Глава 649: Малый класс Тайбая
Зал Инсянь, что в переводе означает «Зал приветствия небожителей», располагался с внутренней стороны врат Чжунтяньмэнь и, как следовало из названия, служил местом приема гостей в Небесном чертоге.
В основном Зал Инсянь использовался для приема именитых свободных практиков со всех уголков Хунхуана, решивших примкнуть к Небесному чертогу, но порой, как и в этот раз, он становился местом для «официальных встреч» истинных божеств Небес со странствующими совершенствующими.
Определение «свободного практика» бывало разным: в Хунхуане под этим словом обычно подразумевали культиваторов-одиночек, не обремененных узами какой-либо секты. В Небесном же чертоге свободным практиком могли счесть любого, кто не числился в реестрах бессмертных Небес.
Ли Чангэн решил воспользоваться Залом Инсянь, и отвечающие за него божественные чиновники не на шутку разволновались. Они суетились, окропляли всё водой и расставляли цветы, стараясь придать каждому уголку величественный и в то же время изящный вид.
Спустя полчаса сюда привели Святую Матерь Хуолин. Она оглядывалась по сторонам, чувствуя себя несколько скованно.
Хуолин практиковала Великое Дао Огня и больше всего любила носить алые платья. Тонкая ткань одеяний подчеркивала ее пленительную фигуру, являя миру образ прекраснейшей из небожительниц.
Тот небесный генерал вежливо сложил руки в приветствии и произнес:
— Пожалуйста, подождите здесь. Господин Звездный владыка прибудет через некоторое время, чтобы встретиться с вами.
— Благодарю, — Святая Матерь Хуолин ответила на поклон, ничуть не смутившись, и уселась в ближайшее кресло с круглой спинкой.
Когда генерал вышел ожидать снаружи, Святая Матерь Хуолин с облегчением выдохнула.
В этот раз пребывание в Небесном чертоге вызвало у нее необъяснимое чувство давления. Оно стало особенно ощутимым в тот миг, когда она переступила порог Небесных врат. Она невольно начала размышлять о том, как бы ей пришлось отступать, если бы она попала в засаду.
Однако пришла к выводу, что отступать некуда.
Концентрированная мощь Небесного Дао, выставленные на всеобщее обозрение «массивы бессмертных», величественная и кажущаяся бесконечной мощь Небес — всё это заставляло Святую Матерь Хуолин постоянно думать о том, чтобы повернуть назад.
Ее сила, если судить по меркам трех миров Хунхуана, отнюдь не была малой.
Внутри Небесных врат повсюду встречались патрули небесных воинов, действовавших в строгом порядке, без малейшей суеты. На лицах солдат и генералов читалось спокойствие и уверенность, словно они были не просто практиками царства Истинного Бессмертного, а кем-то куда более значимым.
В их походке сквозила тигриная мощь и достоинство, подобающее небесным бессмертным.
И сколько же лет прошло с момента основания?
Хуолин невольно вздохнула, вспомнив, с каким искренним почтением и трепетом тот генерал произносил титул «Звездный владыка»…
Внезапно донесся голос:
— Приветствуем господина Звездного владыку!
— О, не стоит церемоний. Вы славно потрудились, генералы, ступайте отдыхать.
Снаружи донеслись обрывки разговора, и Святая Матерь Хуолин поспешно встала, направляясь навстречу Ли Чаншоу. Она сложила руки в почтительном жесте Дао.
— Хуолин приветствует наставника Чангэна!
— Ну-ну, — Ли Чаншоу с улыбкой махнул рукой, — не нужно лишних церемоний, присаживайся, поговорим.
Сказав это, Ли Чаншоу и Святая Матерь Хуолин сели рядом, не соблюдая строгого этикета приема гостей.
Он принял облик старого небожителя: с доброй улыбкой, кротким взором и затаенным в глубине глаз вопросом, который словно говорил: «Не стоит спешить».
Разлилось благостное сияние Дао, а в воздухе поплыл тонкий, бодрящий аромат.
Святая Матерь Хуолин почувствовала, как успокоилось ее сердце, а то давящее чувство, что охватило ее в Небесном чертоге, бесследно исчезло.
Это…
Прошло ведь совсем немного времени. Почему она не может видеть насквозь даже бумажного даоса наставника Чангэна?
Хуолин уже доводилось иметь дело с Ли Чаншоу. В те времена «постоянным рабочим местом» Ли Чаншоу был задний покой храма Морского Бога в городе Аньшуй, под портретом Тунтяня.
Тогда Святая Матерь Цзиньгуан втайне питала чувства к Чжао Гунмин Лаогэ, но из-за разницы в статусе внутри учения и уровня культивации долгие годы не решалась заговорить об этом.
Ли Чаншоу благодаря истории с Юньсяо-сяньцзы успешно создал себе в учении Цзе образ «наставника в делах сердечных».
В тот раз Хуолин сопровождала Цзиньгуан, и Ли Чаншоу даже дал Хуолин несколько хитроумных планов из парчовых мешочков1. В конце концов Цзиньгуан добилась своего и попробовала стать спутницей Дао для Чжао Гунмин Лаогэ.
Но результат этой истории оказался печальным.
Чувства в Хунхуане — не шутка. Если двое не сходятся характерами и не чувствуют друг друга как спутников Дао, то нет смысла и пытаться строить совместную жизнь, поэтому на том всё и закончилось.
Однако неудачный опыт со Святой Матерью Цзиньгуан помог Чжао Гунмину открыть свое сердце и пробудил в нем некую искру.
Позже между Чжао Гунмином и Святой Матерью Цзиньлин вспыхнули чувства, и они втайне стали спутниками Дао, о чем до сих пор не было объявлено открыто.
— Святая Матерь Цзиньлин была главной ученицей внутренних покоев учения Цзе, номинальной старшей сестрой-наставницей, чей ранг уступал лишь Даосу Добао. Она была суровой, немногословной и вспыльчивой натурой, владеющей множеством великих сокровищ.
Святая Матерь Цзиньгуан была ученицей внешних покоев учения Цзе, единственной женщиной в группе Десяти Небесных Владык, чей ранг был за пределами первой сотни. Она относилась к тому типу учеников, чье присутствие на собраниях во дворце Бию было необязательным.
Святая Матерь Хуолин, будучи ученицей Даоса Добао, дружила с Цзиньгуан и по силе превосходила ее.
Поэтому Ли Чаншоу, выбирая тему для разговора, спросил:
— Как поживает Святая Матерь Цзиньгуан?
— Она уже пришла в себя, — Хуолин поджала губы, — к тому же, наставник Гунмин и наставница Цзиньлин… наставница Цзиньгуан всё понимает и больше не таит надежд.
— Несовместимость характеров — это и впрямь неразрешимая задача.
Ли Чаншоу с сокрушением покачал головой. Видя, что доверительная атмосфера создана, он прямо спросил:
— Племянница-ученица внезапно пришла ко мне, неужели старший брат-наставник Добао хочет о чем-то предупредить?
— Э-э, нет, не совсем…
Святая Матерь Хуолин виновато поджала губы и бросила взгляд на вход в зал.
Она передала мысленно:
— Наставник, на этот раз племянница-ученица пришла за помощью, а также чтобы поучиться у вас мудрости.
— О?
На лице Ли Чаншоу отразилось легкое недоумение, и он с улыбкой спросил:
— Неужели возникли трудности с какими-то священными текстами или канонами? Боюсь, тут я не смогу дать наставлений.
— Это не касается совершенствования, хм…
Хуолин по натуре была человеком прямолинейным, но сейчас она колебалась и долго не могла внятно изложить цель своего визита.
Всё оказалось именно так, как и предполагал Ли Чаншоу: дело было в событиях на Южном континенте.
Ранее Хуолин и Вэнь Чжун, двое лидеров среди учеников третьего поколения учения Цзе, были отправлены на Южный континент для сбора сведений о смене мирской царской власти и поиска возможности закрепиться там.
Это считалось активным способом подготовки учения Цзе к Великому бедствию Дарования богов.
Но Хуолин и Вэнь Чжун были лишь культиваторами, привыкшими к годам уединения в горах. Даже обладая поразительной проницательностью и острым умом, оказавшись в мирском обществе, они совершенно запутались во всех этих должностях «трех гунов и девяти министров»2 и ритуалах жертвоприношений.
Святая Матерь Хуолин прошептала:
— До сих пор я не могу до конца понять, по какому принципу в царстве Шан назначают людей и как именно действует это Великое бедствие. Учитель предсказал, что Великое бедствие связано со сменой мирской власти на Южном континенте, то есть с возвышением нового правителя и уходом старого. Но нынешнее царство Шан пребывает в самом зените своего могущества, и помимо земель самих шанцев, существует еще восемьсот удельных владений! Кто может с уверенностью сказать, кто именно придет на смену Шан? И раз Шан так сильно, откуда возьмутся признаки упадка? Эта смена власти — будет ли она полным крахом династии, захватом власти изнутри или мятежом, подобным восстанию морских народов в четырех морях? Я, право, совсем запуталась.
— Ха-ха-ха-ха!
Ли Чаншоу рассмеялся, похлопав в ладоши. Святая Матерь Хуолин смущенно поправила прядь волос у уха, и на ее красивом лице проступил легкий румянец.
— Наставник, не смейтесь над ученицей…
— Кхм, заставлять тебя, древнего практика, почти не бывавшего в миру, разгадывать подобные вещи — это и впрямь непростая задача.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Я в некоторой степени знаком с устройством царства Шан, но в двух словах это не объяснить. Позволь спросить: ты хочешь понять, какое из владений возвысится в будущем, или же хочешь узнать, как обосноваться в Шан?
Хуолин с улыбкой ответила:
— Я бы хотела понять и то, и другое. Если бы вы, наставник, смогли дать мне пару советов, было бы просто замечательно.
— Небесные тайны не подлежат разглашению, — медленно проговорил Ли Чаншоу. — Если ты хочешь узнать подробности по этой части, я могу рассказать тебе всё в деталях. Но прежде ты должна уяснить: в чем смысл твоего пребывания в царстве Шан?
— Разве это не то же самое, как когда бессмертные секты Центрального континента вмешивались в дела Южного континента? — серьезно ответила Хуолин. — Я думаю, что сначала нужно обрести определенное влияние в Шан, чтобы в случае необходимости повлиять на решения императора людей касательно Великого бедствия и склонить их в пользу нашего учения Цзе.
- цзинь-нан мяо-цзи (锦囊妙计, jǐnnáng miàojì) — буквально «хитроумные планы из парчовых мешочков», мудрые советы, приберегаемые для критических ситуаций. ↩︎
- сань-гун цзю-цин (三公九卿, sāngōng jiǔqīng) — «Три гуна и девять министров», система высших государственных должностей в императорском Китае. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
