Ли Чаншоу, увидев это, слегка замешкался, но лишь склонился в дао-и; сейчас, когда при нём был божественный чин, он не мог легко совершать земной поклон.
Небесные воины и полководцы перед лицом мощи Святого по инстинкту хотели пасть ниц, но сияющее на них золотое свечение, казалось, говорило им: не нужно коленопреклонений, нельзя преклонять колени — в этот миг они представляли Небесный двор, представляли величие Небесного Дао.
Чжао Гунмину и остальным повезло меньше.
Они на полной скорости мчались с горы Эмэйшань и не успели вымолвить ни слова, как по прибытии столкнулись с проявлением мощи Юйди и явлением Святого. Им оставалось лишь по правилам учения Цзе смиренно опуститься на колени на облаке, совершая поклон и приветствуя шибо.
Ничего не попишешь, ведь Глава учения Тунтянь был младшим по старшинству и должен был слушаться двух старших братьев. По крайней мере, в обычных обстоятельствах.
Юаньши-тяньцзунь окинул взглядом всё вокруг, одарил Ли Чангэна едва заметной мягкой улыбкой, а затем посмотрел на Юйди и вздохнул:
— Шиди приложил немало сил. Бедный даос тоже пребывал в сомнениях по этому поводу и не успел вовремя встретиться с шиди. Это дело касается заместителя главы моего учения Чань, а также ученика, которому я ошибочно доверился, и моему сердцу больно это видеть. Однако процветание Небесного двора необходимо для вращения Небесного Дао и продолжения жизни существ, поэтому бедный даос, разумеется, не станет чинить препятствий его возвышению. Жаньдэн.
В дворике Трех Друзей тот иссохший старый даос вылетел на облаке, сотворил на нем дао-и перед Юаньши-тяньцзунем и, не проронив ни слова, развернулся и полетел к колеснице девяти драконов.
Ли Чаншоу сделал жест рукой, и несколько небесных полководцев стадии Золотого Бессмертного вышли вперед, призывая силу Небесного Дао. Когда Жаньдэн подлетел ближе, они окружили его.
Они не применяли никаких принудительных мер; Жаньдэн сам запечатал свой изначальный дух и спокойно сел, полностью подчиняясь. Если бы он не подчинился, это стало бы нарушением указа Святого.
Лицо Юйди немного смягчилось, золотое сияние вокруг него втянулось в тело, тень Изначального Дракона исчезла, и он снова принял облик мужа в белых одеждах.
Этот номинальный владыка Трех Миров слегка улыбнулся и произнес:
— Дело о военачальнике Небесного двора потревожило покой шисюна, и в этом также есть вина Небесного двора за недостаточный надзор. Ли Чангэн-айцин?
Ли Чаншоу тут же выступил вперед и, склонив голову, ответил:
— Малое божество здесь.
Юйди с улыбкой сказал:
— Позже, когда будешь разбираться с Жаньдэном и Цзюйлюсунем, обязательно действуй беспристрастно и по справедливости. Также непременно учти вклад учения Чань в стабильность Неба и Земли и прими во внимание лицо шисюна Юаньши. Нужно и дать ответ всему Небесному двору, и сделать так, чтобы об учении Чань не стали говорить о трех и четырех.
Ли Чаншоу горько усмехнулся с довольно затрудненным видом, но всё же склонил голову, принимая приказ.
Раз уж сам написал сценарий, придется его кое-как проглатывать.
— Малое божество повинуется.
Юйди медленно кивнул, сложил руки в приветствии перед Юаньши-тяньцзунем и направился к колеснице девяти драконов.
Юаньши-тяньцзунь с улыбкой кивнул, и его силуэт рассеялся по ветру, оставив в мире лишь нити таинственного ритма Дао.
В этот момент Ли Чаншоу снова посмотрел на Гуанчэнцзы, и как раз в это же время Гуанчэнцзы посмотрел на Ли Чаншоу.
Лишь на мгновение их взгляды встретились, словно у старых друзей, и между ними возникло чувство негласного взаимопонимания.
Теперь Ли Чаншоу был полностью уверен: когда он схватил Цзюйлюсуня, Гуанчэнцзы намеренно перекрыл все пути и специально заговорил о договоре о ненападении врат Дао.
Всё ради того, чтобы разрушить этот договор, дать повод для разлада в отношениях между Небесным двором и учением Цзе, а затем позволить учению Чань и Западному учению открыто объединиться.
Раньше, обдумывая различные вопросы, Ли Чаншоу упустил один момент — стремления учения Чань.
Давление на учение Чань действительно велико: по силе они не могут тягаться с учением Цзе, а он сам, как главный вершитель бедствия, стал спутником жизни старшей ученицы учения Цзе и завел там много друзей.
Но на обратном пути к Небесному двору он это понял. В чертоге Тайбай, обсуждая дела с Цюань Дуном и Байцзэ, он нарочно мерил шагами комнату, показывая беспокойство.
Это было лишь игрой для Небесного Дао, передачей ложной информации — лучше пусть Даоцзу счел бы его «позднюю осмотрительность» чем-то заурядным.
Ключ к сегодняшнему решению проблемы Ли Чаншоу осознал давно — это Юйди.
Когда Му Гунань допрашивал Цзюйлюсуня, Ли Чаншоу лишь тайно направлял Байцзэ, чтобы тот озвучил подобное предложение.
Личное присутствие Юйди позволило обойти Гуанчэнцзы, не давая ему возможности использовать договор о ненападении как предлог, и напрямую переговорить со Святым — всё это обрекло расчеты Гуанчэнцзы на провал.
«Жизнь подобна пьесе, всё держится на актерской игре».
Вот только в глубине души Ли Чаншоу всё еще таилось сомнение, на которое он не мог найти ответ.
Было ли это затеей Жаньдэна, которую Гуанчэнцзы заметил и решил использовать в своих интересах, дождавшись, пока он сам придет?
Или же это изначально был план Гуанчэнцзы, переданный Жаньдэну или даже напрямую Цзюйлюсуню?
Если последнее, то этот дашисюн учения Чань поистине настоящий старый инь1…
Некоторое время они смотрели друг на друга, затем Гуанчэнцзы слегка вздохнул, и на его губах появилась беспомощная улыбка.
Ли Чаншоу сотворил дао-и и уже собирался уходить.
Вум —
Дух Ли Чаншоу содрогнулся, он невольно закрыл глаза. В его духовном средоточии воцарился ритм Дао Тайцин, явив видение.
Картину, которую Ли Чаншоу просил учителя помочь предсказать перед уходом из обители Тайцингуань.
【В павильоне у водопада позади дворца Юйксюйгун Гуанчэнцзы с нефритовыми ножницами в руках подрезал ветви, но в его глазах читалась задумчивость.
Вскоре за его спиной сгустилась тень — это был невысокий и полноватый старый даос.
Цзюйлюсунь.
— Заместитель командующего водной армией Небесной реки Бянь Чжуан — доверенное лицо Ли Чангэн-шиди, его репутация небезупречна, на этом можно сыграть.
— Слушаюсь, дашисюн.】
В этот самый миг сзади донеслись голоса Даоса Хуанлуна и Гуанчэнцзы.
Хуанлун спросил: — Дашисюн, что же нам делать? Этот заместитель главы и впрямь… То, что Юйди лично явился за ним, действительно неожиданно.
— Не говори лишнего.
Гуанчэнцзы слегка нахмурился и тихо произнес: — Заместитель главы Жаньдэн просто был одурманен злым умыслом великого бедствия. Братья и сестры, возвращайтесь в зал и обсудите, как спасти заместителя главы Жаньдэна и шиди Цзюйлюсуня. А бедный даос пойдет на аудиенцию к учителю.
Ученики учения Чань вполголоса согласились, глядя на Гуанчэнцзы с глубоким почтением.
Ли Чаншоу: …
И впрямь, среди дашисюнов трех учений нет простых личностей, этот прием пути без промежутков2 разыгран блестяще.
Но почему же на душе так паршиво?
Ли Чаншоу оглянулся на Гуанчэнцзы, сделал вид, будто его внезапно осенило, повернулся к взмывающей в небо колеснице девяти драконов и поспешно крикнул:
— Ваше Величество! У малого божества возникла внезапная мысль!
— Можно ли пригласить по три ученика Святых от каждого из двух учений, Чань и Цзе, чтобы они присутствовали при разбирательстве в Небесном дворе? Так мы покажем, что суд Небесного двора открыт, прозрачен и абсолютно беспристрастен!
— Дозволяю!
Легкий смех Юйди донесся из колесницы: — Поступай, как решишь, айцин. Если нужно будет мое присутствие — только скажи.
Давать отпор Святым — дело весьма занимательное.
- лао инь (老阴, lǎo yīn) — сокращение от «старый коварный интриган», человек, скрывающий свои истинные намерения. ↩︎
- путь без промежутков (无间道, wú jiàn dào) — ад Авичи; образно — сложная шпионская игра или «двойная рокировка». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
