Нужно лишь задержать рыбу Кунь, и Цзинь Пэн сам приведет собратьев на подмогу.
Юньсяо-шицзе думала об этом, и в ее глазах сиял божественный свет. Она развеяла поддерживающие заклинания, направляя всю магическую силу в меч Цинпин.
В море Хаоса не существовало законов, и она не могла точно определить расстояние до рыбы Кунь, но чувствовала, что они сближаются — меч Цинпин давал об этом знать.
Артефакт святого и впрямь было непросто использовать.
Юньсяо-шицзе проглотила множество имевшихся при себе пилюль, но восстанавливать магическую силу все равно было трудно.
Она прекрасно понимала: лишиться поддержки магических сил в море Хаоса — дело крайне опасное.
Но сейчас она…
Она не могла остановиться.
Не могла совладать со своим дао-сердцем, не могла сдержать порыв и ту жажду убийства в глубине души, велевшую ей вскрыть плоть этого огромного демонического зверя.
Бросаться в бой, не заботясь о жизни1 — можно ли сказать так о ней сейчас?
Юньсяо-шицзе чувствовала, что ее дао-сердце пребывает в смятении. Нехватка магических сил становилась все ощутимее, и накатившая слабость вызвала в памяти обрывки образов.
Все они, конечно же, были связаны с ним.
— На этой основе готовность самоотверженно броситься на помощь другому, невзирая на карму — это и есть прорыв, переход в обитель брачных уз.
Он говорил это с улыбкой, с предельной серьезностью анализируя так называемые уровни отношений между спутниками на пути Дао.
— Не будь таким скованным…
Она произносила эти слова тогда, и легкая рябь, всколыхнувшая ее дао-сердце, до сих пор ощущалась отчетливо. Та близость, когда он лежал, положив голову ей на колени, до сих пор не давала ей прийти в себя.
На тех кадрах памяти он чаще всего улыбался, сохраняя в самой своей сути невозмутимость и спокойствие.
Но бывали времена, когда он был крайне уязвим.
В битве на Северном континенте Ци Юань-даочжан отправился на смерть, а сам он укрылся в ее Золотом ковше Изначального Хаоса, чтобы залечить раны. Первые полгода он пребывал в глубоком сне, лишь изредка приходя в себя.
Тогда она познала, что такое чувства смертных и эмоции существ Позднего Неба.
Боль дао-сердца.
Юньсяо-шицзе до сих пор не знала, какое решение он принял там, внутри Золотого ковша, под подавлением нескольких великих сокровищ и в полной изоляции от Небесного Дао.
Но те две фразы, что он невольно обронил, прежде чем развернуть чистый свиток, Юньсяо-шицзе никогда не забудет.
— Идти вперед, должно быть, очень опасно, надежнее всего оставаться на берегу. И не знаю, кто останется со мной до самого конца.
Она тогда просто тихо сидела снаружи Золотого ковша; когда она закрыла глаза, чтобы сосредоточиться, ее губы слегка приоткрылись, а затем тронула едва заметная улыбка.
Она так и не научилась выражать чувства подобным образом, но ей и не нужно было специально чему-то учиться, ведь практикующие стремятся лишь следовать велению сердца…
Нельзя отвлекаться, она почти догнала его.
Силуэт рыбы Кунь уже показался на краю ее бессмертного восприятия.
Магических сил не хватало; даже если она сейчас настигнет Куньпэна, то не сможет его остановить.
Юньсяо-шицзе слегка нахмурила изящные брови. Сила юаньшэнь потекла по ее телу, преобразуясь в струйки магической энергии.
Это истощит ее дух, зато ей не придется останавливаться для медитации; позже ей нужно будет лишь провести какое-то время в покое, чтобы восполнить нынешние потери.
Здесь не было следов небесных демонов. Скорость рыбы Кунь была чуть ниже, чем у Куньпэна в пору его расцвета, но далеко не каждый мог бы ее догнать.
Если бы не помощь меча Цинпин, она и впрямь не успела бы.
Юньсяо-шицзе понимала: самым разумным было бы передать силу меча Цинпин Цзинь Пэну.
Но она сама не знала почему, увидев, как рыба Кунь вырывается из окружения, и не обнаружив фигуры Ли Чаншоу в клубах черного тумана, она не смогла удержаться и бросилась в погоню.
Уже совсем близко.
Стремительно плывущая рыба Кунь уже обнаружила ее присутствие и изо всех сил забила хвостовым плавником.
Юньсяо-шицзе думала, что ее дао-сердце останется неподвижным, словно гладь воды, но в миг, когда она приблизилась к рыбе Кунь, в нем неудержимо вспыхнуло желание убить.
Меч Цинпин задрожал, белая тень пронеслась сквозь облака.
Дыхание Хаоса не могло ее остановить, один взмах клинка рассек разрушенные законы Дао!
Рыба Кунь перевернулась от столкновения с летящей фигурой Юньсяо-шицзе, следом взметнулось сияние меча, и Цинпин разогнал волны Хаоса!
В свете клинка Юньсяо-шицзе ступала по прекрасной пыли, оставляя за собой череду остаточных образов; ее меч двигался подобно драконам и змеям2, вокруг бушевали всполохи кровавого света.
Рыба Кунь взревела, выбросив вокруг себя мощную магическую силу. Путь Юньсяо-шицзе был прегражден, однако чудовище не собиралось вступать в затяжной бой — склонив голову, оно устремилось в самую глубь моря Хаоса.
Юньсяо-шицзе нахмурилась и поспешила следом, но в оставляемой ею белой тени проступила хрупкость.
Сила юаньшэнь была почти на исходе.
Возможно, стоит остановиться и подождать Цзинь Пэна…
Эта мысль мелькнула в ее голове, но тело, словно перестав слушаться, продолжало мчаться вперед.
Меч Цинпин слегка вибрировал, будто сопротивляясь магической силе Юньсяо-шицзе; но она лишь нахмурилась, и в ее взгляде не было ни капли сомнения, что заставило клинок вновь подчиниться.
Быстрое сближение, рывок вперед, меч летит драконом, удары наносятся изо всех сил.
Куньпэн применил старый трюк, вновь отбросив Юньсяо-шицзе мощным выбросом магической силы.
Ее фигура замерла на миг, но она, собрав волю в кулак, снова пошла в атаку.
Среди звона меча Цинпин в ее душе отозвался чей-то голос:
— Не перенапрягайся, Башня Сюаньхуан защитит его.
Юньсяо-шицзе, плотно сжав губы, не проронила ни слова. Она крепко сжимала рукоять, острие меча по-прежнему было направлено вперед, а лицо стало мертвенно-бледным.
Слабость проникала до самого костного мозга — такая усталость, какой она не знала с тех самых пор, как обрела Дао в древности.
Догнать, остановить Куньпэна, дождаться подмоги с тыла…
Догнать…
Вперед!
Четвертый раз, пятый… больше десятка атак.
Меч Цинпин не переставал дрожать и сопротивляться, лицо Юньсяо-шицзе становилось все белее, а духовная энергия от пилюль уже совершенно не могла заполнить ту бездонную пропасть, которой требовала активация меча.
Спина рыбы Кунь была покрыта ранами, и свет, исходящий из ее жутких глаз, сменился с раздражения и ярости на отчаяние и бессилие.
Юньсяо-шицзе, уже не способная поддерживать дальнее сканирование бессмертным сознанием, не заметила этой детали.
Шестнадцатая атака.
Дыхание Хаоса стало почти непреодолимой преградой, меч Цинпин в последний раз позволил ей принудительно использовать его силу. Энергия юаньшэнь была почти исчерпана, дальше оставалось только сжигать саму основу жизни, теряя достигнутый уровень совершенствования…
Но дао-сердце подсказывало, что это не имеет значения.
Что же со мной происходит?
В забытьи она снова увидела ту фигуру, только что потерявшую наставника и свернувшуюся клубком в углу Золотого ковша, и ее дао-сердце вновь пронзила тупая боль.
Сверкнул меч, белая вспышка оставила след; Юньсяо-шицзе в шестнадцатый раз настигла рыбу Кунь, оставляя на ее теле глубокие борозды.
Огромная туша рыбы была буквально отброшена ударом, божественный свет в ее глазах угас, и колоссальное тело перевернулось в море Хаоса.
Остановилась?
Юньсяо-шицзе тут же рванулась вперед, слегка покачиваясь под сопротивлением Хаоса.
Собрав остатки бессмертного сознания, она вдруг «увидела» вздувшийся горб на спине Куньпэна, увидела, как этот горб лопнул, и оттуда, с копьем в руках, выпрыгнула стройная фигура…
Дао-сердце Юньсяо-шицзе дрогнуло, и она едва не упала в море Хаоса.
Меч Цинпин издал чистый и звонкий гул сквозь пелену Хаоса. Ли Чаншоу, едва выбравшись из спины рыбы и не успев еще стереть улыбку с лица, обернулся на звук, и его радость мгновенно застыла.
— Юньсяо-шицзе!
…
«Старший?»
«Бессмертная дева».
«Юньсяо».
«Юнь…»
В душе Юньсяо-шицзе всплывали слабые обрывки мыслей, быстро мелькали размытые картины.
В то мгновение, когда усталость и слабость уже готовы были захватить ее юаньшэнь и лишить сознания, знакомый запах заставил ее дао-сердце окончательно успокоиться.
Юньсяо-шицзе вдруг вспомнила тот день, когда он, склонившись, что-то писал и рисовал в Золотом ковше, невольно бормоча себе под нос.
Тогда она не издала ни звука и ничего не ответила.
Теперь же, в этом мрачном и безвестном море Хаоса, покоясь на его напряженной руке, которую он боялся сжать слишком сильно, Юньсяо-шицзе вдруг захотелось заговорить, и ее последние силы воплотились в коротком ответе:
— Я здесь…
- fèn bù gù shēn (奋不顾身) — самоотверженно; бросаться на дело, не заботясь о собственной жизни. ↩︎
- jiàn zǒu lóng shé (剑走龙蛇) — меч движется подобно драконам и змеям; образное описание изящного и стремительного стиля боя. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
