Это и есть те самые неконтролируемые переменные.
Но Ян Цзянь был его учеником; он сделал выбор, и этот выбор был разумным, так что следовало его поддержать.
— Сифан Чжуньти, — бесстрастно произнес Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн, — на сегодня хватит.
В глазах Сифан Чжуньти отразилась суровая решимость: — Ли Чангэн, с кем ты разговариваешь?
— Со вторым главой западного учения.
Ли Чангэн продолжил: — Младенец на руках у Святой Матери Цзиньлин — это предначертанная Небесами Звезда Четырех Владык, обладающая божественной судьбой истинного бога второго ранга. Неужели ты хочешь пойти против Небесного Суда, который вот-вот достигнет своего расцвета?
Сифан Чжуньти на мгновение замолчал, затем холодно бросил: — Цзиньгуан останется здесь.
— Цзиньгуан уже может войти на Алтарь Бессмертных, — Ли Чангэн прямо встретил взгляд Сифан Чжуньти. — Ян Цзянь — маршал Небесного Суда, Его Величество ценит его и даровал ему три права на освобождение от смерти. Как распорядитель Великого возведения в ранг богов, я сегодня же заберу Цзиньгуан обратно в Небесный Суд.
— И Святую Матерь Цзиньлин, и Цзиньгуан — ты хочешь забрать обоих?
— Прошу святого исполнить это.
Ли Чангэн слегка прищурился, но в его взоре не было ни тени уступки.
Сифан Чжуньти немного приподнял в руке Цибао мяошу, а над плечом Ли Чангэна уже возникла Сюаньхуан та, окутывая его тело потоками таинственных даосских чар.
Цибао мяошу опустилось, и в пустоте соткалась семицветная радуга. Подобно плети или копью, она с силой обрушилась на Ли Чангэна!
Перед Ли Чангэном ярко засияла черно-белым светом Тайцзиту, а духовное восприятие башни разразилось яростной бранью.
Прямое столкновение!
— Чжуньти, как ты смеешь!
С востока донесся громовой клич, и водный лазурный свет окрасил горизонт.
Чжао Гунмин! Разгневанный до предела Чжао Гунмин!
— Чжуньти! Только попробуй тронуть их! Я, Чжао Гунмин, сегодня буду биться с тобой до последнего вздоха!
Двадцать четыре огромные лазурные звезды воссияли, Чжао Гунмин в кувырке рванулся вперед, и Динхай шэньчжу отозвались грохотом безбрежных волн!
Казалось, с востока на Сифан Чжуньти обрушилась бесконечная гигантская волна, стремясь раздавить его своей тяжестью!
На земле Ли Чангэн, прикрываясь Тайцзиту, подпрыгнул вверх. Знамя Лиди яньгуан защитило головы Святой Матери Цзиньлин и Цзиньгуан, оставив лишь прозрачный контур.
Святой Сифан Чжуньти нахмурился, его Цибао мяошу испускало потоки драгоценного света, стремясь в первую очередь сбросить Динхай шэньчжу Чжао Гунмина.
Однако Чжао Гунмин коротко выкрикнул, и двадцать четыре Динхай шэньчжу вернулись в его тело. Его фигура стремительно увеличилась в размерах, и он обрушил удар ладонью на священное тело Сифан Чжуньти!
Сифан Чжуньти ответил ударом руки.
Ли Чангэн, находясь за Тайцзиту, нанес удар кулаком, тени которого закружились в потоках черно-белой энергии инь и ян, атакуя Сифан Чжуньти в лоб.
В этот миг мощь святого Сифан Чжуньти проявилась в полной мере: Цибао мяошу скользнуло по теням кулака.
И вдруг!
Чжао Гунмин, неся в себе мощь Динхай шэньчжу, сошелся с Сифан Чжуньти в прямом столкновении кулаков и ладоней. Небо и земля содрогнулись, и пространство, подобно разбитому зеркалу, покрылось густой сетью трещин.
В конце концов, магической силы Чжао Гунмина не хватило: его отбросило назад, из его рта брызнула кровь, бесконечные волны взорвались и рассеялись, а его собственные даосские чары стали нестабильными.
Но внизу удар кулака, подкрепленный мощью врожденного сокровища Тайцзиту, отшвырнул Цибао мяошу, и кулак врезался прямо в священное тело Сифан Чжуньти!
Фигура Ли Чангэна мелькнула, используя искусство побега на пределе возможностей, и, пока мироздание пребывало в смятении, он возник за спиной Сифан Чжуньти.
Цзянькуньчи, третий выпад, руби!
Одежды этого ученика Тайцина развевались на ветру, лишенная лезвия Цзянькуньчи рассекла пространство, мгновенно поглощая Сифан Чжуньти!
Сбоку Чжао Гунмин, подавив раны, бросился в контратаку. В его руке была та самая Цзянькуньчи, что когда-то принадлежала Жаньдэну. Он вложил в нее силу Динхай шэньчжу, и два набора врожденных артефактов высшего качества вошли в резонанс, непрерывно вибрируя!
Их мощь оказалась не ниже, чем у врожденного священного сокровища!
Чжао Гунмин действовал в ярости, его красивая борода была окровавлена, боевой доспех раздулся. Еще одна расщелина вырвалась из Цзянькуньчи в его руках, обрушиваясь на Сифан Чжуньти, зажатого в пространственном разломе!
Казалось, само небо и земля дрожат от стона!
Сифан Чжуньти пришел в неописуемую ярость. Семицветный драгоценный свет замерцал, за его спиной воссиял ореол, озаряя пустоту расщелины ослепительным сиянием.
Он явил свое высшее мастерство, и всё его тело покрылось слоем темноватого золотого блеска.
Золотое тело в чжан и шесть чи1!
Сила Небесного Дао пронеслась по миру, и пространственные трещины мгновенно сомкнулись. Сифан Чжуньти сменил сидячую позу на стоячую, и сияние вокруг него не прекращало пульсировать!
Ли Чангэн и Чжао Гунмин обменялись взглядами, и их фигуры, словно две тени, начали стремительно вращаться вокруг Сифан Чжуньти.
Сифан Чжуньти обрушил на них ливень ударов ладонями, а Цибао мяошу испускало снопы текучего света.
Ли Чангэн держал на ладони Тайцзиту, потоки инь и ян возмущали пространство вокруг, окутывая Чжао Гунмина.
Опираясь на мощь Динхай шэньчжу, Чжао Гунмин словно заимствовал силу двадцати четырех великих миров. Теперь, поддерживаемый жемчужинами, он противостоял ударам ладоней Сифан Чжуньти, временно не уступая ему в мощи!
Лагерь армии Чжоу.
В глазах Юйдин Шисюн разгорелись два сгустка пламени, и он почти одновременно с Ян Цзянем и Нэчжа сделал полшага вперед.
Однако стоявший рядом Гуанчэнцзы поднял руку, останавливая Юйдина, и тихо произнес: — В конце концов, западное учение — наш союзник.
Лицо императора отразило сомнение, но Ян Цзянь холодно хмыкнул и, вскинув трехконечную двустороннюю пику, шагнул вперед.
Нэчжа скривил рот и бесстрастно заметил: — Дашибо, у тебя слишком плохой вкус на союзников.
Но вслед за этим Нэчжа был схвачен Тайи-шибо.
— Наставник!
— У тебя есть искусство восьми-девяти проявлений2? — выругался Тайи-шибо. — Что ты из себя строишь, это же святой!
Ян Цзянь легко вдохнул, божественный глаз на его лбу ярко засиял, и его тело превратилось в росчерк золотого света, взмывший в небо.
— Небесный воитель Ян Цзянь прибыл на битву!
Однако Ян Цзяню всё же не хватало сил. Даже если искусство восьми-девяти проявлений достигло великого успеха, без более глубокого понимания невозможно было участвовать в сражении такого уровня.
Стоило ему лишь приблизиться, как Сифан Чжуньти одним ударом ладони сбросил его с облаков, и тот рухнул неподалеку от Святой Матери Цзиньгуан.
Но именно в этот миг, когда Ян Цзянь взмыл вверх и Сифан Чжуньти на долю секунды отвлекся!
Ли Чангэн уловил момент. Его фигура сотни раз мелькнула в воздухе, и пальцы правой руки, сложенные в форме меча, коснулись затылка Сифан Чжуньти. Удар заставил святого пошатнуться на два шага вперед, и тот, склонив голову, сплюнул священную кровь!
Все бессмертные пришли в ужас!
Сифан Чжуньти же пришел в неописуемое неистовство!
Чжао Гунмин хотел было развить успех, но глаза Сифан Чжуньти окрасились в золото, и он нанес удар кулаком прямо по кулаку Чжао Гунмина.
Раздался отчетливый треск, и левая рука Чжао Гунмина была раздроблена на мелкие кусочки!
И это было еще не всё: в высоком небе внезапно пронеслись два луча света, устремившись к Чжао Гунмину, чтобы раздавить его.
В глазах Ли Чангэна вспыхнул божественный свет, он направил левую руку на Чжао Гунмина и с силой потянул вниз.
Пространство вокруг Чжао Гунмина застыло, превратившись в куб, и мгновенно поменялось местами с таким же «кубом» у поверхности земли!
Пространственное замещение!
Ли Чангэн мелькал тенями, неся перед собой Тайцзиту и укрываясь под Сюаньхуан та, надежно сдерживая последующие атаки Сифан Чжуньти.
Два луча из вышины обрушились вниз — это были два световых столба, которые Тайцзиту с трудом сдержала, но самого Ли Чангэна при этом прижало почти к самой земле.
На поверхности земли слои духовных жил Небесного Дао сплелись воедино, а почва в радиусе ста чжанов была измельчена в тончайшую пыль.
Ли Чангэн легко вдохнул, его лицо стало предельно сосредоточенным.
На месте левой руки Чжао Гунмина была пустота, он сплюнул кровь. Получив тяжелейшие ранения, он с трудом поднялся на ноги, заслоняя собой Святую Матерь Цзиньлин, которая тут же подхватила его под руку.
В небе сгустились облака и туман, принимая облик священного воплощения высотой в сто чжанов.
Западное учение, Цзеинь Даожэнь!
— Шиди, это выглядит слишком неприглядно, — бесстрастно произнес Цзеинь Даожэнь.
Сифан Чжуньти с бесстрастным лицом кивнул, развеял золотое тело, вернул себе длинные одежды и сел на облаке. Вокруг него поднялся бесконечный туман, соткав сточжановую дхармическую форму, и теперь оба святых восседали в вышине.
Цзеинь Даожэнь громко объявил: — Сегодня мы лишь призовем к ответу Чжао Гунмина и Святую Матерь Цзиньлин, чтобы закрыть кармические долги перед учениками нашего западного учения, и не причиним вреда небожителям Небесного Суда.
Ли Чангэн нахмурился.
Неужели он мешает появиться его наставнику?
— Чангэн-шиди, — тихо проговорила Святая Матерь Цзиньлин, — уходи. Мы с мужем сдержим их. Наставника, должно быть, преградил путь второй шибо.
Чжао Гунмин горько усмехнулся и, глядя на Цзинь Лин, дрожащим голосом спросил: — Что же ты была такой порывистой?
— Я не согласна с этой несправедливостью.
— Ничего, ничего, — Чжао Гунмин сжал ладонь Цзинь Лин. — Только перед нашим ребенком виноваты. Я буду с тобой, во всём буду с тобой. В конце концов, это я, старик Чжао, оказался бесполезным.
Глаза Святой Матери Цзиньлин покраснели, и она едва сдержала слезы.
Мироздание было намертво заблокировано аурой святых. Стоило им сделать неверное движение, как они окажутся в еще более отчаянном положении: попытка бегства перед лицом святого в сотни раз труднее, чем попытка выдержать его прямой удар.
Ли Чаншоу заложил руки за спину и тихо вздохнул, и аура Дао Тайцзи-ту над его головой вновь стала густой.
Дхарма-кая Цзеиня выпустила поток лучистого света, и Тайцзи-ту мгновенно оказалась подавлена, но Ли Чаншоу вскинул руку, стойко сопротивляясь, и его фигура лишь с трудом оставалась неподвижной.
- Чжан и шесть чи (丈六, zhàng liù) — традиционная мера высоты «золотого тела» Будды, составляющая около 4,8 метра. ↩︎
- Ба-цзю сюань-гун (八九玄功, bā jiǔ xuán gōng) — «Искусство восьми-девяти проявлений», высшая даосская техника трансформации и физического совершенствования. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
