— Дифу1…
— И то верно… Ой-ой, да ты еще и огрызаться смеешь!
Неподалеку на лбу Ли Чаншоу проступило несколько черных линий, а уголки его рта судорожно дернулись.
Воплощение Юйди?
Ну что ж, он примерно понимал, что только что произошло снаружи. Судя по несметному числу призрачных теней, разлетавшихся в разные стороны, церемония прощания с наставником определенно вышла на редкость пышной.
«Ради престижа».
Впрочем, наставник любил, когда всё чинно и важно, так что наверняка втайне остался весьма доволен.
Настроение Ли Чаншоу почему-то заметно улучшилось. Заложив руки за спину, он поплыл в сторону Нютоу и Мамяня. Будучи еще поодаль, он нарочито кашлянул, отчего те в суматохе принялись натягивать свои маски-головы.
За пределами города Фэнду воплощение Юйди, скрывая следы, тихо удалилось, ощущая какое-то необъяснимое чувство неловкости.
…
В то же время.
В куньлуньском дворце Юйсюй оглушительно забили колокола, а над островом Цзиньао показались очертания дворца Бию.
Святые двух учений, Цзечань, почти одновременно созвали своих последователей. Даже те, кто находился на решающем этапе уединенного совершенствования, были обязаны прервать практику и поспешить на поклон к святым.
Фигура Юаньши Тяньцзуня, что случалось крайне редко, возникла в главном зале дворца Юйсюй, безмолвно восседая на почетном месте.
Двенадцать Золотых Бессмертных явились незамедлительно; прославленные бессмертные, наделенные великой благодатью, склонили головы, не смея проронить ни слова.
Дворец Бию, обитель Тунтянь Цзяочжу, быстро заполнился толпами учеников. Слова о том, что учению Цзе поклоняются десять тысяч бессмертных, вовсе не были пустым звуком.
Скорее даже, это было весьма скромное утверждение.
Спустя полдня во дворце Юйсюй не осталось ни одного свободного места, а дворец Бию был переполнен сверх меры.
С древних времен подобные собрания случались редко.
Во дворце Юйсюй Юаньши Тяньцзунь неспешно заговорил:
— Между Небом и Землей рождается великая катастрофа, само мироздание проявляет ее в мире смертных.
— Вращается Небесное Дао, проступает великая катастрофа. Грядущая катастрофа Великого обожествления должна разрешиться в нынешних землях Южного Континента, там, где рассеивается и собирается удача Императора людей.
— Все мои ученики находятся внутри этой катастрофы и обязаны пройти через нее. Если чьей-либо благодати окажется недостаточно, если удача будет скудна или кто обременен кармическими долгами, то ему неизбежно придется пасть жертвой катастрофы, попасть в список и быть скованным Небесным писанием.
— Небесное Дао порождает перемены, мириады существ не виновны. Вам надлежит подготовиться со всей тщательностью, дабы встретить сие бедствие.
Как только Юаньши Тяньцзунь замолк, последователи учения Чань невольно переглянулись.
Средних лет даос с величественным лицом, облаченный в серебряное даосское одеяние, почтительно склонился, сидя на своем месте. Это был Вэньшу Тяньцзунь, один из двенадцати Золотых Бессмертных.
Он спросил:
— Учитель, существует ли способ избежать этой катастрофы?
— Способ избежать ее есть, но он не идеален, — Юаньши Тяньцзунь полуприкрыл глаза и медленно произнес: — Если кто из моих учеников обладает глубокой благодатью, то он может взять одного или двух последователей, дабы те приняли катастрофу вместо них и вошли в иерархию Небесного Дао в качестве небожителей Небесного двора.
— Истинный смысл этой великой катастрофы в конечном счете заключается в возвышении Небесного двора и управлении Тремя Мирами.
Бессмертные учения Чань одновременно с облегчением выдохнули.
Наличие способа избежать катастрофы было весьма доброй вестью.
Другой бессмертный спросил:
— Учитель, неужели этой катастрофой и впрямь будет распоряжаться младший соученик Чангэн из учения Людей?
— Так явлено Небесным Дао: Чангэн от имени Небес проведет обожествление. Не вступайте с ним в раздор.
Юаньши Тяньцзунь медленно продолжил:
— Ни внутри учения, ни за его пределами не смейте злословить о Чангэне.
Бессмертные склонили головы в знак согласия. Затем кто-то спросил, существуют ли особые божественные способности или техники для защиты от катастрофы, и Юаньши Тяньцзунь начал долгожданную проповедь.
Это было «собрание святого» в учении Чань, и оно представляло собой разительный контраст с тем, что происходило в то же время в учении Цзе.
Во дворце Бию Тунтянь Цзяочжу полулежал на своем троне; на его лице отражалось затруднение, а брови были плотно сдвинуты.
Сонм бессмертных в зале не смел и слова вымолвить. Стоящие на ступенях из белого нефрита восемь великих учеников, семь приближенных бессмертных и элита второго поколения — все чувствовали некое беспокойство.
При этом многие мастера учения Цзе, рассеянные по трем тысячам миров, еще не успели вернуться.
Например, Люй Юэ, поправлявший здоровье в Тайном краю Края Света.
— Тц! Кхм! Эх-х… — Тунтянь Цзяочжу вздохнул и, нахмурившись, произнес: — На сей раз великая катастрофа развернется в мирском обществе Южного Континента и будет сосредоточена вокруг смены власти Императора людей.
— У вас есть какие-нибудь мысли? Можете высказываться свободно.
Ученики переглядывались, но каждый хранил молчание, не решаясь заговорить.
Добао-даожэнь спросил:
— Наставник, почему бы нам не спросить младшего соученика Чангэна?
— Нельзя, — бесстрастно ответил Тунтянь Цзяочжу. — Некоторое время назад родился Дитя катастрофы, и великая катастрофа Небесного Дао пришла в движение. С того мгновения мы вступили в истинную пору смертоубийств.
— Воля Небес подобна клинку, который может обрушиться в любой миг, но всё имеет свои закономерности. Сейчас исход битвы всё еще неведом.
— Чангэн — высокопоставленный чиновник Небесного двора, распоряжающийся катастрофой. Впредь мы не должны первыми искать встречи с ним.
Святая Матерь Цзиньлин спросила:
— Наставник, почему бы нам не объявить войну Западному учению, чтобы заранее развеять часть судьбоносной беды?
— Нельзя действовать опрометчиво, — вздохнул Тунтянь Цзяочжу. — У нашего учения Цзе нет артефакта, способного подавить и стабилизировать удачу учения. Сейчас любая ваша мысль может быть результатом вмешательства Небесного Дао.
Святая Матерь Цзиньлин нахмурилась и замолчала, погрузившись в раздумья.
Чжао Гунмин спросил:
— Тогда, Наставник, есть ли способ избежать беды?
— На данный момент лучшее — это покой, — сказал Тунтянь Цзяочжу. — Я всё обдумал, и есть лишь один путь спасения — оборона.
— С сего дня каждому из вас надлежит вернуться в свои обители и места практики для совершенствования. Не смейте действовать опрометчиво и не разгуливайте где попало.
— Сможем ли мы выстоять под давлением этой катастрофы, зависит от нашей способности сдерживать себя. Что до артефакта для подавления удачи учения, я продолжу искать способ. Вы же помните: никаких лишних передвижений.
Сонм последователей поклонился в знак согласия.
Тунтянь Цзяочжу махнул рукой:
— Восемь учеников, останьтесь. Вместе со мной подготовитесь к началу катастрофы. Раз уж Чань, Цзе и Западному учению должно выделить людей, чтобы те стали небожителями в Небесном дворе, то и нам совсем не давать людей было бы нехорошо.
Бессмертные поклонились и удалились, каждый с тяжестью на сердце.
Вскоре дворец Бию окутало духовное сияние святого. Тунтянь Цзяочжу совещался с восемью учениками полдня, после чего было решено отправить нескольких последователей на Южный Континент, чтобы «прощупать почву».
Вскоре Вэнь Чжун и Святая Матерь Холинь были призваны вновь, и Тунтянь Цзяочжу возложил на них важную миссию.
И вот:
Явился Летящий Медведь2 — катастрофа в движенье,
Чань берет учеников, Цзе уходит в затвор.
- Дифу (地府, dìfǔ) — преисподняя, подземное царство мертвых и судилище в китайской мифологии. ↩︎
- Летящий Медведь (飞熊, fēixióng) — прозвище Цзян Цзыя, мудреца, которому суждено провести Великое обожествление. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
