Ли Чаншоу назначил конечным пунктом остров Саньсянь, но, чтобы уменьшить негативное влияние, он сначала обошел горы бессмертных учения Чань, навещая Юйдин-чжэньжэня и приветствуя Иньян Дасяня.
Душа и дух Линчжуцзы уже стабилизировались. Тайи-чжэньжэнь тайно присматривал подходящие семьи, но всё ему казалось не то, да не так.
Смертные в большинстве своем несовершенны, и взгляд Тайи-чжэньжэня был поистине придирчивым.
Ли Чаншоу, разумеется, прекрасно понимал, что предназначенные судьбой люди, которых ищет Тайи-чжэньжэнь, — это чета Ли Цзин, но Ли Цзин в то время еще не встретил мать своего будущего ребенка, так что Тайи-чжэньжэню оставалось только ждать.
Попрощавшись с Тайи-чжэньжэнем, Ли Чаншоу вместе с Линъэ вернулся к Восточному морю.
Стоило им с Линъэ приблизиться к водам у острова Саньсянь, как Юньсяо обнаружила брата с сестрой и тотчас вышла им навстречу.
Неизвестно, было ли это случайностью или результатом предсказаний учения Цзе, но на острове Саньсянь как раз собрались несколько старших учеников, чтобы за чаем обсудить дела, словно они специально дожидались Ли Чаншоу.
На самом деле это было простым совпадением.
Великое бедствие официально началось. Учеников учения Цзе было великое множество, и они один за другим докладывали во дворец Бию о том, что их сердце Дао1 пребывает в смятении и их постоянно тянет покинуть обители.
Очевидно, это были происки бедствия.
Даожэнь Добао позвал с собой Святую Матерь Цзиньлин и Святую Матерь Удан, и они обошли заморские острова бессмертных учения Цзе, успокаивая их сердца Дао, после чего заглянули на остров Саньсянь.
Разумеется, они хотели попросить Юньсяо связаться с Ли Чаншоу и расспросить о грядущих испытаниях, чтобы иметь возможность подготовиться заранее.
Но об этом действительно было трудно заговорить…
Как раз когда Добао и остальные собирались уходить, легко и непринужденно появились Ли Чаншоу и Линъэ.
Даожэнь Добао пришел в восторг и начал выкладывать из своих запасов одно духовное сокровище за другим, предлагая Линъэ выбирать всё, что заблагорассудится.
От обилия магических артефактов и их разноцветного сияния Линъэ даже немного растерялась, но не осмелилась взять ни одного.
К счастью, Юньсяо под предлогом прогулки по острову Саньсянь помогла Линъэ выбраться из неловкого положения. Заодно и сама она покинула беседку для чаепития, оставив Ли Чаншоу наедине со старшими братьями и сестрами.
Когда Юньсяо и Линъэ ушли, Ли Чаншоу с мягкой улыбкой заговорил первым:
— Сейчас, когда карающее бедствие уже проявилось, спускал ли третий шишу2 какой-либо указ?
— Да, — вздохнул Даожэнь Добао, и на его пухлом лице отразилась полная беспомощность. — Учитель велел нам сдерживаться, подождать и не покидать своих мест.
Святая Матерь Цзиньлин тихо произнесла:
— На самом деле сейчас следовало бы разрубить этот запутанный узел одним ударом и первым делом подавить Западное учение! Пусть их мастера станут подношением для бедствия, тогда и наше учение Цзе, и учение Чань понесут меньше потерь.
Даожэнь Добао поспешил успокоить Цзиньлин:
— Не будем больше об этом упоминать, нам достаточно следовать велению Учителя. Кстати, Чангэн, есть одно дело, которое я хотел бы у тебя уточнить.
— О?
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Шисюн, если есть дело, просто скажи.
Добао, потирая жирок на подбородке, на мгновение задумался и медленно произнес:
— Перерождение даочжана Ци Юаня… собирается ли он встать на путь самосовершенствования?
Началось.
Последние три года Ли Чаншоу путешествовал с Линъэ именно для того, чтобы избежать этого вопроса.
Он и не думал, что, прибыв на остров Саньсянь, случайно столкнется с Даожэнем Добао.
— Мне это неведомо, — в глазах Ли Чаншоу промелькнула печаль, и он вздохнул. — Тебе кое-что неизвестно, шисюн. Когда мой наставник уходил на перерождение, он велел мне не искать его новую жизнь, а со спокойной душой служить Небесному двору. Я лишь должен следовать последней воле учителя и сдерживать себя, не разыскивая его перерождение. Все эти годы, чтобы утешить младшую сестру, я возил ее повсюду, но так и не осмелился ступить на земли Наньшаньбучжоу.
Даожэнь Добао усмехнулся:
— Тебе все же стоит обратить на это внимание. Я слышал, что с горы Куньлунь к месту, где находится перерождение твоего учителя, прилетал журавль. Сделав несколько кругов, он вернулся на Куньлунь. И еще слышал…
Даожэнь Добао внезапно понизил голос и, подавшись вперед, прошептал:
— Чтобы ты не оказался в затруднительном положении, воплощение Юйди лично охраняет перерождение твоего наставника.
Ли Чаншоу замолчал…
Его Величество Юйди так заботится о нем?
И правда!
Он же говорил: Юйди обычно просто притворяется простаком, а на самом деле за великой глупостью скрывается великая мудрость, и делает он это исключительно ради того, чтобы побездельничать.
Юйди определенно обладал исключительным видением ситуации в мире!
Конечно, нельзя исключать, что Юйди вычислил всё через Небесное Дао;
Но как бы там ни было, Ли Чаншоу принял доброту Его Величества к сердцу.
Честно говоря, то, что Юйди, не желая ставить своего подданного в неловкое положение, лично отправил воплощение охранять перерождение наставника, вызвало в душе Ли Чаншоу непрекращающийся поток тепла и даже некоторую вину перед императором.
Перед своим уходом стоит оставить Его Величеству побольше планов по развитию Небесного двора.
Видя, что Ли Чаншоу молчит, Даожэнь Добао проявил инициативу:
— Чангэн, не нужно ли сделать так, чтобы Цзян Шан, перерождение даочжана Ци Юаня, вступил в наш дворец Бию для обучения? Учитель, разумеется, проявит к Цзян Шану немалое участие.
Ли Чаншоу, немного подумав, ответил:
— Кого шишу пожелает взять в ученики, об этом не стоит спрашивать меня. К тому же я — лишь ученик, взращенный своим наставником, как я могу решать за него? Я могу лишь избегать встреч с перерождением учителя. А кто такой Цзян Шан — я могу лишь притвориться, что не знаю.
Даожэнь Добао тщательно обдумал услышанное, затем его глаза блеснули, он резко встал и рассмеялся:
— Вы пока пейте, беседуйте, а бедный даос внезапно обрел озарение и отправляется в уединение для медитации.
Сказав это, он обернулся, открыл проход в пустоте и, нырнув в него, мгновенно исчез, оставив Святую Матерь Цзиньлин и Святую Матерь Удан в некотором недоумении.
Цзиньлин нахмурилась:
— Вы двое, какие еще темные делишки вы там затеваете?
Ли Чаншоу с улыбкой покачал головой и легко сменил тему.
Пусть шисюн Добао попробует, заодно можно будет прощупать, насколько сильна сдерживающая мощь Небесного Дао в разгар великого бедствия.
А тем временем Добао, покинув остров Саньсянь через пустоту, с молниеносной быстротой устремился в Наньшаньбучжоу, туда, где жила семья Цзян…
- сердце Дао (道心, dàoxīn) — состояние духа и сознания практикующего, стремящегося к постижению высшей истины и Дао. ↩︎
- шишу (师叔, shīshū) — младший брат наставника или младший соученик учителя. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
