Одного взгляда хватило Цзеиню, чтобы понять слова Тайцина.
Это была чистая угроза.
Цзеинь закрыл глаза и промолчал. Святой Тайцин отозвал божественную способность И-ци-хуа-сань-цин1 и легким движением указал на Ли Чангэна. В ладони Ли Чангэна сконденсировался нефритовый талисман, а в его сознании вспыхнуло озарение.
Божественная способность: Одно дыхание превращается в три чистоты.
Версия с мгновенной установкой!
Такая открытая передача техники на самом деле была актом устрашения для даоса Цзеиня, а также способом максимально закрепить эффект от совместного убийства святого Ли Чангэном и Чжао Гунмином.
Когда святой Тайцин закончил передачу, Цзеинь тихо вздохнул, и его фигура, обратившись туманом, растаяла.
Со стороны учения Чань Юаньши Тяньцзунь обратился к святому Тайцину:
— Старший брат, я тоже возвращаюсь.
Святой Тайцин кивнул в знак согласия. Юаньши Тяньцзунь взмахнул рукавом, забирая с собой всех учеников Чань, кроме Ян Цзяня, и в мгновение ока исчез.
В этот момент со стороны учения Цзе хлынули потоки сияющего света.
Ли Чангэн слегка нахмурился и обменялся взглядом с Чжао Гунмином, который сразу всё понял.
Донг~~
Колокол Хаоса подлетел к Чжао Гунмину, и из него вышла Святая Матерь Цзиньлин.
Снова раздался звон, и серая волна медленно разошлась в стороны, преграждая путь бессмертным из учения Цзе в сотне чжанов от них.
Чжао Гунмин поддержал всё ещё бледную Святую Матерь Цзиньлин, передавая ей потоки духовной силы. Супруги переглянулись и пали ниц перед стоящим позади всех бессмертных Тунтянем.
Тунтянь, заложив руки за спину, смотрел в небо.
Чжао Гунмин и Святая Матерь Цзиньлин одновременно совершили три земных поклона. Цзинь Лин молчала, опустив голову, её лицо выражало глубокое раскаяние, а Чжао Гунмин, напротив, усмехнулся и громко произнес:
— Учитель! Мы с Цзинь Лин прошли через это испытание! Ребёнок в чреве Цзинь Лин в порядке, через несколько лет вы сможете понянчить внука! А сейчас мы отправимся на Платформу Великого Возвышения, чтобы как следует поправить здоровье!
Говоря это, Чжао Гунмин покраснел глазами и снова склонился в поклоне.
— Ваш ученик Чжао Гунмин благодарит за милость учения! С тех пор как в глубокой древности учитель принял меня в ряды своих учеников, наставлял в Дао и даровал высшие магические сокровища, я так и не смог сполна проявить сыновью почтительность и впредь не смогу прислуживать вам. Вы всегда говорили, что не кажетесь старым, и просили нас не звать вас наставником, ведь это звучит не так властно. Но сегодня ваш ученик хочет выкрикнуть это слово. Учитель, ваш ученик Чжао Гунмин кланяется вам. Теперь, когда я отправляюсь на Платформу Великого Возвышения, я больше не смогу присматривать за младшими братьями и сестрами и не смогу разделять ваши заботы. Я…
Тунтянь Шэнжэнь легко рассмеялся и бесстрастно произнес:
— Довольно, иди. Видишь, Цзинь Лин не так сентиментальна, как ты. Прояви хоть немного мужской твердости.
Однако Цзинь Лин подняла взгляд на Тунтяня. Эта великая воительница учения Цзе, в одиночку сражавшаяся против половины из двенадцати Золотых Бессмертных, сейчас рыдала, словно цветки груши под дождём2, и, всхлипывая, произнесла:
— Ученица… не знает… что и сказать…
Многие бессмертные учения Цзе одновременно и плакали, и смеялись.
Юньсяо сделала шаг вперед и нежно промолвила:
— Брат, береги себя на пути, что ждет впереди.
— Да! — Чжао Гунмин с силой кивнул и отвесил Юньсяо прощальный поклон. — Помни, во всем слушайся Чангэна, не создавай ему лишних хлопот. И вы двое тоже… Эй, а где четвертая мэймэй?
Цюнсяо вытерла уголки глаз и тихо ответила:
— За домом присматривает.
— Ха! Ха-ха-ха! — Чжао Гунмин дважды рассмеялся и мягко добавил: — Встретимся после Великого Бедствия, обязательно встретимся! Иметь трех таких названых сестер — истинное счастье в моей жизни! И, конечно, стать спутником жизни для моей супруги — это величайшая удача Чжао Гунмина.
Цзинь Лин притворно возмутилась, и все бессмертные учения Цзе разразились смехом.
Даже святой Тайцин, который неизвестно когда успел исчезнуть, в своей обители Тайцингуань позволил себе слабую улыбку.
Впрочем, святой Тайцин был необычайным существом; в этот момент его взор уже был устремлен за пределы небес, к городу Сюаньду.
Первая порция пилюль Тайцин для взращивания духа в дворце Доушуай уже была готова.
Великие дела не заставят себя ждать.
На руинах строя десяти абсолютов Ян Цзянь стоял подле тела бессмертной девы, которое уже было предано земле, и тихо вздохнул.
Увидев, что сюда прибыла большая группа бессмертных учения Цзе, Ян Цзянь, склонив голову, отвесил прощальный поклон и, не предпринимая лишних действий, развернулся и ушел.
Так прошло полчаса.
«Моя вина… это всё моя вина…»
На Платформе Великого Возвышения, в одном из дальних углов, девушка в короткой юбке сидела в тени, обхватив колени, и непрестанно рыдала.
«Это я погубила Цзиньлин-шицзе, это я затянула всех в это бедствие».
«Почему я не умерла раньше, почему…»
— Цзиньгуан, Цзиньгуан-шимэй?
Знакомый голос раздался сбоку. Тело девушки слегка дрогнуло, она подняла голову на зов, и её зрачки резко сузились.
Чжао-шисюн, Цзиньлин-шицзе, братья…
— Простите меня, простите, это я вас погубила, мне следовало раньше… простите…
Чжао Гунмин лишь громко расхохотался:
— Ха-ха-ха, глупая девчонка! Подойди и ущипни меня и свою шицзе! Мы с ней в полном здравии, живыми пришли! Зачем тебе тогда приспичило кончать с собой от отчаяния? Разве всё не обернулось к лучшему?
Цинь Вань с улыбкой добавил:
— Сестренка, иди скорее сюда! Наш шисюн Чжао Гунмин вместе с шиди Чангэном только что убили святого Чжуньти!
Десять Небесных Наставников один за другим заговорили:
— Какого ещё святого? Даоса Чжуньти!
— Тогда мы всё равно в выигрыше.
— Верно, можно считать, что мы косвенно поспособствовали устранению святого, подготовив для этого почву своими эмоциями.
— Оно того стоило, определенно стоило.
Святая Матерь Цзиньлин уже подошла и помогла подняться Цзиньгуан, чье тело было восстановлено Небесным Дао. Она нежно обняла её, медленно успокаивая.
— С твоей шицзе всё в порядке, я пришла сюда в телесной оболочке, и с ребенком всё хорошо.
— Шицзе!
Цзиньгуан больше не могла сдерживаться и, уткнувшись в её объятия, разрыдалась в голос.
Чжао Гунмин и Цинь Вань переглянулись и обменялись легкими улыбками. Когда Святая Матерь Цзиньгуан почти выплакалась, Чжао Гунмин только собрался предложить найти место, чтобы выпить чаю и поболтать, как к ним поспешно подбежал Бай Цзянь.
— Почтенный Гунмин! Почтенный Гунмин!
Чжао Гунмин, заложив руки за спину, недовольно буркнул:
— Маршал Бай Цзянь, хватит уже так официально меня звать! Хоть мы сейчас и десятые в иерархии Небесного Дао, официальной должности у нас ещё нет, верно? Если будешь так орать, люди подумают, что я тут тиранствую, а это очень плохо скажется на репутации. Кхм, ну, что случилось?
Бай Цзянь поспешно доложил:
— Небесный император и матушка-императрица прислали десять столов с бессмертными яствами и сотню кувшинов с бессмертным вином, всё уже доставлено в главный зал впереди.
— Идем!
Чжао Гунмин взмахнул рукой:
— Позовите и тех, кто пришел сюда от учения Чань! Если в нижнем мире не получилось достичь единства в семье даосов, то после вознесения на небеса мы все станем верными братьями, служащими в одном дворце! Сегодня пьем, пока не свалимся!
Порча нравов Небесного воинства должна была начинаться с будущих божеств на Платформе Великого Возвышения.
- И-ци-хуа-сань-цин (一气化三清, yī qì huà sān qīng) — даосская техника «Одно дыхание превращается в три чистоты», позволяющая создавать три могущественных воплощения. ↩︎
- Ли-хуа-дай-ю (梨花带雨, lí huā dài yǔ) — образное выражение «цветы груши под дождём», описывающее лицо плачущей красавицы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
