— Не будем больше об этом, лаогэ. Не чувствовал ли ты в последнее время… какого-то беспокойства в душе? Не тянуло ли тебя повсюду странствовать?
Чжао Гунмин моргнул:
— Да нет, в последнее время я спокоен как никогда. Только и хочется, что найти укромное местечко и хорошенько выспаться.
Ли Чаншоу и Юньсяо переглянулись. В их встретившихся взглядах читалось полное взаимопонимание.
— Старший брат, — промолвила Юньсяо, — не согласишься ли ты выслушать мой совет?
— Конечно, выслушаю! — Чжао Гунмин сел прямо, выпятив грудь, и с уверенным видом заявил: — Вторая сестра, говори, твой старший брат обязательно подчинится!
Ли Чаншоу только и мог, что промолчать.
Почему эти слова звучали как-то двусмысленно?
— На самом деле, ничего особенного, — продолжила Юньсяо. — Я лишь хочу, чтобы ты вместе с Цзиньлин-шицзе перебрался на остров Саньсянь. Когда я вернусь и наступит подходящий момент, я разошлю приглашения ученикам внешних и внутренних врат, чтобы они прибыли на остров Саньсянь для толкования Дао. Вы с Цзиньлин-шицзе просто останетесь там под этим предлогом. И не нужно будет гостить слишком долго — лишь пока не закончится Великая катастрофа Фэншэнь.
Чжао Гунмин, нахмурившись, о чем-то раздумывал. Он посмотрел на Юньсяо, затем на Ли Чаншоу и тихо спросил:
— Вторая сестра, ты имеешь в виду… что твоего брата впереди ждут неприятности?
Юньсяо слегка кивнула, Ли Чаншоу же не проронил ни слова.
Чжао Гунмин некоторое время размышлял, а затем его лицо озарила беспечная и свободная улыбка:
— Перебираться не стану — Цзинь Лин, скорее всего, почувствует себя неловко. К тому же твой брат не ребенок, незачем за ним так присматривать. Не волнуйся, вторая сестра, я просто уйду в затворничество в пещере Лофу. Не буду ничего знать о внешних делах и ни о чем не стану расспрашивать. Как тебе такой вариант? Если беде суждено прийти, от нее не скрыться, да и узел судьбы не разрубить одними лишь разговорами. Вторая сестра…
— М?
— Если меня действительно ждет великое испытание и его не избежать, — с улыбкой сказал Чжао Гунмин, — не будь слишком импульсивной, чтобы судьба не застала тебя врасплох. У нас есть Чангэн, во всех делах советуйся с ним.
В глазах Ли Чаншоу промелькнула улыбка, и он медленно кивнул.
Однако из-за того, что его роль в этой катастрофе была слишком особенной, он даже здесь и сейчас не мог произнести больше ни слова.
Взгляд Юньсяо стал сложным, но она не стала больше настаивать, лишь наказала Чжао Гунмину ни в чем не проявлять опрометчивости.
Ли Чаншоу втайне вздохнул.
Каждый говорит красивые слова: один просит другого не горячиться, другой наказывает первому не совершать безрассудств, но, когда дело дойдет до края, каждый из них наверняка потеряет голову.
Будет правильнее, если в это дело вмешается он, «посторонний».
Информация, заключенная в той пряди хунмэн цзыци1, была лишь обрывком видения — того, что может случиться в будущем или к чему поведет Небесное Дао. Если не брать в расчет остальное, то организовать для Чжао-дае «прохождение катастрофы через воплощение» было теоретически возможно.
В изначальной истории о Даровании божеств Чжао Гунмин спустился с гор и вступил в битву, потому что один за другим были разрушены Десять абсолютных строев, и несколько Тяньцзюней, его близких друзей, трагически погибли.
Теперь же магические построения Десяти Тяньцзюней наверняка превратились в Десять абсолютных непрерывных строев Инь-Ян, уничтожающих Небо и Землю…
Кхм, это не имело к нему прямого отношения. В свое время он лишь подал идею о непрерывности строев, а Тяньцзюни сами додумались до такого грандиозного масштаба и даже демонстрировали его недавно на острове Цзиньао.
В нынешних обстоятельствах поводом для вступления Чжао-дае в катастрофу, скорее всего, станут уже не Десять Тяньцзюней.
Что же должно произойти, чтобы Чжао Гунмин оказался в ловушке и получил столь тяжелые раны, что ему пришлось бы сражаться не на жизнь, а на смерть?
Это действительно было трудно предугадать.
Казалось, что финальная схватка трех учений, завершающая Великую катастрофу Фэншэнь, уже по-цзай-мэй-цзе2.
Цзинь Пэн мчался на предельной скорости от города Сюаньду в сторону Пяти Континентов.
Вскоре Ли Чаншоу снова включился в разговор и принялся болтать с Чжао Гунмином о всякой всячине, чтобы развеять тревогу в глазах лаогэ.
Юньсяо тоже была погружена в свои мысли — она явно беспокоилась за брата, но не стала обсуждать это с Ли Чаншоу, решив, по-видимому, искать выход самостоятельно.
На обратном пути Ли Чаншоу не бездельничал.
Его бумажные даосы развили бурную деятельность в Небесном Дворе. Сначала он отправился на аудиенцию к Юйди, затем расспросил Му Гуна о последних событиях. Не забыл он и передать весточку Линъэ о своем возвращении, отчего та закружилась в радостном танце.
К счастью, Му Гун был на месте и еще не отправился на перерождение, чтобы стать тем самым даосом Чистой Ян.
От Му Гуна Ли Чаншоу узнал о череде яростных атак Западного учения. От Трех Тысяч Миров до Пяти Континентов Небесный Двор потерял немало воинов, но эти потери не были критическими.
Напротив, Юйди, улыбаясь, заметил:
— Западное учение так спешит с действиями, и в этом есть смысл. Чангэн, возможно, ты кое-чего не знаешь.
— Ваше Величество, что произошло?
Юйди, сидя на нефритовых ступенях, с улыбкой произнес:
— Когда в городе Сюаньду тебя проглотил Кунпэн… кхм, когда ты бросился в пасть Кунпэна, чтобы поразить его изнутри, два святых Западного учения явились, чтобы помешать Тунтянь-шисюну, собиравшемуся прикончить чудовище. Тунтянь-шисюн вступил с ними в великую битву в Море Хаоса. Похоже, они разошлись миром, никто не остался в накладе. Однако, когда трое святых явились в городе Сюаньду, собираясь вернуться в Первозданный мир, внезапно появился Тайцин-шисюн. Мало того что он одним ударом ладони ранил святого Цзеиня, так еще и лишил святого Чжуньти двух десятых его совершенствования. А ведь это уровень святого! Чжуньти и так был шестым из святых, а теперь его статус и вовсе висит на волоске. Ха-ха-ха!
Му Гун поспешно вставил:
— Ваше Величество, не смейтесь так явно.
— Разве я смеюсь? — Юйди дернул уголком рта. — Но это действительно принесло облегчение.
Ли Чаншоу понимающе кивнул и, тщательно все обдумав, продолжил расспрашивать Му Гуна о деталях.
Сам он еще не вернулся в Небесный Двор, но его бумажные даосы уже начали координировать работу во всех направлениях, стремясь стабилизировать обстановку и подготовить соразмерный ответ Западному учению.
Ситуация на полях сражений в Трех Тысячах Миров была куда сложнее, и в будущем она потребует огромных усилий.
К тому же, тот виновник, что посмел прикинуться им, станет его следующим точильным камнем. Он ни за что не оставит это дело, пока не вытащит крысу за хвост!
— Эти слова не несут в себе намерения принизить Добао-дашисюна.
Однако Ли Чаншоу никак не ожидал одного.
Пока он, не жалея сил, трудился на благо Небесного Двора, пытаясь переломить ход событий и исправить положение, пока его истинное тело летело на спине Цзинь Пэна вместе с Юньсяо-сяньцзы и Чжао-дае, вступая в пределы Пяти Континентов…
Его даосское сердце внезапно дрогнуло, струны души слегка завибрировали, и в глубине сознания сложились несколько крупных иероглифов, которые вовсе не несли в себе ауру Тайцин.
«Девять-восемь, немедленно явись во дворец Цзысяо! Сам придумай, как будешь оправдываться за потерю хунмэн цзыци!»
Эх, всё-таки это случилось.
- хунмэн цзыци (鸿蒙紫气, hóng méng zǐ qì) — Изначальная фиолетовая ци, согласно легендам, является ключом к постижению Дао и обретению статуса святого. ↩︎
- по-цзай-мэй-цзе (迫在眉睫, pò zài méi jié) — дословно «нависло над бровями и ресницами», образное выражение, означающее событие, которое наступит в самое ближайшее время и требует немедленного внимания. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
