Ли Чаншоу с прищуром улыбнулся и спросил:
— Тот, кто, прикрывшись моим именем, строил козни против Небесного двора — это Милэ?
— Вы… вы и так всё знали…
— Я просто припугнул тебя, — Ли Чаншоу покачал головой и усмехнулся. Он отвернулся от Дитина и обменялся парой вежливых фраз с Дицзаном.
Божественный зверь с зеленой шерстью приоткрыл пасть, в его глазах застыла растерянность. Он поднял голову, но так и остался лежать, словно обратившись в камень.
Дицзан улыбнулся:
— Похоже, в море Хаоса вы, даою, обрели немало, но ваша способность отказаться от пурпурной энергии Хунмэн1 вызывает у бедного даоса искреннее восхищение.
— Вы ошибаетесь, даою, — Ли Чаншоу сложил руки в жесте приветствия, и на его лице отразилось сожаление. — В тот раз я допустил оплошность, и Куньпэн воспользовался моментом, за что я даже получил выговор от Хунцзюнь Шицзу.
— Вот как? — улыбка Дицзана стала еще шире. — Похоже, у даою Ли Чангэна немалые амбиции.
— Пиала чая в тишине под сенью праздных облаков и диких журавлей, да двое влюбленных под аккорды циня, — Ли Чаншоу улыбнулся, заложив руки за спину. — Вот к чему я стремлюсь. Цель моего визита достигнута, так что я откланиваюсь. Не стоит позволять Милэ почуять неладное и сбежать в море Хаоса.
Сказав это, Ли Чаншоу уже собирался исчезнуть, но Дицзан перестал улыбаться и, слегка нахмурившись, окликнул его:
— Даою Ли Чангэн, не выслушаете ли вы меня?
— О? — Ли Чаншоу улыбнулся. — Неужели вы, даою, хотите заступиться за этого старшего соученика Горы Духов?
— Его дела не имеют ко мне отношения, — серьезно ответил Дицзан. — Я знаю, что вы намерены выступить против Западного учения, и это часть распри между школами Дао и Западом в период Великой Катастрофы. Но то, что совершил Милэ, не было приказом Западного учения, поэтому прошу вас не записывать этот долг на наш счет.
Ли Чаншоу безучастно ответил:
— Его статус и положение уже давно представляют всю Гору Духов. Эти слова вам следовало сказать ему, прежде чем он начал действовать. То, что он посмел выдать себя за меня — это уже вражда не на жизнь, а на смерть.
Дицзан на мгновение задумался и вздохнул:
— Если он, почуяв опасность, скроется в море Хаоса, пострадают остальные практики Горы Духов.
— Это тоже не имеет ко мне никакого отношения.
Ли Чаншоу повернулся и, глядя на далекие призрачные пейзажи за окном, медленно произнес:
— К тому же, даже если он скроется в море Хаоса, у меня найдется способ его выудить. Этот человек — беда и для самого Западного учения.
Дицзан возразил:
— Если вы действительно тронете его, боюсь, это развяжет войну святых. Учитель не станет безучастно смотреть, как с ним случается беда.
— Значит, пусть начнётся война святых.
Дицзан внезапно лишился дара речи. Он поднял голову и посмотрел на бумажного даоса Ли Чаншоу, но лицо того оставалось спокойным, а во взгляде не было ни капли волнения.
Внезапно Ли Чаншоу улыбнулся и непринужденно сказал:
— Это лишь пустые слова, даою, не принимайте их близко к сердцу. Я всего лишь ученик святого, как я смею принимать такие решения? Однако, даже если в этот раз мне не удастся убить Милэ, я заставлю Западное учение заплатить соответствующую цену и тем самым ограничу его свободу действий. Сейчас Великая Катастрофа уже нависла над нашими головами, и все, кто ниже уровня святого, по возможности обратятся в пепел. Вы и я — в том числе.
Сказав это, Ли Чаншоу сложил руки в прощальном жесте, и его фигура превратилась в поток света. Дицзан остался стоять, погруженный в свои мысли.
Спустя мгновение Дицзан повернул голову и посмотрел на Дитина, который с тихими всхлипами собирал свои пожитки. На лбу Дицзана снова проступили тёмные линии досады.
Дицзан взмахнул рукой, и во всех частях Башни Реинкарнации засиял золотой свет. Он временно запечатал башню, запретив вход любым живым существам.
В то же время в Небесном дворе.
Как только бумажный даос Ли Чаншоу покинул Башню Реинкарнации, со всех сторон Небесного двора загрохотали барабаны. Отряды небесных воинов устремились к пяти Небесным вратам, а небесные полководцы один за другим превращались в потоки света, спеша к Залу Линсяо.
Юцинь Сюанья, находившаяся в уединении, тоже была встревожена. Она облачилась в золотые доспехи с боевой юбкой, надела шлем, украшенный перьями, и поспешила к Залу Линсяо.
Такой барабанный бой означал экстренный сбор: все офицеры, имеющие чин, должны были собраться в зале.
Юцинь Сюанья не знала, было ли дело в её холодном характере, но так было и во время обучения в секте Дусянь, и теперь, когда она стала военачальником в Небесном дворе. Её вечно сторонились: в радиусе одного чжана вокруг неё никогда никого не было. За эти годы она к этому привыкла. Если бы кто-то сказал, что такой нрав не сулит ей любви окружающих, она бы не обратила внимания. Если только эти слова не произнес бы тот самый старший соученик.
Когда она опустилась на беломраморные ступени перед Залом Линсяо, всё повторилось: окружающие фигуры словно были отделены от неё невидимым барьером. Юцинь Сюанья спокойно стояла с футляром для меча из огненной чешуи за спиной, не обращая внимания на тайные взгляды и перешептывания.
Потоки света в небе мерцали какое-то время, и перед Залом Линсяо собралось несколько сотен небесных генералов. Когда прибыло большинство, из входа в зал вышел старец — прилежный сановник Небесного двора, Восточный Му-гун.
Му-гун звучно объявил:
— Маршалы и генералы, войдите в зал для поклона!
Воинство громогласно отозвалось, создавая многоголосый шум. Затем, согласно рангам, они рядами стали подниматься по ступеням, быстро заполняя Зал Линсяо.
Юцинь Сюанья внезапно замерла, увидев знакомую спину подле высокого постамента.
Он вернулся.
Непостижимым образом на душе у Юцинь Сюаньи стало гораздо спокойнее. Прежние суетные мысли исчезли, в глубине сердца осталась лишь тихая радость, хотя лицо стало еще более холодным. Она опустила голову и прошла вперед, заняв место чуть позади остальных. Не глядя по сторонам, она вместе со всеми совершила церемониальный поклон.
Вскоре Юцинь Сюанья услышала несколько незначительных фраз Юйди, выслушала наставления Восточного Му-гуна, а затем прозвучал приказ:
— Когда вернетесь в строй, велите своим войскам быть готовыми к тому, что прольется кровь. Авторитет Небесного двора не был достигнут путем интриг или обмена. Я не вымолил его своими речами! Он был завоеван в сражениях на просторах Хунхуана2! Выход из этого зала может стать разлукой навеки, а взмах меча принесет смерть врагу. Прошу вас всегда помнить слова Его Величества. Небесный двор должен установить порядок, идущий снизу вверх, а не тиранию, спускаемую сверху! Настало время наделить каждую истинную душу равной ценностью! Настало время вашими мечами и доблестью воинов Небесного двора заявить тем, кто погряз в дряхлых мечтах и не желает пробуждаться: в этом мире восторжествует порядок!
- Хунмэн (鸿蒙, hóngméng) — первозданный хаос, состояние Вселенной до её сотворения. ↩︎
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — великая пустошь, первобытные времена в китайской мифологии. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
