Глава шестьсот четырнадцать. Внезапная смена обстановки, смертное бедствие Жаньдэна
Никто не ожидал, что Ли Чаншоу внезапно сменит тактику.
Когда взгляды всех присутствующих были прикованы к делу об оговоре Бянь Чжуана Хэнэ-сяньцзы, когда все желали увидеть, проявит ли Небесный чертог твердость перед лицом великих учений святых, и как Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн, привыкший действовать безупречно, «урегулирует» сегодняшнюю ситуацию…
С точки зрения Небесных законов и концепции, продвигаемой Юйди и Небесным чертогом — «духовные существа не делятся на благородных и низких, а сила не дает права на почтение», — гибели и ранений двух-трех десятков живых существ было вполне достаточно, чтобы признать вину Жаньдэна и Цзюйлюсуня.
Однако это было лишь несбыточной мечтой.
Каждый считал, что нынешние козни против Бянь Чжуана не станут для заместителя главы учения Жаньдэна и Цзюйлюсуня серьезным преступлением.
То, что Небесный чертог осмелился выступить и выказать намерение призвать учение Чань к ответу, уже считалось удовлетворительным результатом.
Ли Чаншоу, воспользовавшись суровым наказанием для той Хэнэ-сяньцзы и действуя в унисон с Владычицей Луны, закрыл Цзюйлюсуню и Жаньдэну путь к дальнейшему постижению Дао, а также отобрал у них магические сокровища. Это уже был выдающийся успех, достигнутый благодаря умению воспользоваться поводом.
С какой стороны ни посмотри, Небесный чертог одержал крупную победу, представив как минимум блестящий результат.
Но никто и помыслить не мог… что это была лишь закуска.
Даос Жаньдэн, явившийся ныне в Небесный чертог, опасался, что его действительно ждет беда.
В этот миг большинство существ, подобно Хуанлун-чжэньжэню, видели лишь первый слой: им казалось, что помыслы старого хмельного мудреца сосредоточены вовсе не на вине1, и сегодня Ли Чаншоу намерен низвергнуть Жаньдэна до самого основания.
Те, кто был на уровне Чжао Гунмина и Цзиньлин-шицзе, — примерно равном уровню истинных богов Небесного чертога, — видели второй и третий слои. Они понимали, что Синцзюнь-дажэнь подготовился ко всему и приложил неимоверные усилия, чтобы Небесный чертог сегодня смог утвердить свое превосходство над великими учениями святых.
Цюнсяо, Тайи и Юйдин-шисюн, разумеется, видели четвертый слой — Ли Чаншоу проверял, удастся ли ему убить Жаньдэна, превратив того в цзехуэй2.
Только что завершившееся разбирательство по «делу Бянь Чжуана и Хэнэ-сяньцзы» можно было назвать подготовительной работой для последующего сокрушительного удара, достигшего целого ряда целей.
Это водрузило знамя справедливости над управлением Тремя мирами и заложило основу для того, чтобы Небесный чертог мог судить даже великих могущественных существ.
Что еще важнее, Гуанчэнцзы, желая спасти Жаньдэна и Цзюйлюсуня, уже заблаговременно использовал «заслуги учения Чань», и в дальнейшем не сможет прибегнуть к этому оправданию.
Если использовать подобный довод дважды, доверие и репутация учения Чань сильно пострадают, а Юаньши Тяньцзунь придавал этому огромное значение.
Еще большее бессилие Гуанчэнцзы чувствовал от того, что, вернув Цзюйлюсуня на свою сторону, он тем самым признал от лица учения Чань правомочность приговора, вынесенного Небесным чертогом заместителю главы и ученику святого.
Иными словами, если теперь на Жаньдэна будет возложено законное обвинение, Гуанчэнцзы не сможет раскрыть рта, чтобы просить за него.
Учение Чань более не могло защитить этого заместителя главы.
Гуанчэнцзы втайне вздохнул, чувствуя досаду…
И зачем он только решил втянуть Чангэна в свои расчеты? Это попахивало добровольным унижением.
Возможно, просто руки чесались обменяться парой приемов.
Кто же задал ритм второй волне?
Прославленная воительница Небесного чертога, исполнительница плана «Супер-небожитель», Юцинь Сюанья!
А также нынешний Человеческий Владыка, правитель государства Шан!
Уничтожение царства Юцинь действительно было делом рук Жаньдэна.
Тогда Жаньдэн, желая прощупать почву под Ли Чаншоу и школой Дусяньмэнь, тщательно выстраивал план в течение двадцати лет, используя борьбу за территории между сектой Даовэй и Дусяньмэнь как прикрытие для развязывания мирской войны.
Но Ли Чаншоу тогда вовремя отреагировал, к тому же на помощь пришли двое мастеров — Кун Сюань и Чжао Гунмин. Они скрутили Жаньдэна и знатно его проучили.
С тех пор Жаньдэн притих, а тот случай стал среди культиваторов предметом шуток как внутри даосских учений, так и за их пределами.
Теперь Человеческий Владыка обвиняет заместителя главы учения Чань, в то время как основы удачи этого учения зиждутся на роде человеческом…
Весь клан Юцинь, от мала до велика, был истреблен, в живых остался лишь младенец в чреве невестки Юцинь Сюаньи…
Гуанчэнцзы не мог заговорить, имея перед глазами примеры из предыдущего дела…
Сам Юйди ведет суд, Ли Чаншоу выступает свидетелем, и наверняка найдутся еще более веские вещественные доказательства. Шансы Жаньдэна оправдаться были ничтожно малы…
И даже это не было самым высоким уровнем.
Гуанчэнцзы посмотрел на Ли Чаншоу с мимолетным чувством бессилия, и на его губах промелькнула горькая усмешка.
Он наконец понял, чего хочет этот его младший соученик по учению Жэнь.
Мастерски, воистину мастерски.
Действительно, это тот самый малый, которого учителю труднее всего обвести вокруг пальца…
Этим ходом младший шиди намеревался укрепить пакт о ненападении внутри Даосизма, разорвать связи учения Чань с Западным учением и воплотить то видение, о котором когда-то говорил:
— Когда придет великое бедствие, даосские учения объединят силы, чтобы первым делом прикончить Западное учение.
Гуанчэнцзы спрашивал своего учителя, будет ли Чангэн по-настоящему благоволить учению Чань, но учитель велел ему не забивать этим голову.
Характер Ли Чаншоу определял, что он никогда не встанет на сторону учения Цзе, а будет лишь придерживаться точки равновесия между Чань и Цзе.
Гуанчэнцзы смутно помнил, как в те времена, когда Юйди в рыданиях жаловался в дворце Цзысяогун, что и спровоцировало великое бедствие Обожествления, он отправился в малый дворик просить аудиенции у учителя и долго с ним беседовал.
Учитель говорил, что еще за три тысячи лет до начала бедствия святые предчувствовали его приближение.
Тунтянь-шишу внешне не придавал этому значения, считая, что у него много учеников и сил предостаточно, но на самом деле был полон тревоги и тайно раз за разом пытался отыскать следы Колокола Хаоса.
Западное учение начало усиленно накапливать заслуги, тщетно пытаясь создать множество фальшивых золотых тел добродетели, чтобы с их помощью пережить грядущее бедствие.
У учения Чань было больше всего уверенности: удача не была растрачена, долгов по заслугам не имелось, корни учения глубоки, а источники благодати обильны. Поэтому в учении Чань всё шло своим чередом, там спокойно ждали официального начала бедствия, чтобы приступить к ответным мерам.
Но всё внезапно изменилось.
В расчетах учителя великое бедствие, нити которого изначально были ясны и преследовали цель ослабить силы учений Чань и Цзе, а также уменьшить мощь живых существ между Небом и Землей, вдруг стало запутанным и туманным.
Прежде четкие линии судьбы сделались хаотичными и неясными, предопределенность сменилась переменчивостью, полной неведомых смыслов.
Лишь позже, когда раскрылась личность шиди Чангэна как «ученика школы Дусяньмэнь Ли Чаншоу», учитель смог вычислить, что именно сделало Небесное Дао неясным.
Весьма вероятно, это было Небесное испытание Чангэна при достижении бессмертия.
Для эволюции Небесного Дао это, по-видимому, стало неким ключевым узлом.
Внезапно почувствовав на себе чей-то взгляд, Гуанчэнцзы посмотрел в ту сторону и увидел Жаньдэна, который был уже на грани срыва.
Однако Гуанчэнцзы ничего не сказал, лишь закрыл глаза и тяжело вздохнул с видом полной беспомощности.
Он действительно ничего не мог поделать.
Хотя, если сейчас отбросить всё, Жаньдэна можно было спасти, но в результате учение Чань окажется в крайне невыгодном положении, и сам он не сможет отчитаться перед учителем.
Когда Жаньдэн появлялся ранее, он был в малом дворике учителя, и неизвестно, что тот ему сказал.
Но, несомненно, учитель уже давно предвидел эту сцену и сделал кое-какие приготовления…
Ведь так?
— Дашисюн?
Вдруг он услышал голос Хуанлун-чжэньжэня: — Мы и вправду ничего не предпримем? Хоть в обычное время нам заместитель главы Жаньдэн и не по душе, но это всё же наш заместитель главы…
— В такой момент не стоит играть в добряка, — с досадой ответил Гуанчэнцзы через передачу звука. — Шиди Чангэн всё просчитал слишком глубоко. Боюсь, он задумал сегодняшний расклад еще тогда, когда случились события в царстве Юцинь. Это уже не нам с тобой улаживать, остается только ждать указаний учителя. К счастью, у нас с шиди Чангэном нет старых обид.
Хуанлун на мгновение остолбенел, перевел взгляд с Ли Чаншоу на Жаньдэна, затем посмотрел на Чжао Гунмина напротив и лишь пребывал в полном недоумении…
Юйдин-шисюн внезапно встал и под взглядами множества бессмертных быстро подошел к подножию ступеней зала Линсяобаодянь.
Увидев это, стоявший наверху Ли Чаншоу сначала поклонился Юйди, испрашивая прощения, и, получив разрешение, поспешно спустился.
Ли Чаншоу с улыбкой спросил: — Юйдин-шисюн, что случилось?
Юйдин спросил: — Удобно ли сейчас отойти, чтобы мы с тобой поговорили в стороне?
Ли Чаншоу слегка нахмурился, после чего указал на свой рукав.
На лице Юйдина отразилось понимание, он серьезно кивнул и развернулся, выходя из толпы.
Из-за событий с Ян Цзянем в те годы у Юйдина остался пичжи-даожэнь Ли Чаншоу.
Хотя годы не оставляют следов, а время не дает утечек… кхм!
***
Хотя прошло немало времени, в бумажном даосе, находившемся подле даоса Юйдина, всё еще сохранялись остатки духовной силы, так что общение с даосом Юйдином не составляло труда.
Ли Чаншоу вернулся к Юйди, мягко улыбнулся Юньсяо, которая спокойно сидела и наблюдала за ним, после чего они продолжили обсуждать, как заставить Императора людей подать жалобу.
Статус Юцинь Сюанья в цзянху1 и впрямь был несколько недостаточным. Для сравнения, обвинение нынешнего Императора людей в адрес заместителя главы учения Чань в убийстве собственных предков имело гораздо больший вес.
В любом случае, это было одно и то же.
Подождав немного, Ли Чаншоу услышал в глубине души зов даоса Юйдина, поэтому, разделив внимание, ответил с помощью божественного намерения.
- цзянху (江湖, jiānghú) — «реки и озера», метафорическое обозначение сообщества боевых искусств и странствующих практиков. ↩︎
- Цзехуэй (劫灰, jiéhuī) — «пепел бедствия»; в буддийской и даосской космологии прах, остающийся после гибели мира в конце великого цикла (кальпы). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
