Два кресла-качалки, стоявшие на расстоянии меньше фута друг от друга, мерно покачивались. Великий Маг потянулся и, закинув руки за голову, принялся созерцать муть Моря Хаоса.
Подле Великого Мага, облаченная в легкое платье из тонкой газовой ткани, окутанная пятицветным священным сиянием, Кун Сюань-дацзе держала в руке свиток, спокойно погрузившись в чтение.
Они говорили мало, но их общество друг для друга было весьма гармоничным, создавая ощущение естественного уюта.
Кун Сюань-дацзе словно что-то вспомнила, отложила книгу, повернулась к Великому Магу и мягко спросила:
— Только что Чангэн и Юньсяо появились вместе. Заметил ли ты в этом что-нибудь странное?
— М-м? — Великий Маг Сюаньду оторопел. — В чем дело? С ними что-то не так? Я бы точно не спутал Дао этих двоих, так что не бери в голову.
— Я вовсе не имею в виду, что они самозванцы, — тихо проговорила Кун Сюань-дацзе. — Ты ведь ходил в обитель Тайцин спросить господина Святого. Что он ответил тогда?
— Учитель сказал, что шиди и Юньсяо-шимэй в порядке, находятся в тайном месте Куньпэна в Море Хаоса, и что сам Куньпэн уже давно усмирен.
— Если подсчитать, прошло уже более тридцати лет.
Кун Сюань-дацзе понизила голос, ее алые губы слегка сжались, а в фениксовых глазах вспыхнул огонек любопытства, и она прошептала:
— Но когда я видела их сейчас, их дыхания были разделены так же ясно, как воды рек Цзин и Вэй1, их ауры Дао не слились. Одна по-прежнему обладает непорочным телом, а другой — телом одинокого ян.
Каким бы высоким ни был их уровень совершенствования, это от меня не скрыть. Разве это нормально?
— Это… разве не нормально?
Великий Маг Сюаньду нахмурился и, обдумав ее слова, действительно почувствовал неладное.
Он пробормотал: — Чангэн и Юньсяо-шимэй связывают глубокие и долгие чувства, и провести более тридцати лет в столь уединенном месте в Море Хаоса, совсем ничего не предприняв… Неужели…
— Неужели?
— Нет, не может быть, неужели Чангэн совсем ничего не смыслит?
Великий Маг покачал головой и усмехнулся: — Не забывай, Чангэн — главный посол по продвижению союзов в учении Цзе, он лично способствовал появлению сотен пар спутников Дао. Если говорить о том, кто во всех трех учениях лучше всех разбирается в делах мужчин и женщин, то это, несомненно, Чангэн.
— Некоторые на словах знают всё и вся, послушаешь их рассуждения — и кажется, будто перед тобой великий мастер, — Кун Сюань-дацзе скривила уголки губ. — Но как только дело касается их самих, у них каменеют руки и ноги, они только и могут, что хлопать глазами, и ничего не способны сделать.
Великий Маг нахмурился: — М-м? Почему мне кажется, даою, что ты указываешь на шелковицу, а ругаешь софору2?
— Разве?
Кун Сюань-дацзе прищурилась и улыбнулась, не желая продолжать.
Она сменила лежачую позу на сидячую. В свете защитного барьера изгибы ее тела, скрытые за тонкой газовой тканью, казались невероятно пленительными.
Некий Великий Маг прочистил горло и продолжил, закинув руки за голову, безучастно смотреть на Море Хаоса.
Спустя неизвестно какое время Великий Маг вздохнул и тихо произнес:
— Пустота призрачна, лишь Дао вечно.
Тонкие пальцы Кун Сюань-дацзе, переворачивавшие страницу, замерли. В ее прекрасных глазах промелькнула легкая тень смирения, но она не спешила и продолжала спокойно сидеть рядом.
…
Стоило бумажному даосу Ли Чаншоу провести осмотр, как он едва не разразился руганью.
Неужели в Небесном чертоге, кроме него, сейчас некому возглавить дела?
Это Западное учение и впрямь умеет выбирать момент!
Не говоря уже о том, что в трех тысячах миров Союз бессмертных повсеместно стеснен;
возьмем хотя бы Пять континентов — сознание Ли Чаншоу пронеслось по сети бумажных даосов, и перед ним предстала картина за картиной.
Пять великих небесных врат Небесного чертога плотно закрыты, численность небесных воинов в гарнизонах за его пределами сократилась наполовину.
На континенте Бэйцзюлу вновь разгорелось пламя войны: демоны и племя У стоят друг против друга, обе стороны несут потери.
На континенте Чжуншэнь повсюду в небо поднимаются кровавые испарения. За те полчаса, что божественное чутье Ли Чаншоу обыскивало окрестности, две школы трех учений успели вступить в ожесточенную схватку, а ауры учеников святых из учений Чжань и Цзе скрывались в тени.
В четырех морях вновь обострились противоречия между родом драконов и морскими племенами. На границе Северного и Восточного морей на поверхности воды плавает огромное количество мертвой рыбы и креветок — явный след недавней великой битвы.
Более того, в его культе Морского бога, который он уже много лет оставил на попечение верующих, малая часть храмов была разрушена, а культ благовоний Западного учения вновь восстал из пепла.
И сколько прошло времени?
Тридцать пять лет!
Если бы он и Юньсяо-шицзе пробыли снаружи триста или пятьсот лет, все то прекрасное положение дел, которого он с таким трудом добился, было бы полностью уничтожено?
Ли Чаншоу подавил гнев и быстро обдумал план действий.
Выплеск эмоций ничего не изменит. Сейчас нужно выяснить масштаб потерь, поднять боевой дух, шаг за шагом вернуть «утраченные земли» и сбить эту спесь с Западного учения.
Сидя на спине Цзинь Пэна, Ли Чаншоу открыл глаза и изобразил некое подобие улыбки.
— Лаогэ, до этого кто-то выдавал себя за меня?
— Эх, — тут же отозвался Чжао Гунмин Лаогэ. — Всего таких случаев было три. В первый раз это случилось более десяти лет назад. Тогда ты якобы появился на Северном континенте и призвал племя У выступить вместе с небесным воинством против демонов на границе. В итоге это привело к тому, что огромный отряд племени У попал в ловушку демонов. Второй и третий случаи произошли в трех тысячах миров. Первый был направлен против Союза бессмертных и привел к его разгрому и большим потерям. Третий раз целью стали небесные воины, доставлявшие Союзу бессмертных духовные камни и пилюли. Тогдашний генерал, заместитель командующего водной армией Небесной реки Бянь Чжуан, разгадал коварный замысел врага, но потери все равно были тяжелыми. После этого шисюн Добао велел бессмертным учения Цзе повсюду распространить весть, что ты еще не вернулся из-за пределов мира, и строго проверять каждого, кто выдает себя за тебя.
— Тот, кто выдавал себя за меня, какой облик он принимал?
— Разумеется, твой привычный облик старца.
Ли Чаншоу медленно кивнул и на некоторое время погрузился в раздумья.
— Это в каком-то смысле даже хорошо.
Чжао Гунмин Лаогэ и Юньсяо-шицзе не понимали его. Юньсяо-шицзе в недоумении спросила:
— Как же это может быть хорошо? По правилам Первозданного мира, тот, кто выдает себя за тебя, уже стал нашим смертным врагом. К этому нельзя относиться легкомысленно.
— Хм, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Я, разумеется, не стану относиться к этому легкомысленно. Но раз он смог прикинуться мной и обмануть великого жреца племени У и заместителей главы Союза бессмертных, боюсь, он сумел в точности скопировать даже мою ауру Дао и дыхание. Этот человек, вероятно, обладает немалой силой и выдающимися способностями. Если весть о моем возвращении в этот мир разойдется, он наверняка исчезнет без следа.
Чжао Гунмин спросил:
— Не мог ли он уже проникнуть в Небесный чертог?
— Небесный чертог охраняется тремя божественными мечами, и это место, где сила Небесного Дао наиболее концентрирована. Там на него не будет влияния.
Ли Чаншоу немного подумал и сказал:
— Чуть позже я загляну в Дифу. Там я наверняка узнаю, кто этот человек. Священный зверь Дитин не может вечно пользоваться покровительством Небесного Дао задаром.
- Цзинвэй фэньмин (泾渭分明, jīngwèi-fēnmíng) — образное выражение, означающее четкое различие между вещами, подобно тому как воды рек Цзин и Вэй не смешиваются. ↩︎
- Чжи сан ма хуай (指桑骂槐, zhǐ sāng mà huái) — идиома, означающая косвенные нападки или иносказательную критику, когда ругают одного, подразумевая другого. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
