя, приняв то же выражение лица, что и Гунмин Дае.
В пустоте воцарилась безмолвная тишина, нарушаемая лишь звуками флейты Гуй Лин и наставлениями У Дан:
— Демона породила его нян2, духа тоже породила его нян. Каждое живое существо ждет смерть, и ты, отягощенный тяжкими грехами, вряд ли переживешь сегодняшний день. Почему бы тебе не подумать о том, скольких созданий ты лишил жизни и сколько злодеяний совершил…
Все присутствующие здесь бессмертные мужи разом вздрогнули. Им показалось, будто они снова услышали недавний вздох Тайи-чжэньжэня, и мысли их… были весьма противоречивы.
[Сяньцзы учения Цзе поистине нежны].
- Хунъюань Цзиньдоу (混元金斗, hùnyuán jīndòu) — «Золотой ковш исконного хаоса», артефакт, способный стирать достижения бессмертных и возвращать их к истокам. ↩︎
- Нян (娘, niáng) — обращение к матери. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
