Глава шестьсот пятьдесят седьмая. Сколько способов существует, чтобы написать «Чжа»?
О чем же снова хлопочет старший соученик?
То он в травяной хижине у озера, то в алхимической комнате — вечно никуда не выходит. Вот и в последнее время его долго не было видно, что заставляло невольно о нем тосковать.
Разве не говорили, что Западное учение больше не может чинить козни…
Вчера она еще слышала от Лунцзи, что в нынешние времена в поднебесье не осталось дел, которые были бы не под силу Небесному двору, и старший соученик одним лишь щелчком пальцев1 может изменить судьбы бесчисленных живых существ.
Он стал подлинным, облеченным властью божеством Небесного двора!
Сяоцюнфэн, игровая комната.
Линъэ, глядя в окно, немного отрешенно предавалась этим путаным мыслям, пока до ее ушей не донесся шум — «хуа-ла-ла».
То был не звук текущей воды, а чистый перезвон сделанных из нефрита табличек, которые перемешивали несколько изящных рук…
Лунцзи в последнее время было нечем заняться, и она чувствовала некоторое беспокойство. Чтобы избежать влияния судьбоносного бедствия, она поселилась на Сяоцюнфэн и стала постоянным членом игровой комнаты.
Сюн Линли, хотя и числилась на службе в Небесном дворе, была командиром стражи Сяоцюнфэн, поэтому в зале Тунмин не осмеливались присылать настоящий приказ о переводе, и в обычные дни она по-прежнему развлекалась здесь.
А вот некая цзецзе с самым низким уровнем членства…
Она проявила свой духовный облик в ярко-красном длинном платье с разрезом до самого основания бедра, без тени смущения выставляя напоказ свою прекрасную фигуру.
В конце концов, это тело было соткано из призрачной духовной силы, так что пусть смотрят. Ее истинная форма покоилась рядом: с плавными изгибами, узкая сверху и широкая снизу — одного ее звона хватило бы, чтобы насмерть поразить Золотого Бессмертного, а легкого столкновения — чтобы тяжело ранить Дало.
Разумеется, это была врожденная высшая сокровищница — Чжун Лин.
А четвертой, кто играл с ними сейчас, была одетая в ледяно-голубое длинное платье женщина-воительница Небесного двора, Юцинь Сюанья.
С тех пор как в прошлый раз Ли Чангэн силой привел ее на Сяоцюнфэн, Юцинь Сюанья больше не упрямилась. Стоило Сюн Линли зайти за ней в старое поместье Бога Воды, и, если не нужно было отправляться на битву с монстрами, она всегда приходила поиграть с ними.
Стук!
Чжун Лин с нахмуренными бровями прижала нефритовую табличку к столу и недовольно позвала:
— Э, скорее помоги цзецзе посмотреть карты! Ну как тут выиграть? Нечего так жалобно высматривать своего старшего соученика. В ближайшие десятилетия он будет занят как никогда, наверняка уже начал вершить Великое Бедствие Освящения Богов.
— А как именно проходит это Великое Бедствие? — тихим голосом спросила Линъэ, легкой походкой подходя ближе. — Неужели это вроде помоста для поединков, где люди соревнуются, а проигравшие идут служить в Небесный двор?
Чжун Лин негромко рассмеялась:
— Где уж там быть такому миролюбию.
Сюн Линли вставила:
— Юцинь наверняка видела, прямо у врат Чжунтянь какой-то чудак каждый день строит помост. Может, это и есть арена.
Юцинь Сюанья тут же кивнула, предельно серьезно сосредоточившись на своих картах. Кажется, выиграть будет непросто.
Чжун Лин спокойно произнесла:
— Говорю вам, мелюзге, всё равно не поймете. Дело это крайне запутанное, не будет преувеличением сказать, что для даосских учений наступил момент жизни или смерти. Святые делают ходы, ведя каждый свою партию. А такие существа, как твой старший соученик, способные выпрыгнуть из шахматной игры и при этом умудриться вмешаться в нее, встречаются в мире крайне редко. Я бы назвала его храбрецом. Конечно, это главным образом потому, что за его спиной стоит поддержка сильнейшего Святого, — вот основа всего. Начинаем, начинаем!
Линъэ к этому времени уже помогла Чжун Лин разобрать карты и присела рядом, погрузившись в раздумья. Две феи, одна полуведьма и дух магического сокровища начали очередную кровавую битву.
Юцинь Сюанья спросила:
— Грозит ли опасность старшему соученику Чаншоу в таком Великом Бедствии?
— Это зависит от того, что именно он задумал, — усмехнулась Чжун Лин. — Этот парень весьма любопытен: на словах твердит о благоразумии и действует крайне осмотрительно, но в любой момент может совершить нечто порывистое. Такие люди встречаются редко, но я их видывала, просто предшественники не поднимались так высоко и не шли так быстро, как он.
— Что же хочет сделать старший соученик Чаншоу… — пробормотала Юцинь Сюанья и повернулась к Линъэ. — Младшая соученица Линъэ должна понимать это лучше всех.
— М-м-м… — Линъэ, подперев подбородок рукой, немного подумала и прошептала: — Благополучно уйти? Избежать любых причин и следствий? Во всяком случае, именно так старший соученик учил меня с самого детства.
Юцинь Сюанья тут же приняла задумчивый вид.
— Так пойдите и спросите его, — рассмеялась Чжун Лин. — Вы, живые существа, вечно ходите вокруг да около, даже в разговорах пытаетесь прощупать друг друга. Вы же все так близки, чего тут стесняться?
— Предшественница, это совсем другое! Три бамбука, — серьезно возразила Сюн Линли. — В нашей деревне есть завет предков: человеческое сердце скрыто плотью и кожей2, не принимай злодея за брата. И в обратную сторону это тоже работает. Если бы каждый был предельно откровенен и прям, это было бы очень странно.
— О, — Чжун Лин прищурилась от смеха, — надо же, меня, сам Колокол, поучает ведьма.
— Хе-хе-хе, — Сюн Линли смущенно засмеялась, ее два хвостика слегка качнулись. После трансформации ее маленькое тело казалось совершенно безобидным.
Лунцзи улыбнулась:
— Мне тоже любопытно, чем занят мастер. Раньше он говорил, что Небесному двору не следует напрямую вмешиваться в дела Великого Бедствия Освящения Богов, а также упоминал, что хочет воспользоваться случаем, чтобы искоренить скрытые угрозы внутри самого Небесного двора. Должно быть, всё это непросто. Мастер действительно слишком много трудится ради Небесного двора.
Линъэ произнесла:
— Старший соученик должен справиться. А если и не справится, мы всё равно ничем не сможем ему помочь.
Юцинь Сюанья возразила:
— Это не так. Даже если придется рискнуть жизнью, чтобы хоть немного облегчить ношу старшего соученика Чаншоу, это то, что мы обязаны сделать.
— Ой, ну хватит уже, сосредоточьтесь! Проявите хоть каплю уважения к картам перед вами! — проворчала Чжун Лин. — Играете и отвлекаетесь: то «старший соученик то», то «старший соученик сё»… Фу, какие же вы, живые существа, сентиментальные. Я сегодня просто обязана выиграть у вас все духовные камни!
Феи негромко рассмеялись. Линъэ бросила на Юцинь Сюанью извиняющийся взгляд, та слегка покачала головой и снова уткнулась в свои карты, обдумывая тактику.
Послеполуденное солнце пробивалось сквозь слои тумана Небесного двора и многочисленные барьеры Сяоцюнфэн, удивительным образом почти не теряя своей яркости. Оно освещало колышущиеся тени деревьев вокруг игровой комнаты. Доносившиеся оттуда смех и радостные голоса подчеркивали тишину стоявшего неподалеку загона для духовных зверей.
В этот момент Ли Чаншоу спокойно лежал в кресле перед алхимической комнатой. Веер в его руке замер, чайник был отставлен в сторону. Его глаза были слегка прикрыты, дыхание — ровным, а бессмертное восприятие окутывало дворец Тайбай. Таково было состояние его тела, когда большая часть сознания переносилась в другое место, хотя плоть по-прежнему сохраняла бдительность.
Он собирался совершить великое дело!
Чэньтангуань. В поместье Ли, обширном и укрепленном, на заднем дворе неподвижно стоял особый Бумажный даос — старший слуга Ван Чанъань. Шелковая короткая куртка на нем слегка поблескивала, а золотая цепь на шее подчеркивала его статус, выделяя среди прочей прислуги поместья.
Будь то влиятельный чиновник Небесного двора, министр в мире смертных или простой слуга в богатом доме — всё это общение с людьми и работа на других, по сути, разницы никакой. Пожалуй, в этом и заключался один из универсальных навыков Ли Чаншоу.
Подняв руку, он костяшками пальцев ритмично дважды постучал по узорам на двери из духовного дерева, а затем толкнул незапертую створку. Сделав шаг левой ногой, он вошел внутрь и посмотрел на того, кто был там…
Эх, Ли Цзин, ну зачем ты ему поклоняешься?
В этот момент Ли Цзин стоял на коленях на циновке, сложив ладони и склонив голову в молитве, словно погрузившись в медитацию. За курильницей на алтаре на картине был запечатлен Тайбай Цзиньсин, сидящий со скрещенными ногами, — старый небожитель с седыми бровями и волосами.
Ли Чаншоу невозмутимо проигнорировал картину и, изменив голос на чистый, слегка взволнованный и бархатистый, произнес:
— Господин, госпожа разродилась, и мать, и дитя в безопасности.
***
- Тань чжи и хуэй (弹指 и 挥, tán zhǐ yī huī) — «одним щелчком пальцев», образное выражение, означающее мгновенное действие или кратчайший миг. ↩︎
- Жэнь синь гэ чжэ роу хэ пи (人心隔着肉和皮, rén xīn gé zhe ròu hé pí) — поговорка «человеческое сердце скрыто плотью и кожей», означающая, что истинные намерения и мысли человека невозможно увидеть снаружи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
