Юаньшэнь Куньпэна выругался:
— Не думал я, что моя великая слава, стяжанная за всю жизнь, падет от рук такого молокососа, как ты!
Ли Чаншоу поднял руку и погладил подбородок; он уже успел вернуть себе истинный облик.
Без шуток, он с таким трудом решился воспользоваться моментом, пока Юньсяо спала, и украдкой поцеловал её. Делать это под чужой личиной было бы совсем нехорошо.
Цивилизованный Хунхуан начинается с уважения к своей спутнице Дао.
Ли Чаншоу серьезно ответил:
— Я практикую путь Дао уже несколько столетий, так с чего бы мне быть молокососом? Куньпэн, ты просто проиграл собственной жадности. Если бы ты тогда не проглотил меня, то разве оказался бы сейчас в столь плачевном положении?
Куньпэн пришел в ярость, но промолчал. В его взгляде промелькнуло отчаяние, и в конце концов он лишь холодно усмехнулся:
— Ты и впрямь сообразительнее того своего земляка.
Ли Чаншоу взглянул на Юньсяо. Бессмертная дева лишь спокойно смотрела на рыбу Кунь, благоразумно не задавая лишних вопросов.
Но сейчас, пользуясь тем, что они были далеко от Моря Хаоса и Цзинь Пэн со своими спутниками не могли их быстро найти, Ли Чаншоу решил позволить Юньсяо узнать о нем чуть больше.
Хотя были планы, доступ к которым он не открыл бы никому, Юньсяо должна была иметь представление о его базовом состоянии и о том, что может произойти в будущем.
— Тот мой земляк, о котором ты говоришь, — ты хорошо его знал?
— Ха, — усмехнулся Куньпэн. — Моя техника смены оболочки, метод второго юаньшэня — это его подарок.
— Тогда… кто он?
Ли Чангэн нахмурился, задавая этот вопрос. Куньпэн замер, в его глазах отразились воспоминания, но всякий раз, стоило ему подойти к сути, взгляд становился совершенно отсутствующим.
Спустя долгое время Куньпэн произнес:
— Сгусток тумана.
— Верно, его существование было стерто на уровне самого Дао, — пробормотал Ли Чаншоу, погрузившись в раздумья.
Стоявшая рядом Юньсяо не удержалась от вопроса:
— Ты ищешь кого-то из старших предшественников древности? Возможно, мне известны какие-то зацепки, ведь я тоже рождена в ту эпоху.
Ли Чаншоу подмигнул Юньсяо и прямо при Куньпэне перечислил всё, что ему было известно о Лан-цяньбэе:
Наставник Хэнъэ-сяньцзы;
Помощник Паньгу при сотворении мира, который из-за ранения в битве с Изначальными Богами и Демонами проспал всю эпоху глубокой древности. Очнувшись в первый раз, он создал себе личность под прикрытием через второй юаньшэнь, а окончательно пробудился лишь к концу древних времен;
Косвенная причина начала войны ведьм и демонов;
Тайный наставник Шэнму Нюйва в деле создания человечества;
Был хорошо знаком с Хунцзюнь Даоцзу, их связывали узы любви и вражды;
Был уничтожен совместными усилиями Небесного Дао и Даоцзу, которые стерли все следы его существования и изменили память Хэнъэ и прочих, оставив лишь Шэнму Нюйва единственной, кто знает правду, но никогда о ней не заговорит;
Любил играть в карты;
Был крайне лан1.
Юньсяо: «…»
Куньпэн внезапно произнес:
— У меня осталось много его вещей. Если отпустишь меня, я отдам…
— Разве вещи этого старшего не там? — Ли Чаншоу кивнул подбородком на тушу рыбы Кунь. — Если я не ошибаюсь, в самом уязвимом месте твоего тела должна быть тайная комната или дворец. В твоем юаньшэне есть печать, наложенная кем-то извне. Если ты нарушишь некое обещание, то эта печать тут же испепелит твой дух, я прав?
Лик юаньшэня Куньпэна стал чернее тучи.
Ли Чаншоу, наблюдая за ним, с улыбкой продолжил:
— Если мои догадки верны, тайная комната находится прямо в твоих сердечных сосудах, и на ней стоит запрет, который ты не в силах снять. Попытайся ты взломать его силой — и погибнешь вместе с ним.
Ли Чаншоу сделал паузу. Заметив непонимание в глазах Куньпэна, он окончательно во всем удостоверился и добавил:
— Похоже, когда тот почтенный предок решился на свой последний отчаянный шаг, он уже предчувствовал неудачу и оставил несколько козырей.
— Ты его перерождение? — глаза юаньшэня Куньпэна загорелись яростной ненавистью. — Ты всё это время водил меня за нос?!
Но следом Куньпэн снова опешил и пробормотал:
— Нет… не может быть. Даоцзу и Небесный Дао ни за что бы не позволили ему оставить хоть какой-то след. Твоя нынешняя культивация еще не скована небесными оковами… Кто ты? Кто ты такой на самом деле?!
— Служащий Небесного двора, Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн, в прошлом — маленький послушник в храме Тайцин.
Ли Чаншоу взмахнул рукавом даосского халата, и Малое копье, карающее богов, тут же вздернуло юаньшэнь Куньпэна вверх.
— Раз уж моя Юнь-сяньцзы проснулась, от тебя мне больше никаких сведений не добиться. Идем, посмотрим, что же оставил тот старший и почему он знал, что приду именно я.
Услышав это «моя», Юньсяо нежно посмотрела на него, но промолчала.
Куньпэн лишь холодно усмехнулся и закрыл глаза, приготовившись к смерти и не желая больше помогать. Но вдруг он почувствовал на себе два острых, как лезвие, взгляда. Открыв глаза, он увидел Ли Чаншоу, держащего Метательный нож, разящий бессмертных. Из горлышка тыквы-горлянки струился туман, и пара глаз внутри него пристально уставилась на Куньпэна.
Ли Чаншоу невозмутимо произнес:
— Разве не вы сами звали меня в Море Хаоса, старший?
Юаньшэнь Куньпэна невольно вздрогнул. Он на мгновение оцепенел, а затем понуро вздохнул:
— Насколько же в ваших краях всё пропитано злом, раз там рождаются такие жестокие люди, как ты и тот паршивец?
Ли Чаншоу: «…»
Обычный человек с Голубой планеты, среднестатистический Водолей2.
…
Вернувшись в тело рыбы Кунь вместе с юаньшэнем Куньпэна, Ли Чаншоу спрятал Метательный нож, разящий бессмертных.
В конце концов, дух Да У И уже пробудился, и Ли Чаншоу хотел, чтобы об этом знала лишь Юньсяо; третьему лицу об этом ведать не полагалось.
Юаньшэнь Куньпэна?
С этим вредителем Ли Чаншоу, разумеется, обдумывал, как при условии сохранения его предельной скорости провести над его юаньшэнем очистку, перестройку и запечатывание, чтобы лишить его возможности когда-либо снова открыть рот.
Настоящий «человек-артефакт».
Хотя Ли Чаншоу и считал, что в этот раз поступил достаточно сурово, грядущие события и новые знания заставили его почувствовать, будто он… просто добряк.
Прокладывая путь для Юньсяо, он, разумеется, не мог позволить крови осквернить её.
Ли Чаншоу поддерживал барьер из бессмертной силы и пустил Башню Сюаньхуан парить между ним и Юньсяо. Шагая вперед, он накладывал на юаньшэнь Куньпэна один запрет за другим.
Стоило Куньпэну попытаться задействовать хоть каплю оставшейся в теле магической силы, как Малое копье, карающее богов, выпускало зазубрины, заставляя дух Куньпэна терять сознание от боли.
Находясь в столь опасном месте, он не осмеливался действовать опрометчиво.
Догадка Ли Чаншоу подтвердилась: тайная комната располагалась в самом сердце Куньпэна, на стенке его главной сердечной артерии.
К ней вела извилистая узкая тропа.
Если смотреть на тело Куньпэна как на неодушевленный предмет, то древняя каменная дверь, встроенная в темно-красную «скалу», была полна величественного духа ушедших эпох.
Но стоило лишь вспомнить, что это внутренности Куньпэна… Ли Чаншоу охватывало чувство глубокого дискомфорта.
- Лан (浪, làng) — китайский сленговый термин, означающий безрассудное, легкомысленное или «разгульное» поведение. ↩︎
- Водолей (水瓶, shuǐpíng) — отсылка к знаку зодиака, который в китайской интернет-культуре часто ассоциируется с эксцентричностью и непредсказуемостью. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
