Глава 640. Маленький секрет Небесного Дао
Повсюду с бессмертных островов Восточного моря в небо взмывали лучи света, устремляясь к острову Цзиньао.
Из разных уголков Трех тысяч миров, со всех краев света, тоже спешили группы по двое и по трое.
«Неведомо какая по счету конференция Золотых Бессмертных учения Цзе по толкованию Дао и общему планированию стратегии в Великом бедствии Божественного возведения» вот-вот должна была открыться на острове Цзиньао.
Дашисюн Добао торопил всех, его послания были крайне спешными, а ситуация явно стала критической. Поэтому те бессмертные учения Цзе, что странствовали, практиковали, обосновались в миру или посещали…
Кхм, в общем, те, кто внес выдающийся вклад в эффективный оборот духовных камней Великого Хаоса, поспешно возвращались назад.
Всего за несколько дней остров Цзиньао украсился развевающимися знаменами и пестрыми флагами; грохотали барабаны и гонги, а сияние бессмертных сливалось в единое полотно.
Дошло до того, что Небесному Суду пришлось отправить два отряда войск для патрулирования неба над Восточным морем.
На острове Трех Бессмертных Ли Чаншоу и Линъэ всё еще не ушли.
В этот момент Ли Чаншоу сидел на подушке для медитаций, на которой обычно сидела Юньсяо-сяньцзы, обхватив голову руками. В его глазах светилась глубокая задумчивость.
Все развивалось в «лучшую» сторону, но почему же он чувствовал беспокойство?
Учение Цзе, Западное учение, учение Чань…
Спор трех учений: кто первым ударит, тот и победит…
Какой может быть реакция учения Чань? Какие мысли могут быть у Даоцзу? Как должен поступить Небесный Суд? И что делать, если мимо проходящие святые внезапно ввяжутся в битву?
Поток сведений и вероятностей непрерывно проносился в его уме.
Он выкладывался на полную, ведя лихорадочные расчеты.
Юньсяо рядом с ним была подобна картине с плывущими облаками и текучей водой: одним своим присутствием она воплощала безмятежность уходящих лет.
Однако сейчас во взгляде Юньсяо сквозило легкое извинение и беспомощность; ее осенние глаза1 были устремлены на Ли Чаншоу, словно она хотела что-то сказать.
Чжао Гунмин мерил комнату шагами, его сердце Дао пребывало в смятении.
Линъэ, преклонив колени, сидела на подушке перед ширмой и маленькими глотками пила чай, создавая образ элегантного спокойствия и отстраненности от всего происходящего.
В конце концов, она изначально не имела никакого отношения к Великому бедствию Божественного возведения.
В комнате на какое-то время воцарилась тишина; казалось, даже висевшие на стенах картины стали проявлять беспокойство.
Чжао Гунмин не выдержал и спросил:
— Чангэн, в этом деле что-то не так?
— Сложно сказать, — Ли Чаншоу медленно выдохнул. — Кажется, будто что-то здесь ненадежно. Идея выступить против Горы Лин — это правда инициатива дашисюна Добао?
— Разумеется.
Чжао Гунмин добавил:
— Дашисюн никак не мог подпасть под влияние судьбы бедствия. Он пошел посоветоваться с Учителем, и Учитель, обдумав всё, выдал нам приказ об истреблении.
— Смысл слов Учителя в том, что если уж действовать, то бить наповал.
— Чтобы полностью вышвырнуть Западное учение из игры в этом Великом бедствии!
Юньсяо внезапно спросила:
— Шоу, неужели это ты всё устроил?
— Нет. Хотя такая мысль у меня и была, Западное учение в последнее время ведет себя очень тихо, подходящего случая не представилось.
Ли Чаншоу покачал головой:
— Это последствие того, что раньше они постоянно терпели от меня небольшие поражения — теперь они тоже стали крайне осмотрительными.
— Беспокоит же меня то… что дела продвигаются как-то чересчур гладко.
— Разве гладко — это плохо?
Чжао Гунмин рассмеялся:
— Если бы во всех делах всё шло гладко, это было бы просто замечательно.
Ли Чаншоу что-то негромко пробормотал, не зная, что ответить.
Юньсяо мягко произнесла:
— Если всё идет слишком гладко, возможно, кто-то посторонний ведет свои расчеты и подталкивает события в нужную ему сторону.
Линъэ слегка хлопнула ресницами.
Ей очень хотелось вставить, что пока они практиковали в горах, восемь из десяти удачных случаев казались ее шисюну «слишком гладкими».
Но принимая во внимание свой низкий уровень самосовершенствования и малый опыт, понимая, что в глазах великих мастеров она лишь приложение к шисюну, она рассудила, что мудрее всего будет продолжать степенно, изящно и послушно пить чай, сохраняя многозначительный вид.
М-да, ради надежности: меньше слов — меньше ошибок.
Шух —
Сверкнул нефритовый блеск, прилетела передающая весть нефритовая табличка, которую Чжао Гунмин перехватил взмахом руки.
Прочитав послание, Чжао Гунмин вполголоса произнес:
— Чангэн, это дашисюн торопит. Просит тебя подать идею, какой предлог нам использовать, чтобы объявить войну Западному учению.
— Учитель только что снова вызвал дашисюна к себе и велел ему найти веское оправдание.
Ли Чаншоу: …
Еще даже не придумали повод, а уже хлопают себя по коленям и рвутся в драку с Западом?!
У Западного учения столько темных дел — от божественных государств и сект, живущих на подношения благовоний, до хаоса в бессмертных сектах Центрального континента, не говоря уже о многолетних попытках рассорить три школы Дао. Разве повод для войны не лежит на поверхности?
Внезапно Ли Чаншоу понял, в чем была суть.
Учение Цзе боялось выступить без законного основания2, опасаясь за свою репутацию и того, что их заклеймят как сильных, притесняющих слабых.
У разных святых господ были разные образы мышления, и для святых фраза «облик рождается из сердца» отнюдь не была шуткой.
Владыка учения Тунтянь выглядел как юноша: он дорожил репутацией, ценил верность и не кичился своим положением.
Изначальный Небесный Владыка Юаньши имел облик мужчины средних лет: скрытный, дальновидный и преисполненный великих планов.
Тайцин-лаоши представал в образе худого старика: он всё знал, всё понимал, но быстро утомлялся от любого действия, предпочитая покой и недеяние.
А госпожа Нюйва — «Я, няннян, прекраснее всех, и возражения не принимаются»?
Пожалуй, так оно и было.
Подумав об этом, Ли Чаншоу невольно рассмеялся.
Сидевшая рядом Юньсяо мягко спросила:
— Неужели ты придумал какой-то хитрый план?
— Вовсе нет, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Прямо сейчас не удается схватить Западное учение за хвост, так что придется заранее подготовить почву и не пороть горячку.
— Советую провести конференцию по толкованию Дао как обычно, пусть она длится подольше, чтобы у нас было больше времени на подготовку и расстановку сил.
— Идет!
Отозвался Чжао Гунмин и, развернувшись, принялся за дела.
Юньсяо тихо вздохнула:
— Если выступить без законного основания, на сердце Дао всё же будет неспокойно.
— Это спор между вратами Дао и Западом, — серьезно произнес Ли Чаншоу. — Если бы Западное учение в свое время признало себя четвертой школой Дао, до этого бы не дошло.
— Амбиции двух святых Западного учения слишком велики: они захотели основать школу, равную вратам Дао, но им не хватило духу противостоять трем господам Чистой ясности, да к тому же они накопили немало долгов по заслугам перед Небесным Дао…
Ли Чаншоу осекся, его глаза на мгновение расширились, но он тут же скрыл свои эмоции, закрыл веки и сосредоточился.
- 秋眸 (qiū móu) — осенние глаза (образное описание ясных и глубоких глаз, подобных осенним водам). ↩︎
- 师出无名 (shī chū wú míng) — букв. «войско выступает без названия»; ведение войны без законного повода или справедливого основания. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
