Глава 655. Обратный отсчёт до смертоносного бедствия Великого наделения богов!
[В предыдущих главах:
Ли Чаншоу, выкроив свободную минуту, выпустил от имени Небесного двора манифест и с помощью силы Небесного Дао выследил Сюй Пути. Затем, вместе с Байцзэ и Цзинь Пэном, он окружил его со всех сторон и вытеснил в море Хаоса.]
Когда адепты Западного учения обнаружили Сюй Пути, на нём живого места не было — всё его тело словно воплощало собой иероглиф «беда», кхм, «страдание».
Произошло это у самых границ великого строя Горы Лин.
Сюй Пути был облачён в лохмотья даосской рясы, всё его тело покрывали кровавые рубцы, сознание затуманилось, а вокруг клубились струйки кровавой ци — неясно, какую именно спасительную технику он применил.
Казалось, он пережил великую битву и лишь чудом, использовав тайное средство спасения жизни, сумел бежать обратно в Первозданный мир.
Возможно, причина была в том, что Сюй Пути не слишком далеко удалился от пределов влияния Небесного Дао; а может быть, Святой Западного учения тайно приложил руку, но Небесное Дао не стало отвергать Сюй Пути.
Великий строй Горы Лин открылся, и огромная рука затянула Сюй Пути внутрь. В тот же миг связь Ли Чаншоу с Сюй Пути оборвалась.
Святой Цзеинь вмешался лично.
В это же время на окраине Трех тысяч миров, на спине Цзинь Пэна.
Ли Чаншоу в раздумье опустил голову. Рядом с ним, обратившись в маленького благоприятного зверя ростом в три чи, сидел Байцзэ, подогнув задние лапы и поглаживая копытом козлиную бородку.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Бай-сяньшэн, почему бы вам не принять человеческий облик?
— О, забыл-забыл, — Байцзэ со смехом согласился и под всполохи бессмертного сияния превратился в ученого с тонкими усиками, усевшись подле Ли Чаншоу.
Цзинь Пэн стал лететь ещё ровнее, в его птичьем клюве промелькнуло подобие улыбки. Его положение как второго верхового животного учения Людей было теперь непоколебимым.
Эх, но почему-то это не приносило той радости, на которую он рассчитывал.
Байцзэ посмотрел в сторону моря Хаоса, задумчиво погладил бороду и спросил:
— Почему же прежде вы не нанесли тот решающий удар и не прикончили Сюй Пути?
— Динтоу Цицзянь Шу1, — вздохнул Ли Чаншоу. — Я всё время опасался, что этот парень спрятал Динтоу Цицзянь Шу в другом месте, поэтому и хотел загнать его в тупик. Не ожидал, что ему всё-таки удастся ускользнуть.
Байцзэ тут же прищурился от улыбки и понимающе кивнул Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу сохранял невозмутимое лицо, лишь едва заметно подмигнув Байцзэ.
И тогда два мастера тактики негромко рассмеялись.
Байцзэ, разумеется, уже понял: то, что Ли Чаншоу преследовал Сюй Пути, а затем намеренно позволил ему уйти, определенно было частью куда более глубокого замысла. И Динтоу Цицзянь Шу была вовсе не просто предлогом — она также входила в многослойный план Ли Чаншоу.
Байцзэ с улыбкой спросил:
— Неужели Владыка Вод при его нынешнем божественном статусе и заслугах всё ещё опасается этой Динтоу Цицзянь Шу?
— Я-то не боюсь, но у многих прямых учеников Святых из учений Чжань и Цзе за душой не так много заслуг.
Ли Чаншоу покачал головой с весьма серьезным видом.
— Эту Динтоу Цицзянь Шу можно понимать как смертоносное оружие, созданное Древним Демоническим Двором с использованием правил древнего Небесного Дао. Небесное Дао не может отрицать смысл её существования, иначе оно отреклось бы от самого себя. Это порочный магический артефакт, который отнимает жизни великих умельцев, исходя из оценки их заслуг и удачи. Но, судя по всему, теперь она попала в руки Западного учения.
Байцзэ озадаченно спросил:
— Почему вы, Владыка Вод, так уверены, что Динтоу Цицзянь Шу была именно у Сюй Пути?
— Во-первых, это соответствует стремлению Небесного Дао к уменьшению сил живых существ. Во-вторых, в те годы именно Сюй Пути теснее всего общался с Лу Яном из Западного учения. Этот Сюй Пути обвёл вокруг пальца немало старых демонов; должно быть, именно он передал императорскую печать демонов в руки Лу Яна. В-третьих, я уже провёл тайное расследование среди клана демонов, допросил многих старейшин, да и когда лампа заместителя главы учения Жаньдэна погасла, Динтоу Цицзянь Шу там не обнаружилось. Если всё взвесить, то вероятность того, что Динтоу Цицзянь Шу оказалась у Сюй Пути, самая высокая. Возможно, это был плод некоего обмена между ним и Лу Яном.
Ли Чаншоу сделал паузу.
— Теперь, полагаю, она на Горе Лин.
— С-с-с! — Байцзэ резко вдохнул холодный воздух и твердо произнес: — Если Святой воспользуется этой вещью, чтобы тайно подставить кого-то из старших учеников учения Цзе, боюсь, открытой войны между учениями Чжань и Цзе не избежать.
— Война уже неизбежна, — тихо вздохнул Ли Чаншоу. — Сейчас я думаю о том, как сберечь побольше жизненных сил Даосизма, чтобы наследие Дао не было утрачено и сохранило своё место в мире. Лучше всего, если бы двое моих младших наставников не дошли до окончательного разрыва. Хотя их отношения могут испортиться, пусть они не становятся врагами. А после я смог бы спокойно уйти на покой.
Байцзэ легко улыбнулся:
— Подобное благородство Владыки Вод, желающего совершить гунчэн шэньтуй2, поистине вызывает восхищение.
— Не льстите, — рассмеялся Ли Чаншоу. — Я просто боюсь смерти.
Байцзэ понимающе кивнул, немного помолчал и задал вопрос, который его давно занимал:
— Когда это время придёт, найдётся ли на пике Сяоцюнфэн место для ещё одной хижины?
— Если вы, наставник, пожелаете прийти, то двери всегда открыты. Однако вам всё равно нужно будет поручить дела Линьтяньдянь кому-то надежному.
Летящий во весь опор Цзинь Пэн тоже подал голос:
— Учитель, ваш ученик желает последовать за вами в затворничество за пределы мира!
— Эх, Цзинь Пэн, тебе это ни к чему, — строго сказал Ли Чаншоу. — Ты не такой, как мы с Бай-сяньшэном. Бай-сяньшэн изначально стремился к покою и уединению, пока я его не поймал… кхм, пока я не пригласил его стать моим советником.
У Байцзэ дернулся уголок рта:
— Поймали так поймали, я просто уступил на один ход в шахматах, моя мудрость не сравнится с мудростью Чангэна.
— Случайность, чистая случайность, — невозмутимо перевел тему Ли Чаншоу. — Ты же, Цзинь Пэн, несешь на себе судьбу клана Фениксов. Тебе нужно исправно нести службу в Небесном дворе, только так ты сможешь в решающий момент поддержать свой клан.
Цзинь Пэн понуро вздохнул, но быстро взбодрился и замахал крыльями ещё быстрее. Он не был из тех, кто долго сокрушается: на его плечах действительно лежала удача всего рода, и он не мог принимать решения, потакая лишь своим прихотям.
Цзинь Пэн улыбнулся:
— Учитель, позвольте вашему ученику нести вас сквозь бури этого великого бедствия! Куда бы ни обратился ваш взор, учитель, туда устремится моё копье. И в жизни, и в смерти — я не отступлю!
— С чего это ты вдруг так распалился?
Ли Чаншоу улыбнулся и добавил:
— Бай-сяньшэн, когда долетим, возвращайтесь в Линьтяньдянь. Старайтесь не приближаться к Пяти Континентам — там всё пропитано жаждой убийства, что идет вразрез с вашей аурой благодати.
— Благодарю за заботу, Владыка Вод.
— И ещё, — улыбка Ли Чаншоу померкла, на лице отразилось колебание, но он быстро продолжил: — Передайте от меня слова младшей наставнице Сяо Цзю, обязательно передайте в точности, как я сказал… Скажите, что после Великого наделения богов я закончу дела в Небесном дворе и уйду в уединение в море Хаоса. К тому времени на Сяоцюнфэн будет семь или восемь живых существ. Если она пожелает прийти, то в эликсирах и вине недостатка не будет, вот только со временем там может стать немного одиноко.
Глаза Байцзэ блеснули, он усмехнулся:
— Владыка Вод, вы всё-таки не можете оставить Её Высочество Святую Деву.
— Это всё, что я могу обещать, — Ли Чаншоу потер переносицу. — Дела сердечные в сто крат сложнее любых интриг. Когда моё сердце только начало тянуться к младшей наставнице, она ещё не ведала, что такое любовь, и чувства её были неясны. Теперь же, когда моё средоточие Дао полностью занято другими, я уже не могу ответить на её чувства. В конечном счете, я лишь хочу, чтобы она прошла это испытание и осталась в Первозданном мире, живя беззаботно и вольно. Но если она не справится, я, конечно же, протяну ей руку.
Байцзэ вполголоса пробормотал:
— Как по мне, Юньсяо и Линъэ тоже не были бы против…
— Не всякие отношения приносят плоды, — взгляд Ли Чаншоу устремился вдаль. — Сердце человека не беспредельно. Если не обуздать алчность и личные желания, то какой бы высокой ни была ступень совершенствования, в конце концов тебя поглотит собственная жадность. Да и с одними только Юньсяо и Линъэ я боюсь не совладать в будущем.
- Динтоу Цицзянь Шу (钉头七箭书, dīngtóu qījiàn shū) — «Книга семи стрел, пригвождённых к изголовью», могущественный артефакт для наложения проклятий. ↩︎
- Гунчэн шэньтуй (功成身退, gōng chéng shēn tuì) — букв. «совершить подвиг и отступить», фразеологизм о мудром уходе на покой после достижения успеха. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
