Владыка Звёзд обошёлся с ним более чем щедро!
Более того, Владыка Звёзд уже сделал девяносто девять шагов, и теперь ждал лишь его инициативы. Владыка Звёзд — высокопоставленный сановник Небесного двора, могущественный мастер нынешнего мира, обладающий великими способностями, суровый человек, способный вести партию против святых. В конце концов, ему нужно было соблюсти приличия.
Отец, мать, ваш сын не забыл о кровном родстве;
Дядя, тётя, Ли Цзин смог встретиться с вами обоими лишь благодаря устроению Владыки Звёзд.
Три чжана!
Ли Цзин внезапно распахнул глаза, полные решимости. На его мужественном лице в этот миг сияло величие.
Шаг вперёд!
Никакого страха!
Великую милость невозможно отплатить, остаётся лишь следовать велению сердца!
Сегодня он совершит нечто великое!
Ли Цзин стремительно выскочил из переулка. Несколько бессмертных уже давно заметили его, но теперь он не обращал на них внимания. Пробираясь сквозь толпу, он не сводил твёрдого взгляда с лица Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу в глубине души недоумевал, не понимая, отчего в Ли Цзине «вскипел гнев». Он вроде бы не делал ничего плохого этому парню, и с Инь-сяонянцзы всё устроил как надо — Юэ-лао1 завязал узел «гармонии дракона и феникса» мёртвой хваткой, не хватало лишь толики испытаний…
Бам!
Ли Цзин внезапно опустился на одно колено, сложил ладони в приветствии перед Ли Чаншоу и склонился!
Ли Чаншоу инстинктивно хотел уклониться, а несколько бессмертных, собиравшихся вмешаться, замерли. В следующее мгновение…
— Почтенный отец! Прошу, примите поклон вашего сына!
Ли Цзин опустился на оба колена и простёрся в земном поклоне. Его движения были преисполнены решимости, выдавая непреклонную волю.
Вот только то, как он сейчас его назвал…
Отец?!
Бумажный даос Ли Чаншоу впал в ступор. Стоявшие позади Юцинь-шицзе, Святая Матерь Огненного Духа и некая бессмертная из учения Чань одновременно склонили головы набок.
Вэнь Чжун при виде этого задумался, а Ян Цзянь нахмурился и промолчал.
Глаза Цюань Дуна сияли. Он даже толкнул плечом бумажного даоса Ли Чаншоу с таким видом, будто говорил: «А ты хорош, втихую обзавёлся таким взрослым сыном».
Ли Чаншоу: …
Он был в полном замешательстве.
Что это за ситуация? Отец будущего Нэчжи вдруг признал его своим отцом?!
Да кому на это жаловаться!
Если слухи разойдутся… Ли Цзин носит фамилию Ли, и Ли Чаншоу носит фамилию Ли, да ещё и псевдоним у него — Ли Чангэн. Тут же вовек не отмоешься!
А если Юньсяо-шицзе всё неправильно поймёт?
Линъэ, что мечтает родить от него детей, наверняка снова расплачется?
Если бы Тайцин-лаоши сейчас наблюдал за этим, то, учитывая его страсть к понянчиванию правнуков-учеников, он вполне мог бы припечатать его коротким «Принимай»!
Этот Ли Цзин, с виду такой честный, с густыми бровями и большими глазами, как он додумался до такого хода с признанием отца?
Если бы ты был версией Люй Бу в мире Хунхуан2, то не следовало бы это расценить как попытку убийства?
Спокойствие, только спокойствие.
Впервые за почти сто лет в даосском сердце Ли Чаншоу поднялась такая буря, словно гром среди ясного неба.
Он медленно произнёс:
— Шичжи…
В этот момент!
Разлилась нить ауры Дао, и в душе Ли Чаншоу возникло мимолётное озарение, сложившееся в один иероглиф.
«ПРИНИМАЙ».
Шисюн, ты притворяешься учителем и всерьёз думаешь, что я тебя не узнаю?!
Это же преднамеренная месть!
Ли Чаншоу, не прерываясь, продолжил:
— Что ты делаешь? Шичжи, пожалуйста, встань и ответь. Бедный даос всего лишь… кхм, как же я стал твоим отцом?
Стоявший сбоку Цюань Дун по акценту Ли Чаншоу понял, что Ли Цзин не имеет с его любимым министром никакой кровной связи.
Будучи Небесным Императором, в такой момент он обязан был твёрдо стоять на стороне своего подчинённого.
Цюань Дун с улыбкой сказал:
— Достойный племянник Ли Цзин, если ты будешь просто кричать «отец», это легко может вызвать недоразумения. Тебе следует называть его названый отец, названый отец.
Улыбка, едва появившаяся на лице Ли Чаншоу, тут же застыла.
Ли Цзин словно очнулся от сна. Поднявшись, он снова отвесил поклон:
— Сын приветствует почтенного названого отца!
Ли Чангэн только хотел снова отказаться, но в его душе отчётливо разлилась аура Дао Тайцин, на этот раз сложившаяся в три иероглифа.
«ТОЖЕ НЕПЛОХО».
Ну и дела…
Спустился в мир смертных провести небольшой урок и ни с того ни с сего обзавёлся сыном?
Откуда у Ли Цзина вообще взялась эта мысль? Неужели он не разглядел натуру Ли Цзина, и у этого с виду честного малого в голове крутятся свои расчёты?
Эх, неужто те книги, что он ему дал, вызвали у него обратное понимание…
Ладно.
Ли Чаншоу посмотрел в спину Ли Цзина, решив про себя, что стоит ещё понаблюдать.
Должность великого маршала войск Небесного двора у этого парня теперь была в кармане, надёжней некуда.
Так прошло полмесяца.
…
— Эй, слышали? Тайбай Цзиньсин взял приёмного сына по имени Ли Цзин.
— Даою только что вышел из затвора? В пещеру почту не доставили? Об этом болтали ещё несколько дней назад. Говорят «приёмный», а на деле Ли Цзин наверняка родной сын, которого Тайбай Цзиньсин не может признать открыто. Иначе почему у него фамилия Ли?
— А почему не может признать?
— Юньсяо-сяньцзы — спутница Тайбай Цзиньсина на пути Дао, забыли? А каков статус Юньсяо-сяньцзы, её магические силы и способности? Разве Тайбай Цзиньсин не должен считаться с её достоинством?
— Тсс… если вдуматься, тут кроется большая тайна.
Гора Куньлунь, пиршество.
«Широкогорлый кувшин» Небесного двора, номинальный ученик святого учения Людей, даос Дуэ, едва прибыв сюда и услышав эти новости, тут же поспешил на облаке обратно в свою обитель.
В пещере Баобао Дуэ разбудил своего ученика Чжэн Луня, который прилежно постигал Дао, и во всех подробностях пересказал ему услышанное, после чего спросил:
— Ученик, что ты об этом думаешь? Твои воспоминания о прошлой жизни почти восстановились, помнишь ли ты какую-либо связь между Ли Цзином и шисюном Чангэном?
— Ну… — Чжэн Лунь на мгновение задумался, на его красивом лице отразились воспоминания. Спустя время он серьёзно ответил: — Процентов на восемьдесят, он и впрямь родной.
— О? Неужели? — Глаза даоса Дуэ засияли.
— Учитель, только не болтайте об этом никому.
— Спокойно, спокойно, твой учитель нем как… как стеклянный флакон с узким горлышком и пробкой!
— Как Ли Цзин стал вашим номинальным учеником? На самом деле за всем этим тайно стоял Чаншоу. Он даже притащил артефакт для измерения удачи ради этого. К Ли Цзину Чаншоу действительно относится с особым вниманием. И самое главное, учитель, знаете ли вы? Тогда Чаншоу поручил мне найти Ли Цзину пару истинных бессмертных с коротким веком, чтобы оставить Ли Цзина у них на воспитание. Причём он требовал, чтобы эти истинные бессмертные окружили Ли Цзина максимальной заботой, чтобы он почувствовал тепло родного дома.
— Правда?
— Всё сходится, — в глазах Чжэн Луня читалось глубокое чувство. — Всё сходится один к одному.
Внезапно Чжэн Луня посетило озарение.
Он снова с беспокойством наказал:
— Учитель, ни в коем случае не рассказывайте это посторонним. Это секреты, известные только мне как бывшему главе секты Дусяньмэнь… Эй, учитель? Учитель! Вернитесь, учитель! Это же кончится бессмертной смертью, учитель!
В то же время на острове Саньсяньдао.
— На колени!
Юньсяо-шицзе негромко прикрикнула, и у Цюнсяо с Бисяо подогнулись ноги — они машинально опустились на колени.
Ли Чаншоу, которого они только что донимали, стоял рядом с горькой усмешкой. Он достал из рукава копию Книги Жизни и Смерти, позаимствованную в Дифу, в которой Небесным Дао была зафиксирована родословная Ли Цзина.
Хотя Юньсяо-шицзе вряд ли стала бы верить сплетням, ради надёжности стоило прийти и всё объяснить.
Часть сознания оставалась в бумажном даосе. Взглянув на то, что сейчас происходит с Ли Цзином, Ли Чаншоу невольно дёрнул уголком рта.
Ну и везёт же этому парню.
Это случалось уже, наверное, в десятый раз: какой-нибудь проходящий мимо мастер хлопал Ли Цзина по спине и с добрым видом произносил:
— Незнакомый даою, не ты ли обронил этот артефакт приобретённых заслуг? О, нет? Ну, значит, у него с тобой есть кармическая связь. Позволь преподнести его тебе в дар, во имя благих начинаний.
Мир Хунхуан;
Необычайно реалистичен.
- Юэ-лао (月老, yuèlǎo) — «Подлунный старец», божество брака в китайской мифологии, связывающее предназначенных друг другу людей неразрывной красной нитью. ↩︎
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — мифологическая эпоха «Великой Пустоши», период первозданного хаоса до сотворения упорядоченного мира. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
