Глава пятьсот девяностая. Средоточие Кунпэна, тайная комната Лан!
Динь! Динь!
Пш-ш… Пш-ш…
— Ли Чангэн, если у тебя есть смелость, даруй мне быструю смерть!
— А-а! Убей меня, если ты на что-то способен, убей!
— Человек ты или нет! Да ты… а-а!
Крики боли.
Но это были не те крики, что слышат уши, а колебания божественной мысли, которые воспринимал изначальный дух.
Тонкие веки Юньсяо мелко дрогнули. Она медленно открыла глаза; на мгновение в ее взоре отразилось смятение, но ясность быстро вернулась, и она настороженно приподнялась.
Где она?
Она находилась в пышном дворце, высеченном в недрах горы. Взору предстали причудливые скалы и множество редчайших драгоценных материалов. Что еще удивительнее, здесь было в избытке духовной энергии, хотя снаружи клубилась серая дымка Хаоса.
Едва Юньсяо собралась задействовать бессмертную силу, как уловила знакомую ауру, а ее духовное зрение приметило силуэт на ступенях у входа во дворец. Натянутые нервы мгновенно расслабились.
В памяти промелькнули обрывки картин, которые замерли на моменте, когда Ли Чаншоу с копьем в руках взрывает спину рыбы Кунь и взмывает вверх.
На губах Юньсяо невольно заиграла нежная улыбка. Все еще не прошедшая усталость вызывала легкое недомогание.
Внезапно она почувствовала, как с плеч соскользнуло верхнее одеяние. Посмотрев вниз, Юньсяо увидела даосскую рясу Ли Чаншоу.
Взглянув на себя, она обнаружила, что осталась лишь в исподнем, а ее окровавленное длинное платье лежало сложенным у подушки. Сама не зная почему, она густо покраснела.
«Так вот она какая — стыдливость, присущая существам, рожденным после сотворения мира?»
С этой мыслью Юньсяо встала и набросила рясу. Тонкие пальцы скользнули по ткани сверху вниз, подгоняя ее по фигуре.
В этом проявилось естественное стремление живого существа к прекрасному.
Теперь все было позади.
Подняв уложенный в ножны меч Цинпин, Юньсяо медленно поднялась. Три тысячи черных прядей водопадом рассыпались по плечам. Она невольно коснулась ладонью щеки; духовное зрение воскресило в памяти несколько простых картин того, что происходило, пока она была без чувств…
После пробуждения она покраснела уже в третий раз.
— Легкомысленный, — тихо прошептала она.
Силуэт Ли Чаншоу на ступенях замер.
Он и вправду не удержался и позволил себе лишнего… Неужели он поступил слишком дерзко? Неужели Юньсяо в глубине души столь консервативна?
Проехали, проехали. Если об этом не вспоминать, не будет и описаний, а если не будет описаний, то и не накличешь беду в лице верховных божественных зверей, странствующих по морю Хаоса.
Юньсяо, едва касаясь кончиками пальцев пола, плавно выплыла из дворца. Ее длинные волосы сами собой уложились в простой узел «облачный висок». Из-за пустоты в источнике магических сил она выглядела еще более хрупкой.
Она еще не успела опуститься на землю перед дворцом, как уже охватила взглядом все вокруг. Это было тайное место в море Хаоса, причем куда более величественное и обустроенное, чем те два «логова Кунпэна», что встречались им прежде.
Здесь переплетались по меньшей мере сотни Великих Дао, образуя подобие устойчивого мира. В разных сторонах располагались всевозможные магические построения, поглощавшие энергию Хаоса и расщеплявшие ее на духовную энергию пяти стихий и инь-ян, превращая это место в маленькую небесную обитель.
Основой служила огромная гора из черного камня с родниками, ручьями и летящими водопадами, с густыми лесами, озерами и иллюзорными массивами. В небесно-голубом небе, созданном чарами, плыли белые облака, и они вовсе не были неподвижны.
Повеял легкий ветерок, разнося скрытую здесь жизненную силу и даря душе отраду.
Дворец находился внутри горы. Если подняться на вершину и посмотреть вдаль, море Хаоса казалось морем облаков, разве что чуть более мрачным.
Неужели это старое гнездо Кунпэна?
Выйдя из дворца, Юньсяо невольно привлеклась краем зрения к открывшейся картине. Она обернулась и увидела огромное тело рыбы Кунь, дрейфующее за пределами куполообразного защитного барьера. Оно было невероятно величественным и огромным, словно горный хребет.
— Как ты себя чувствуешь? — Ли Чаншоу встал и посмотрел на нее с улыбкой.
Юньсяо опустила ногу на землю. В ее глазах светилась нежная улыбка. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, затем она отвела взгляд и ответила:
— Уже восстановилась.
Ли Чаншоу кивнул, и в его голове всплыло несколько вариантов ответа.
Настоящий мужчина ни в коем случае не должен проявлять заботу через «ворчание», говоря что-то вроде: «Почему ты не погналась за врагом вместе с Цзинь Пэном, зачем полезла в пекло одна, это же так опасно?»
Ведь сяньцзы рисковала жизнью и бросилась следом только потому, что в ее сердце жила тревога.
— Я заставил тебя волноваться, — в глазах Ли Чаншоу промелькнула тень вины. — Я действовал слишком поспешно и не сумел должным образом распорядиться тем, что последовало за этим.
Юньсяо слегка покачала головой и, сжимая в руке меч Цинпин, спустилась к нему.
— Это я утратила самообладание и проявила к тебе недостаточно доверия.
— Не будем об этом, — Ли Чаншоу повернулся и посмотрел на две ступени ниже.
Юньсяо проследила за его взглядом и увидела большую рыбу длиной в чжан, привязанную к Малому копью, карающему богов. Она медленно покачивалась над пламенем Истинного огня самадхи. Тело рыбы казалось полупрозрачным, у нее уже не осталось сил на крики и ругательства, она лишь мелко содрогалась.
Ли Чаншоу с усмешкой скрестил руки на груди и тяжело вздохнул:
— Жаль, ах, как жаль. Я опоздал всего на шаг, и его изначальный дух успел насильно поглотить Первозданную фиолетовую ци1.
Юньсяо понимающе прищурилась и спросила через мысленную передачу:
— Тебе не нужна эта нить Первозданной фиолетовой ци?
— У нее слишком низкий предел. Будь я сейчас простым совершенствующимся стадии Золотого Бессмертного, я бы, конечно, не колебался, — ответил Ли Чаншоу. — К тому же момент неподходящий. Если я сейчас напрямую сольюсь с Небесным Дао, боюсь, во многих делах мне придется подчиняться его воле, и не останется места для маневра. Не говори об этом никому. Пока я был внутри Кунпэна, я заставил его изначальный дух проявиться и сразиться со мной, при этом я нарочно сдерживался, вынудив его поглотить эту ци. За это Хунцзюнь Шицзу в худшем случае накажет меня за плохое исполнение поручения, но не станет нападать на меня лично.
Юньсяо спросила:
— Непредвиденные обстоятельства возникли из-за того, что Шицзу выпустил настоящую девятую нить Первозданной фиолетовой ци?
— Угу, — Ли Чаншоу серьезно кивнул, выражение его лица было сложно описать словами. — Это дело весьма запутанное, но ты не беспокойся, почтенный Даоцзу незачем ссориться с таким мелким учеником, как я.
— Но…
Юньсяо хотела что-то добавить, но, заметив на губах Ли Чаншоу едва уловимую улыбку, сама невольно улыбнулась.
— Ты искуснее меня в замыслах, так что я полагаюсь на тебя.
Ли Чаншоу рассмеялся:
— Благодарю за понимание, сяньцзы-предшественница.
Она слегка нахмурила брови, вспомнив те мимолетные видения, и с упреком произнесла:
— Вот, значит, как ты выказываешь почтение предшественникам.
Ли Чаншоу хотел было вставить острое словцо, как вдруг большая рыба обратилась чернолицым старым даосом со свирепым ликом. Он, все так же привязанный к копью, поджаривался на Истинном огне самадхи и прорычал:
— Вы двое, закончили свои нежности? Хватит ли у вас духу даровать бедному даосу быструю смерть!
— Хм!
Ли Чаншоу тут же принял вид, исполненный праведного негодования, и прикрикнул:
— Убить тебя? Слишком много чести! Я заберу тебя с собой и отдам на суд шишу Тунтяню!
- Хунъмэн цзы-ци (鸿蒙紫气, hóngméng zǐqì) — легендарная энергия, дарующая возможность обрести святость и слиться с Небесным Дао. ↩︎
- Шицзу (师祖, shīzǔ) — почетное обращение к учителю своего учителя. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
