В эти дни Линчжуцзы и Юйту тоже расхаживали повсюду за пределами Лунного дворца, пристально наблюдая за каждой проходящей мимо небожительницей, что также заставляло тех чувствовать некоторое давление.
Пока Ли Чаншоу сидел в Лунном дворе, а Линчжуцзы и Юйту обходили его дозором, пролетело несколько месяцев.
Как раз в то время, когда Ли Чаншоу втайне размышлял, не является ли это всего лишь преднамеренной местью Западного учения, несколько небожительниц в Лунном дворце стали вести себя странно и дважды подряд пропустили репетиции танцев.
Эти небожительницы по чистой случайности оказались среди тех десяти с лишним фей, что совершали омовение в тот день.
Наконец-то проявилось…
Ли Чаншоу в задумчивости издал несколько звуков. Он понимал: стоит ему отдать приказ и вызвать их на допрос, как дальнейшие события могут принять самый невообразимый оборот.
Возможно, это затронет три учения Дао или даже Сиванму из Нефритового озера.
Но если сейчас, обнаружив явные странности, оставить всё как есть, он не сможет дать объяснение божествам и бессмертным Небесного двора…
Кто же всё-таки стоит за этим замыслом?
Противник оказался на редкость трудным, и стиль его действий совершенно не походил на методы Западного учения.
Ли Чаншоу внезапно вспомнил одного старого друга — А-Цзана, владыку Башни Сансары.
После того случая, когда он вел шахматную партию против Дицзана в Восточном море и уступил лишь полшага, Ли Чаншоу впервые почувствовал себя настолько пассивным.
Время для того, чтобы переломить ситуацию, еще не пришло.
Вода всё ещё была мутной, и дна пруда не было видно.
Ли Чаншоу не спешил действовать. Сначала он тщательно обдумал последствия, разработал меры по исправлению ситуации и запасные планы для каждого возможного варианта развития событий. И только после этого он вызвал Ао И и с суровым лицом велел «пригласить» на допрос тех подозрительных Чанъэ.
Расследование действительно повлекло за собой целую череду событий.
Подозрительных Чанъэ «пригласили» в Лунный дворец. На глазах у всех, не продержавшись и трех часов, одна из них не вынесла давления, её сердце Дао дрогнуло, и она поведала о том, что случилось в тот день.
Четверо из них действовали заодно. Тайно планируя всё в течение полугода, они, наконец, дождались возможности, перехватили пьяного Бянь Чжуана на полпути и оставили его у пруда Лунного сияния.
Один зачинщик и трое сообщников.
Зачинщицей оказалась та самая небожительница, которая в тот день сказала: «Если бы я не знала, что Бянь Чжуан — правая рука Тайбай Синцзюня, я бы убила его одним ударом меча».
Ли Чаншоу назначил трём сообщницам мягкое наказание — всего лишь сто лет запрета на выход.
Вслед за этим Ли Чаншоу захотел «направить лодку по течению»1, заявив, что у зачинщицы с Бянь Чжуаном были старые счёты и это был акт личной мести. Он намеревался превратить большое дело в малое, а малое свести на нет.
Кто бы мог подумать, что среди Чанъэ окажется немало небожительниц с обостренным чувством справедливости. Они выступили с суровой критикой зачинщицы, заявляя, что она опорочила доброе имя Лунного дворца, и требуя вычеркнуть её из списков Чанъэ.
Эта женщина быстро сломалась и с плачем закричала:
— Я не могла иначе! Они схватили семью моей младшей сестры и шантажировали меня, заставляя поступить так!
Ли Чаншоу: …
Такой поворот событий ничуть не удивил его.
В этот миг из десятка с лишним версий в его голове большинство отсеялось, осталось лишь несколько предположений, ведущих к истинному ответу.
Ли Чаншоу негромко произнес:
— Не спешите, небожительницы, позвольте мне спросить… Кто эти «они», о которых ты говоришь?
Зачинщица выглядела совершенно потерянной, из её глаз катились слезы; она была столь хрупкой и трогательной, что невольно вызывала у всякого жалость.
Она тихо пробормотала:
— Я и сама не знаю, кто они. Когда в прошлый раз я ходила навестить родных, они схватили меня, и семья моей сестры оказалась в их руках. Только… я слышала, как они обмолвились об одном… об одном… Господин, я не смею говорить. Прошу вас, накажите меня со всей строгостью, но проявите милосердие и спасите семью моей сестры.
— Просто скажи, — мягко произнес Ли Чаншоу. — Если семью твоей сестры действительно держат в заложниках, Небесный двор не оставит это без внимания.
— Благодарю, господин, благодарю! Я слышала, как они невзначай обмолвились, что в этот раз непременно нужно поссорить вас с Хэнъэ-сяньцзы, дабы эта первая красавица трех миров не испортила их Юньсяо-шицзе… добрый союз.
Бессмертные из учения Цзе?
Это был лишь поверхностный ответ.
Ли Чаншоу не волновался, наоборот, в душе он почувствовал облегчение: дело было наполовину раскрыто.
Однако одно дело, что он шёл по пути, намеченному противником, до сего момента, но позволить и дальше «водить себя за нос»2 было бы большой ошибкой.
Тот, кто стоит за этими интригами, хочет раздуть дело? Что ж, тогда раздуем его до предела.
Противник желает спровоцировать конфликт между тремя учениями Дао? Пусть будет так, он превратит это дело в нечто настолько масштабное, что враг просто не сможет этого вынести.
Строили козни, плели интриги — и в итоге впутали Юньсяо. Неужели они думают, что он умеет только проявлять осмотрительность и не посмеет опрокинуть стол?
Стоит действовать осторожнее.
Активация «Сердца Дао Чистоты и Пустоты».
Ли Чаншоу мгновенно погрузился в самосозерцание, проверяя, не подвергся ли он влиянию кармического бедствия. Не обнаружив следов силы Небесного Дао, он понял, что это не само Небесное Дао решило раньше времени обрушить смертоносное бедствие Дарования божественных чинов.
Скорее всего, кому-то не терпелось, и он захотел спровоцировать Великое Бедствие заранее.
Находившаяся внизу предводительница Чанъэ спросила:
— Господин Синцзюнь, как нам следует поступить в этой ситуации?
— Отправьте её в зал Линсяо, — произнес Ли Чаншоу. — Это дело касается Юньсяо, а Юньсяо — моя спутница на пути Дао, поэтому мне не подобает далее заниматься этим лично. Я отправлюсь спасать семью этой Чанъэ. Прошу вас, передайте мой доклад Его Величеству. Это дело должно быть расследовано до самого конца, и ни перед кем нельзя останавливаться. Величие Небесного двора не должно пострадать. Я хочу посмотреть, у кого хватило смелости бросить вызов Небесному двору, Небесному Дао и дворцу Цзысяо!
Сказав это, Ли Чаншоу выпрямился и ушел, взмахнув рукавами. Внешне он казался спокойным, но внутри него бушевало пламя гнева. Он оставил группу Чанъэ в полном смятении; их прекрасные очи были полны тревоги.
Они были всего лишь танцовщицами — разве могли они вынести подобную ярость господина Синцзюня?
Ли Чаншоу покинул Лунный дворец и на облаке направился прочь от звезды Тайъинь, его лицо было чернее дна котла.
Сбоку прилетела струя света, принявшая облик Цзинь Пэна. Он приблизился к Ли Чаншоу и вполголоса произнес:
— Учитель, есть небольшое дело.
— В чем дело?
— Бянь-лаофужэнь прислала триста прекрасных дев, они сейчас ждут у Восточных небесных врат, — Цзинь Пэн криво усмехнулся. — По словам посланников семьи Бянь, их молодой глава павильона никогда прежде не терпел подобных обид. Бянь-лаофужэнь крайне разгневана случившимся, но, зная правила Небесного двора, распорядилась, чтобы эти триста дев, поселившись в поместье Бянь Чжуана, просто выкопали драгоценный пруд и ежедневно совершали в нем омовения, не выходя лишний раз наружу.
Ли Чаншоу невольно рассмеялся:
— А эта лаофужэнь действительно знает толк в делах. Ступай и отчитай посланников семьи Бянь, но не будь слишком суров.
Затем Ли Чаншоу передал мысленно:
— Позже начнешь действовать тайно. Я отправлюсь на поиски семьи одной Чанъэ, специально замедляя шаг, и заранее передам тебе сведения. Попробуй спасти этих людей. Если получится, защити их и сразу доставь в Небесный двор. Если же спасать будет некого и ты найдешь лишь трупы — сожги всё дотла и замети следы, не оставляй ни малейшей улики. И не спрашивай почему.
— Слушаюсь! — мысленно ответил Цзинь Пэн и с улыбкой сложил руки в приветствии. — Учитель, не беспокойтесь, я знаю меру и не дам семье Бянь быть в обиде.
Сказав это, Цзинь Пэн развернулся и исчез.
Ли Чаншоу прищурился. Его бумажный даос с прежним недовольным лицом вернулся в чертоги Тайбай.
Уж в чем, а в том, чтобы использовать повод для достижения своих целей, он был настоящим мастером.
- Шунь шуй туй чжоу (顺水推舟, shùn shuǐ tuī zhōu) — направить лодку по течению; воспользоваться ситуацией для достижения своей цели без лишних усилий. ↩︎
- Цянь чжэ би цзи цзоу (牵着鼻子走, qiān zhe bí zi zǒu) — водить за нос; полностью контролировать чьи-то действия, заставляя следовать своей воле. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
