Глава шестьсот семьдесят седьмая. Первый конфликт с Ао-гунцзы
В гостиной переднего двора поместья Ли сидело несколько фигур, на их лицах читалось ожидание.
Из глубины зала донесся тихий смех. В сопровождении стайки служанок вышли Ли Цзин с супругой. Инь Ши, принявшая подаренную Ли Чаншоу чудодейственную пилюлю, уже покинула ложе и несла на руках спящего младенца.
Ли Цзин следовал за ней шаг в шаг с таким выражением лица, будто боялся, что его фужэнь вот-вот упадет в обморок.
Присутствовавшие в гостиной важные персоны поднялись навстречу. Тай-и-чжэньжэнь, заложив руки за спину и широко улыбаясь, во все глаза смотрел на ребенка, непрестанно подмигивая Юйдину и Ли Чаншоу, словно говоря:
«Смотрите, бедный даос родил… нет, это перерождение ученика бедного даоса!»
Цюань Дун, прищурившись от улыбки, добровольно вышел вперед, чтобы рассмотреть будущего великого полководца Небесного воинства. Чем больше он смотрел, тем больше тот ему нравился. Он бросил на Ли Чаншоу взгляд, понятный только им двоим:
«За этим малым нужно присматривать в оба, не дай приспешникам Запада обмануть его. Ты просто защищай, а перед Даоцзу я сам объяснюсь».
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул. Приглашение Нефритового императора сюда преследовало именно эту цель.
— Кхм, — откашлялся Тай-и-чжэньжэнь. — Пожалуй, бедному даосу стоит прямо сейчас принять его в ученики…
— Шисюн, к чему такая спешка? — с улыбкой спросил Ли Чаншоу. — Неужто боитесь, что кто-то перехватит вашего ученика? Как же этот малыш поднесет вам чай?
— Хм, — поддразнил стоявший рядом Цюань Дун, — я, как маршал, тоже почувствовал некую симпатию, встретив подобный талант.
Тай-и-чжэньжэнь сердито взглянул на Ли Чаншоу. Когда еще великий мастер сарказма терпел подобную несправедливость! Он уже скривил губы, готовясь к ответному выпаду, но Юйдин-чжэньжэнь рядом с ним тряхнул своим магическим шаром. Тай-и-чжэньжэнь лишь принужденно усмехнулся и вяло пробормотал:
— Бедный даос и впрямь боится превратиться из наставника в шибо и ни за что ни про что лишиться прекрасного ученика.
Ли Чаншоу с горькой усмешкой покачал головой, чувствуя, что этот намек был направлен в его адрес.
Стоявший рядом Юйдин-чжэньжэнь спокойно сменил тему:
— Цзунбин Ли, выбрали ли вы имя для вашего достойного сына?
— Шуйчжа1, — поспешно ответил Ли Цзин. — Настала очередь стихии воды.
— Хм… — Тай-и-чжэньжэнь погрузился в раздумья, высчитывая что-то на пальцах, после чего покачал головой. — У этого моего ученика от рождения огненная судьба. Имя Шуйчжа не совсем подходит, совсем не подходит. И почему вы, цзунбин Ли, при выборе имени вечно цепляетесь за иероглиф «чжа»?
— У его двух старших братьев имена Цзиньчжа и Мучжа. «Чжа» — это звук, который издал бог Паньгу, усмиряя нечисть между небом и землей, он несет в себе смысл изгнания демонов и защиты истинного пути, — пояснил Ли Цзин. — Если не Шуйчжа, тогда, может быть, Хочжа?
— Хочжа тоже не годится, звучит резковато.
Ли Цзин не сдавался:
— Тучжа?
— Уж лучше «де-чжа» — «осыпаться в крошку», и то благозвучнее, — фыркнул Тай-и-чжэньжэнь.
— Чжэньжэнь, помилуйте! — Ли Цзин нахмурился, глядя на Тай-и-чжэньжэня, и спросил вполголоса: — Тогда какие у вас будут соображения?
— Хм, может, назвать его Линчжа?
— Это звучит слишком уж утонченно, — Ли Цзин не знал, смеяться ему или плакать. — В Поднебесной миллионы имен, и в половине из них встречается «лин», это слишком уж обычно.
Некая Э, практикующая у озера на пике Сяоцюн, внезапно почувствовала себя задетой.
Внезапно подал голос Цюань Дун:
— Раз уж используется иероглиф «чжа», давайте придерживаться идеи подавления зла. В теле этого ребенка все еще таится неугасимая ша-ци2, берущая начало от Предка Демонов. Это весьма непросто. Почему бы не добавить к нему иероглиф «нэ»? Он также несет в себе смысл усмирения зла и изгнания демонов. В будущем, когда кто-то будет окликать его по имени, это поможет ему подавлять ша-ци в теле. Нэчжа — как вам?
Ли Цзин, нахмурившись, посмотрел на Цюань Дуна. Кто это такой? Красивое ли это имя? Сколько лет он в школе учился? Какой еще «Нэчжа»? Что это за «нэ-нэ»?
— Хорошо! — воскликнул Ли Чаншоу, подняв большой палец вверх. — Маршал Цюань Дун воистину оправдывает свое имя «Всё знающий». Ли Цзин, чего же ты ждешь? Поблагодари маршала Цюань Дуна за дарованное имя!
Кадык Ли Цзина несколько раз дернулся, и он твердо произнес:
— Бла… благодарю, маршал!
Цюань Дун довольно прищурился и продолжил с улыбкой рассматривать спящего Сяо Нэчжа.
— Могут ли уважаемые наставники даровать моему сыну слова благословения? — мягко спросила Инь Ши.
— Позвольте я начну первым, — Цюань Дун откашлялся и, серьезно поразмыслив, произнес: — «Величественный и мужественный герой, поражающий мир».
Тай-и-чжэньжэнь усмехнулся:
— Слишком уж тяжелая ноша. Бедный даос пожелает: «Мира, здравия и радости, жизни вольной и счастливой».
Юйдин-чжэньжэнь долго думал и наконец выдал:
— «Непрерывного возвышения и лотосов на каждом шагу».
Затем все взгляды сошлись на Ли Чаншоу. Он пристально посмотрел на спящего Сяо Нэчжа и негромко произнес:
— Нэчжа ныне стал сыном человеческого рода, обладает телом и душой человека. Надеюсь, в будущем он прочтет немало трудов мудрецов и святых нашего рода, глубже познает законы бытия. Раз уж он наделен врожденными божественными способностями, ему следует постоянно совершенствоваться в самопознании, чтобы всегда следовать верным путем и идти стезей праведности. Небо и земля меняются, но Путь Человека вечен. Желаю тебе стать тем, кто оправдает ожидания окружающих и сохранит чистую совесть перед самим собой.
Сказав это, Ли Чаншоу достал из рукава браслет довольно странной формы. От легкого прикосновения пальца браслет разделился на три равные части и застегнулся на левом запястье Нэчжа.
Браслет был целиком отлит из темного золота с тремя изящными точками. Он излучал нити таинственной ауры Дао — с первого взгляда было ясно, что это вещь необычайная.
— Это безделушка, которую я изготовил ранее, — пояснил Ли Чаншоу. — Внутри нее сокрыты три жемчужины, способные в любой момент поглощать ша-ци, а также служить предупреждением. Если загорится одна жемчужина — значит, ша-ци в теле Нэчжа пришла в движение. Если две — значит, Нэчжа вот-вот утратит контроль над ша-ци. А если засияют сразу три…
— Что тогда? — с тревогой спросил Ли Цзин.
— Беги, — тихо ответил Ли Чаншоу. — Чтобы противостоять ша-ци, Нэчжа ранее вобрал в себя магическую силу своей прошлой жизни. Все эти годы я с помощью великих формаций очищал его от темной энергии и даровал ему безграничную духовную силу. А пока он находился во чреве матери, в состоянии изначальной чистоты, он был близок к Дао и пребывал в гармонии с ним. Магическая сила в его теле сейчас дремлет, но если она вырвется наружу… Ли Цзин, ты ему не соперник. Если ша-ци выйдет из-под контроля, нужно немедленно увести всех живых существ подальше от него.
Ли Цзин в оцепенении открыл рот, а Инь Ши, нахмурившись, крепче прижала к себе дитя.
— Неужели этот ребенок… может навредить невинным? — прошептал Ли Цзин.
— Ничего страшного, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Я описал самый худший сценарий. Я буду присматривать за ним, пока он не научится властвовать над своей ша-ци.
- Шуйчжа (水吒, shuǐzhà) — имя, где «шуй» означает «вода», а «чжа» — священный звук, изгоняющий демонов. ↩︎
- Ша-ци (煞气, shàqì) — вредоносная, зловещая или разрушительная энергия в китайской космологии. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
